Глава 39
От лица Марины
Ден бежал за мной и до последнего не сдавался, преследуя автобус в легкой тоненькой кофте, в которой наверняка продрог до костей. Надеюсь, он не простынет и хорошо выступит завтра...
Я была на месте, Папочка скоро тоже приедет... Не думала, что когда-то вернусь сюда... Я тихо зашла в заброшенное здание студии, дверь которой уже давно не закрывалась. На первом этаже когда-то возвышалась большая просторная сцена, но сейчас... От всего великолепия, что здесь преобладало когда-то, ничего не осталось... Здесь даже мебели нет... Ничего нет... Все растащили... Поднявшись на второй этаж, где располагалась сама студия, я нашла ту самую комнату, которую мне выделили в качестве гримерной много лет назад. Здесь было пыльно, и царил полумрак, который прикрывал жуткий беспорядок. Повсюду лежали коробки, битое стекло и прочий мусор...
Здесь... Все случилось именно здесь...
Я легла спиной на холодный пол, продолжая смотреть в потолок, который за прошедшее время посерел и обкрошился... По углам были видны цвета ржавчины разводы. Наверное, трубы засорились и затопили всю студию. Ремонт был бы здесь неуместен - здание старое и непригодное для жилья. Его скоро снесут... Я видела вывеску на входе... На его месте построят бассейн, куда дети смогли бы ходить с родителями, бабушками, дедушками, братьями и сестрами... Всей семьей, чтобы весело проводить время...
Через какое-то время я услышала шум на первом этаже и голос продюсера, он звал меня и, судя по голосу, был очень взволнован. Я не могла крикнуть и сказать, что я здесь и со мной все в порядке. Это было бы ложью! Его быстрые шаги гулом раздавались по всему зданию, которые становились все громче, пока, наконец, он не ворвался в бывшую гримерную и не нашел меня.
Он бросился ко мне, вставая на колени и беря мою голову в свои руки. В его глазах был ужас и страх. Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза и ничего не говорили, пока из моих глаз не хлынули горячие слезы.
- Я лежала вот так, верно? - тихо произнесла я дрожащим голосом. Папочка тяжело вздохнул, нервно взглатывая и даже не пытаясь скрыть от меня своих отцовских слез. - Когда ты нашел меня... Я лежала вот так! - я закрыла глаза и заплакала. Папочка крепко обнял, склоняясь надо мной, роняя слезы и всхлипывая.
Мы долго не могли успокоиться и придти в себя. Эти воспоминания не отпускали и не давали ни малейшей возможности забыть их...
Продюсер поднял меня на руки и медленно понес вниз. Он аккуратно усадил меня на пассажирское сидение, а сам сел за руль. Мы сидели в тишине, и каждый из нас боялся начать разговор первым. Я достала из кармана ключ и протянула ему... Он вопросительно посмотрел на меня, беря его руки.
- Я хочу, чтобы он был у тебя... Ты был прав... Только ты достоин хранить его у себя... - тихо ответила я, всхлипывая и всячески стараясь снова не заплакать.
Лев не стал ничего спрашивать, лишь наклонился и обнял меня, поглаживая по спине и успокаивая. Мне было так хорошо в его объятьях, так спокойно, что я погрузилась в сон. Мои нервы не выдерживали в последнее время, я плохо спала... И поэтому чувствовала себя овощем. Когда я проснулась, то поняла, что нахожусь здесь же - в папочкиной машине. На улице было темно. Мы стояли. Я оглянулась, ища глазами продюсера, но его не было в машине. Я сняла с себя его пальто, которым он, видимо, укрыл меня, пока я спала, и вышла из машины.
Он стоял неподалеку, обратив свой взгляд в небо и рассматривая, как никогда, звездное небо. Я накинула на него пальто и уткнулась носом в широкую спину. Он даже не шелохнулся и не испугался, хотя я подошла со спины, и он не мог меня видеть.
- Мышонок проснулся? - ласково спросил он меня, продолжая наблюдать, я думаю, созвездие Кассиопеи.
- Ага... Проснулся и еще он хочет домой... - Ответила я, зевая и потирая глаза. Папа Карло развернул меня и посмотрел прямо в глаза, обхватив ладонями плечи.
- Тебе лучше? - спросил он, наклоняя голову набок и еле заметно улыбаясь.
- Да, спасибо... Ты, как всегда, пришел и спас меня, - я робко улыбнулась, и Лев поцеловал меня в макушку. Он снова усадил меня на пассажирское сидение, и мы тронулись. Только сейчас я заметила, что мы находимся за городом. Вокруг было мало огней, и единственное, что освещало нам путь - луна и россыпь звезд, мерцающих, словно светлячки на темном покрывале небесного полотна.
Мы ехали несколько часов, пока я не начала узнавать знакомые очертания родного города. Огней становилось все больше, а звезд меньше. Своим сиянием они затмевали природную красоту звездного неба, лишая горожан возможности насладиться их холодным жемчужным блеском.
Машина остановилась у моего подъезда, но я не спешила покинуть салон. Продюсер повернулся ко мне, убирая с лица непослушные пряди волос.
