Глава 47
Лев сидел перед кроватью, на которой неподвижно лежало изувеченное недавней аварией тело молодой девушки. Ее жизнь поддерживали аппараты, которые сообщали о том, что сердце Марины еще бьется, оповещая и доказывая это противным, навевающим грусть и переживание ежесекундным сигналом.
Марина около месяца лежала в реанимации под бдительным присмотром врачей, которые оберегали ее, как зеницу ока. После состояние пациентки заметно улучшилось, и ее перевели в палату интенсивной терапии, где ее ежедневно могли навещать друзья и семья.
Продюсер несильно сжимал ладонь девушки в своих, низко опустив голову. Он был погружен глубоко в свои мысли, настолько глубоко, что не заметил вошедших минуту назад друзей Марины. Белокурая голубоглазая Алиса поставила в вазу пышный букет гербер и, сев рядом с мужчиной, положила ладонь на его плечо.
- Лев Иосифович, мы должны держаться и верить в Марину. Юрий Михайлович сказал, что ее состояние улучшается с каждым днем. Я уверена, она скоро выйдет из комы. Я верю в Марину, и вы тоже пожалуйста верьте! – с надеждой и неким утешением сказала Алиса Льву и тяжело вздохнула.
- Я верю... - продюсер медленно поднял тяжелую голову и посмотрел на девушку красными и опухшими глазами.
Ден обошел больничную койку и бессильно опустился с противоположной стороны. Он несколько долгих секунд всматривался в бледное исхудавшее лицо Марины и, не найдя никаких признаков того, что девушка снова может слышать его, спрятал лицо в ладонях.
Состояние всех присутствующих было подавленным. Они, словно забыли, что такое улыбки, смех и веселье. Без Марины они начали постепенно увядать. Лев медленно оглядел всех присутствующих и осторожно взял с тумбочки старую шкатулку, бережно ставя ее на колени, замком к себе.
- Что это? – спросила Алиса, рассматривая антикварную вещь.
- Это сокровище Марины, ее клад, который она поклялась открыть только самым близким. Эта шкатулка всегда была при ней, сколько ее помню. Думаю, Мышонок был бы не против, если я открою ее и покажу вам ее содержимое, - все внимательно посмотрели на продюсера. Лев достал из пиджака цепочку с кулоном в виде декоративного ключика и, вытянув руку перед собой, показал ребятам вещицу в своих руках. – А это не просто способ отпереть данный ларчик, для Марины он особенно важен. Это «Ключ от ее сердца», как бы странно не звучало, но это так... Этот ключ хранит ее сокровенные тайны и воспоминания, с которыми не может ни с кем поделиться. Он был бы сейчас твой, если не целовал у нее на глазах другую девушку! – бросил Лев, с упреком обращаясь к брюнету. Ден вопросительно на него посмотрел. Он нахмурил брови и о чем-то задумался.
- Она, правда, хотела отдать его мне? Вы ничего не путаете? – спросил Ден, сидящего напротив продюсера. Тот отрицательно покачал головой.
- К моему величайшему сожалению нет. Иначе бы она не вернула его мне в тот же день со словами: «Только ты достоин хранить его у себя...». Я больше не хочу говорить с тобой на эту тему. Я надеялся, что вы поможете моей девочке забыться, но я не думал, что она настолько сильно привяжется к вам. Когда я впервые тебя увидел, то долго пытался вспомнить, где я мог видеть тебя раньше... Хм, признаться честно, ваша игра нисколько меня не заинтересовала в тот день на концерте, у меня была другая цель – это он! – Лев указал пальцем на Дена. Все вопросительно посмотрели на него, словно увидели брюнета впервые.
- Что? Он? Но почему? – Слава не заставил себя ждать.
- Что это значит? Вы подписали с нами контракт только из-за него? – Сева близко подошел к продюсеру и пристально посмотрел ему в глаза.
- Да, именно так! Мне трудно говорить об этом, сядь пожалуйста и дай мне закончить. Вы многого не знаете, а я пытаюсь пролить свет на эту историю, - Лев бросил на озадаченного паренька уставший взгляд. Сева кивнул и сел на свое место, продолжая буравить его взглядом.
- Лев Иосифович, расскажите нам... - Алиса посмотрела на продюсера своими большими и грустными глазами, умоляя его раскрыть все карты, которые долго оставались в тени.
- Пожалуй, мне действительно стоит рассказать вам ВСЕ... Пожалуйста не перебивайте меня и дайте закончить, прежде чем посыплются вопросы. Я отвечу на все, но после моего рассказа, - Лев тяжело вздохнул и кивнул самому себе, закрывая глаза и собираясь с мыслями.
- Когда я впервые повстречал Марину, ей было 12. У нее были чудесные голубые глаза и светлые шелковистые волосы. Сейчас ее глаза обрели холодный серо-свинцовый оттенок. Она как-то пошутила даже по этому поводу, сказав, что ее глаза поседели от жизни, но это было вовсе не шуткой, а горькой констатацией факта. Она была трудным подростком, постоянно спорила со мной и отчаянно доказывала свою правоту, даже если сама понимала, что заблуждается. Она никогда не сдавалась, всегда была энергичной и любознательной, хорошо училась. Уже тогда она владела поистине прекрасным голосом. Я нанял своей девочке лучших учителей, чтобы они занимались с ней вокалом. Она с завидной жадностью брала от этих занятий все, что могло быть ей полезным. В 16 лет она объявила мне, что хочет петь профессионально. Это было первым толчком к созданию группы «Ice Blood». Она тщательно готовилась и вместе со мной отбирала участников группы. После, втайне от меня, перекрасила волосы в черный цвет. Я до сих пор против этого цвета, но спорить с Мариной бесполезно... Марина стыдилась своего юного возраста, ее никто не воспринимал всерьез, поэтому она каждый раз перед выступлением прибегала к помощи косметики, которая делала ее гораздо старше своих лет. Так все началось... Она всегда перед началом выступления объявляла перед толпами слушателей: «С вами Kai», и все сходили с ума от ее голоса... Она не раскрывала свою личность, хотела иметь в запасе спокойную и тихую жизнь, чтобы в любой момент она могла все «бросить и начать сначала». Мне нравилось продюсировать ее группу, она менялась, она дышала, она жила вместе с ней. В 18 лет она впервые влюбилась... Она долго скрывала свои отношения, но отцовское сердце не проведешь. Я стал следить за ней и выяснил, что она стала слишком много времени проводить с Игорем – бас-гитаристом группы. Этот человек был единственным, кто вызывал у меня смутное беспокойство и тревогу. Он был самым тихим и загадочным участником группы. Я навел справки про этого человека и выяснил, что Игорь некоторое время наблюдался в психиатрической больнице. Какой у него был диагноз, чем он страдал, мне так и не удалось выяснить. Его личное дело пропало. Он стал учить мою девочку игре на бас-гитаре. Марина преображалась рядом с ним. Он постоянно держал ее за руку, обнимал. Буквально не выпускал из рук. Тогда он не знал, что проводит время с Kai. Я пытался поговорить с Мариной о нем, но она и слышать ничего не желала. Марина оберегала, заботилась о нем. Она чувствовала в нем такую же одинокую душу, как и она сама. Я чувствовал, что это не приведет ни к чему хорошему и был прав. Когда Марина поделилась с ним всей правдой о себе и, что все это время Kai была ближе, чем он мог предполагать, то его отношение к Марине резко поменялось. Игорь больше не видел Марину, он видел Kai, а вместе с ней и возможность обрести всенародную славу. Он стал просить позволить ему петь с ней в дуэте, но я запретил любую самодеятельность, прекрасно понимая его намерения. Он использовал её, это было очевидно. Игорь, не уставая, умолял ее позволить ему выступить, он хотел славы и внимания больше чем кто-либо другой член группы. Его просьбы приобрели маниакальный характер, он стал более раздражительным и грубым. Их отношения с Мариной окончательно испортились. В то время Мышонок сказала мне, что все это время была слепа и не видела очевидного. Она словно прозрела. Марина рассталась с ним и сказала, что не будет писать для него песню. Расставание было болезненным, но она стойко переносила его. В это время ей стал активно писать один фанат. Он не писал ничего сверхъестественного в своих письмах и не расхваливал попусту талант Kai. Он просто вел с ней одностороннюю дружескую беседу, которая была так необходима в этот трудный для нее момент. Поначалу, она не восприняла всерьез все эти письма, но потом письмо за письмом стала привязываться к этому сумрачному автору, которого никогда не видела. Вскоре она стала с нетерпением ждать новых концертов, чтобы вновь получить заветный конверт с букетом цветов. Он всегда дарил ей красные розы, и Марина каждый раз горько вздыхала, принимая очередной букет, ведь ее любимыми цветами были не красные, а белые розы... Как-то перед концертом Марина решила посмотреть на человека, который подписывался как «Капитан Немо» - это единственное, что она знала о нем. Она затерялась в толпе фанатов и с нетерпением ждала его появления. Каково было ее удивление, когда к охране подошел молодой юноша с красным букетом и очередным конвертом. Он был ее ровесником. После удачной слежки мой партизан незаметно показала мне его среди толпы и сказала: «Это мой капитан!». Моя девочка начала потихоньку оттаивать и расцветать как самый прекрасный бутон нежной магнолии. Я думал, что Марина снова влюблена, но я вновь ошибался, я не видел главного. В это время Игорь становился мрачнее тучи, наблюдая за тем, что толпа фанатов Kai с каждым концертом растет с геометрической прогрессией. В его сердце поселилась черная непроглядная завись. Я хотел расторгнуть с ним контракт и найти ему достойную замену, но... Я не успел... Больше года назад в середине лета, на пике своей карьеры, Марина объявила мне, что собирается бросить сцену и начать «новую жизнь». Она была счастлива в те дни. Я устроил ей прощальный концерт, но до последнего надеялся, что она передумает и оставит эту затею. В тот день я решил провести с Kai как можно больше времени и даже помочь с макияжем. Мне было грустно осознавать, что моя девочка отказывается от своей мечты, но при виде ее счастливой и по-настоящему живой улыбки, я был согласен абсолютно на все. Я предупредил всех участников, что после концерта Kai покинет сцену, и я буду вынужден распустить группу. Я создал ее ради Kai, и если она решила оставить свой путь, то мне больше нет смысла продюсировать "Ice blood". Я больше не видел в этом смысла. Все, как в тумане, когда вспоминаю тот день. Вот-вот должен был начаться концерт, все билеты были распроданы... Когда я вошел в гримерку, чтобы увидеться с ней перед концертом, она лежала на полу... Вся в крови... Всего в общем счете было четыре... Четыре ножевых ранения в области живота... Не помню как, но нарушив больше дюжины правил дорожного движения, выжимая их своей машины последние скоростя, я доставил ее в больницу. Тогда ее тоже оперировал Юрий. Ее состояние было критическим, пострадали жизненно-важные органы, она потеряла много крови, я стал для нее донором. Ее кровь подходит всем, но не каждая подходит для нее... В этом еще одна наша схожесть – редкая группа крови. Но знаете, это, как оказалось, не самое страшное, что довелось ей перенести... Марина носила под сердцем ребенка, спасти которого врачам не удалось... - Лев горько заплакал, пряча лицо в своих широких ладонях. Алиса судорожно обняла продюсера, пытаясь немного успокоить, в то время как сама рыдала навзрыд. Ден схватился за голову, роняя слезы и больно сжимая у корней волосы, пытаясь заглушить душевную боль физической.
- Кто? Кто посмел такое сделать?! Скажите, я лично закапаю его в землю! – начал орать шатен, хватая продюсера за воротник рубашки.
- Ты опоздал... Это был Игорь... - горько усмехаясь, ответил Лев.
- Вы убили его! – взвизгнула Алиса, накрывая от нахлынувшего ужаса рот руками.
- Я хотел... Я, правда, хотел самолично расквитаться с ним, заставить его медленно умирать, корчась от боли... Но после концерта он исчез. Мои люди нашли его только спустя несколько недель. Я уже лелеял мысль о том, как задушу его голыми ругами, но он покончил жизнь самоубийством в старом родительском доме на окраине деревни, где вырос... Он повесился, оставив записку: «Мы скоро будем вместе...». Я сжег ее, а вместе с ней и весь дом до тла. Игорь часто выпивал и курил, не переставая. Ни у кого не возникло сомнений в этом происшествии, и легко списали его, как несчастный случай, до конца не разобравшись в той ситуации, что было мне только на руку. Так я смог оградить мою девочку от еще одной неприятности... Я не хочу, чтобы он еще как-то появлялся в ее жизни, чтобы его смерть связывали с ней...
- Так вот откуда у нее эти шрамы... - задумчиво произнес брюнет, крепко сжимая переносицу указательным и большим пальцами. Лев бросил на него прожигающий взгляд. – Я увидел их случайно, в тот день, когда Марина упала в обморок. Я не спрашивал ее, можете не волноваться... - добавил брюнет и нервно зачесал волосы назад.
- Спасибо тебе, но это еще не все, я продолжу. Когда Марина пришла в себя, я боялся ее реакции. Больше всего тогда я боялся ее реакции. Она никогда не отличалась кротким нравом, и всегда была очень эмоциональна. В тот момент я понял, почему она решила бросить сцену, она была на четвертом месяце беременности. Она хотела создать свою маленькую, неполную, но семью. Для нее эта кроха стала важнее всего на свете. Я не знал до этого ничего, что могло бы затмить у Марины любовь к музыке. Я ждал от нее нервных срывов, криков, слез, ненависти к человеку, что сделал с ними такое, желание разрушить все вокруг... Но когда моя девочка пришла в себя... Она не проронила ни одной слезинки, она ни разу не крикнула от отчаяния и боли, даже слова не произнесла. Она напоминала восковую фигуру без чувств и эмоций, на которую больно было смотреть... В тот момент мне стало по-настоящему страшно... Страшно за Марину... Для меня было настоящим испытанием просто сидеть и смотреть за ее равнодушным выражением лица. Когда ей стало лучше, Марина сбежала из больницы. Как я ни старался, я не мог найти ее. Она часто меняла место жительства за границей, чтобы я не смог выйти на ее след. За это время она побывала везде, где только можно было. Только спустя полгода она прислала весточку, где написала адрес своего временного пребывания. Помню, я сорвался с места и в тот же день вылетел на ближайшем самолете. Я долго добирался до этой глухой деревушки у подножия Гималаев, название которой теперь боюсь, уже не вспомнить, близ реки Ганг. Как оказалось, Марина уже несколько месяцев жила там. «Горы помогают забыться. Они величественны и прекрасны, я черпаю у них силы...» - говорила она. Я увидел в Марине смирение в тот день. Я восхитился ее стойкости и выдержке. Она словно стала другой, будто это не она, а кто-то другой стоял рядом со мной и вел непринужденный диалог... Я гостил у нее больше недели, после чего она настояла на моем отъезде. Не думаю, что мое присутствие было для нее неприятным, просто ей было тяжело находиться рядом со мной. Воспоминания недавней трагедии не давали моей девочке спокойно спать по ночам, ее мучили кошмары день ото дня. И я видел, как с каждым днем ей становилось все труднее сдерживать свою боль. Скрепя сердце, я уехал, но обещал вернуться, как только она снова этого захочет. После этой поездки я довольно часто навещал ее с поводом и без, но каждый раз она не разрешала оставаться надолго... Со временем, Марина пришла в относительную «норму». Я чувствовал, ЧТО ей не хватало больше всего. Я был удивлен, с какой легкостью она говорила о музыке и прошлых концертах. Недавние события не омрачили ее влечение к ней, чему я был несказанно рад. Это стало единственным возможным средством вывести ее из депрессии и снова вернуть к жизни. Это стало моей целью, но она наотрез отказывалась вновь подниматься на сцену, она считала это пустой и бессмысленной тратой времени. Тогда, именно тогда я случайно оказался на вашем, ребят, благотворительном концерте... Мне показалось твое лицо знакомым, и, когда я понял, где видел тебя раньше, в моей голове созрел план. Я знал, что Марина не сможет запретить мне вновь собрать группу, но помощь в этом деле с ее стороны окажет на мою девочку благоприятное влияние. Тогда я решился всеми возможными способами вернуть мою настоящую Марину, вывести ее из серого лабиринта тревоги и ежедневной грусти. После я смог уговорить пойти учиться Марину именно в то учебное заведение, где учитесь вы, чтобы она смогла быть к вам ближе и ощутить эту энергию, которую вы дарите своим исполнением. Конечно, моим главным козырем был ты, Ден! – Лев посмотрел на брюнета и тяжело вздохнул, продолжая сжимать ладонь Марины в своих.
- Но почему именно он? – запротестовал Сева, непонимающе всматриваясь в их лица.
- Потому что Ден и есть тот самый «Капитан Немо», который после каждого концерта радовал мою девочку своими письмами. Как-то в Гималаях, Марина спросила меня: «Как ты думаешь, Папа Карло, если мы встретимся, он сможет узнать меня?». На этот вопрос я не дал ответа. Марина ответила за меня: «Если судьба позволит нам вновь увидеться, то я не хочу, чтобы нас связывало прошлое, я была бы счастлива, если он задержался в моей жизни, не ведая о том, кем я являюсь. Это будет лучшим доказательством его писем, ведь тогда он сможет увидеть во мне человека без всей этой лишней мишуры...», - Лев говорил тихо, смотря прямо в глаза потрясенного брюнета, после чего перевел взгляд на белокурую девушку с красными и опухшими глазами. - Я всегда задумывался, почему же ты так важна для нее. Алиса, ты многое значишь для моей девочки, она всегда была готова оберегать, заботиться о тебе. Удивительно, но она никого и никогда не подпускала к себе так близко. Ты, словно ее витамин счастья и безграничная «батарейка энергии», от которой она заряжалась и черпала силы. Теперь я понимаю, почему... Ты напоминаешь ей кое-кого, - Лев, повернув ключом заветную шкатулку, смог отпереть старый механизм и открыть ее. Алиса внимательно смотрела за его действиями, терпеливо ожидая конца его непростого рассказа. Лев с тяжелым сердцем вынул из ларца одно из воспоминаний Марины и протянул фотографию Алисе. Она приняла ее дрожащими руками. Это была немного помятая и потертая фотография снимка УЗИ ее первенца, которого ей не суждено было выносить и родить. По щекам девушки крупным градом покатились слезы, когда она прочитала на оборотной стороне фотографии, выведенные красивым знакомым почерком слова «Алиса, 17 недель».
- Она ждала девочку и мечтала назвать ее Алиса. Уверен, если бы она смогла избежать того страшного дня, то у нее родилась чудесная дочурка с голубыми глазами, светлыми русыми волосами и самой сладкой улыбкой на свете...
Первой не выдержала и вновь заплакала Алиса. Она тихо всхлипывала на плече блондина, крепко прижимая фотографию к груди. Слава заботливо обнял и успокаивающе гладил ее по спине. Сева медленно подошел к окну и уперся руками о подоконник, кидая тяжелый взгляд на припорошенные снегом макушки елей, росших под окнами больницы. Снег пошел.
- А это, кажется, принадлежит тебе, - Лев протянул приличную стопку исписанных листов в клетку Дену. Брюнет судорожно принялся разглядывать каждое письмо, написанное им когда-то. На глазах юноши навернулись слезы. Марина хранила их все это время, и это заставляло сердце басиста болезненно сжиматься... Лев захлопнул шкатулку, оставляя в секрете остальные воспоминания Марины, которые принадлежали только ей и ему...
Повисла долгая пауза, стояла гробовая тишина, которую нарушал лишь надоедливый угнетающий сигнал системы мониторинга сердечных ритмов, выводящей на дисплее в виде графического изображения частоту сокращений сердца пациентки. На лице Марины была кислородная маска, рядом стояла капельница. Шею девушки фиксировал воротник Шанца, левая рука и нога были в гипсе, на голове – стерильная повязка. Ссадины и ушибы, покрывавшие мертвенно-бледное тело Марины, практически исчезли, оставляя вместо себя лишь еле заметные следы.
- Теперь, когда вы все знаете, можете смело обвинить меня в том, что я нагло использовал вас в своих интересах, не взирая на все нормы приличия и долга чести. Я снова создал группу для своего Мышонка, скрывая ото всех свои истинные намерения. Признаться честно, я не рассчитывал, что вы добьетесь таких успехов, я даже не верил в вас, все, чего я хотел – растопить вновь обледеневшее и покрытое снежной коркой сердце Kai, но все изменилось... Я не увидел сразу в вас то, что смогла разглядеть Марина в первый же день вашей встречи. Ее глубоко поразила ваша игра и стиль исполнения настолько, что она взяла с меня слово: «Папа Карло» - сказала она. «Не оставляй их, иди с ними до самого конца. Они действительно этого заслуживают!" Лев сильно сжал переносицу. Ему тяжело далась эта речь. - Простите меня, хлопцы...
Ден обошел кровать и обнял продюсера, как старого друга.
- Вам не за что извиняться, Лев Иосифович, мы благодарны за ваше мудрое наставничество, вы действительно сделали для нас очень много. Думаю, ребята согласятся со мной – никто не вправе винить вас ни в чем: любой бы из нас сделал все возможное ради Марины, пошел бы на любые крайности и вылез из кожи вон, чтобы она вновь смогла улыбаться... Здесь нет ни грамма вашей вины.
Лев посмотрел на юного басиста и благодарно кивнул. Остальные участники группы также крепко обняли продюсера, подбадривая его своим пониманием.
В это время руку продюсера накрыла холодная слабая ладонь девушки. Лев опустил голову и на мгновение застыл на месте, увидев бледную ослабевшую руку Марины поверх своей. Он метнул ошарашенный взгляд на лицо девушки, не веря в то, что сейчас произошло. Заметив странное поведение продюсера и его пристальный взгляд, друзья девушки в мгновение ока окружили пастель пациентки, с надеждой глядя в лицо Марины. Система мониторинга оповестила присутствующих о набирающем темпе сердечного ритма, повисла напряженная тишина. Лев крепче сжал ладонь девушки в своих и наклонился над Мариной, тихо зовя ее по имени.
Веки девушки дрогнули и тяжело приоткрылись, смотря на склонившегося над ней мужчину серо-свинцовыми до боли знакомыми холодными глазами...