- Хочешь, я останусь с тобой? - заботливо спросил он и грустно улыбнулся. Я помахала головой и посмотрела на его уставшее лицо, полное грусти и сожаления.
- Нет, я в порядке... Правда. Жди меня завтра, я буду в черном! - горько усмехнулась я и поцеловала продюсера в щечку. Он улыбнулся и, напоследок, крепко обнял меня.
- Не заставляй меня долго ждать! - сказал он, когда я выходила из машины. Я последний раз заглянула в салон, чтобы увидеть его теплую и такую родную улыбку, и еле заметно кивнула, грустно вздыхая и направляясь домой.
Поднявшись пешком на свой этаж, я застыла от удивления. Оперевшись спиной об мою дверь, прижимая ноги к груди и обхватив их руками, спал Ден... Как давно он здесь?
Я подошла к нему, и от моих шагов он начал просыпаться.
- Что ты здесь делаешь? - спросила его, продолжая все также стоять и смотреть на это чудо природы.
Он поднял на меня сонные глаза, и, разглядев того, кто перед ним стоит, резко дернулся, словно его кипятком ошпарили, и встал на ноги, широко раскрыв глаза.
- Марина? Я... Переживал... Где ты была и почему твой телефон недоступен? - он нервничал и переминался с ноги на ногу. Его растрепанный, помятый и уставший вид говорил сам за себя. Он здесь уже очень давно...
- Я была занята... Дай пройти, я очень устала и хочу спать! - я попыталась пройти мимо него, но брюнет преградил мне путь, а после взял мои руки в свои и робко преподнес к своему лицу, прижимая к щеке.
- Что ты делаешь? - от моей уверенности в себе не осталось и следа.
- То, что не решался сделать уже очень давно... - он поднял на меня измученные глаза и вздохнул, крепче прижимаясь лицом к моим ладоням.
Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Я освободила свои руки и достала из кармана ключ от двери.
Он молча наблюдал за моими действиями, а когда дверь была открыта, не спрашивая разрешения, зашел в квартиру. Я так и думала, просто так его не заставишь уйти...
Я не обращала на него внимания и вела себя, как обычно. Я заперлась в ванне, приняв холодный душ, переоделась и вернулась в свою комнату.
Он сидел на моей кровати, сложив руки в замок и низко опустив голову. Даже без включенного света, я видела как ему плохо. На его лице застыла гримаса боли, подкрепленная сожалением и чувством безграничной вины.
Я обошла кровать и легла с другой стороны спиной к нему, продолжая хранить молчание. У меня сейчас совсем не осталось сил с ним ругаться и выяснять отношения, поговорим завтра, когда я буду чувствовать себя лучше. А пока пусть все останется так, как есть...
Неожиданно Ден нежно обхватил меня за талию и притянул к себе. Он был так близко, что я чувствовала его тяжелое дыхание на своей коже. Я лежала, не в силах пошевелиться или что-то сказать. Я вздрогнула, когда почувствовала горячее прикосновение его дрожащих губ на изгибе плеча...
- Я люблю тебя... - тихо, почти шепотом произнес он над самым моим ухом. Стадо мурашек пробежалось по спине, а сердце было готово вырваться из груди из-за своего бешеного ритма. Вот они - те самые три слова, которые могут убить или спасти... Мало соображая свои действия, я неуверенно накрыла рукой его руку, переплетая пальцы, и чувствуя, как ураган внутри меня постепенно утихал.
В этот момент мне было так спокойно и, одновременно, так грустно, что я не смогла сдержать слез. Люди всегда плачут, когда им больно или когда они переживают лучшие моменты в своей жизни, поэтому не могут сдержать своих чувств, но мне не было больно, да и счастьем это не назовешь... Тогда почему я плачу? Не знаю... Может, потому что устала быть сильной, и просто захотелось, наконец, почувствовать себя слабой и защищенной в объятьях того, кто все поймет? Все возможно...
- Почему ты плачешь? - он заметил слезы. Ден приподнялся на локте и заглянул в мои красные глаза. Он беспокоился, я знала это, но ничего не смогла ответить, лишь спрятала от него заплаканное лицо, продолжая тихо всхлипывать в подушку, сильнее сжимая его ладонь. Ден понял, что не стоит спрашивать меня сейчас, поэтому крепче обнял и уткнулся лицом в мои волосы. Какое неземное наслаждение просто лежать с ним вот так, осознавая, что он рядом...
- Я больше не отпущу тебя... Не могу без тебя... - бормотал он, пока сон окончательно его не одолел.
Мы так и уснули, не выпуская друг друга из объятий. На следующее утро я почувствовала невероятный прилив сил и на удивление приподнятое настроение. Ден все еще спал, сладко посапывая в подушку. Он красивый, даже когда спит. Я смотрела на его милое спящее выражения лица и улыбалась, убирая с глаз длинную челку. Я заботливо укрыла его одеялом и неслышно покинула комнату.
Навестив душ и переодевшись, я принялась готовить завтрак. Собрав волосы в небрежный пучок, чтобы не лезли в глаза, я достала из холодильника яйца и бекон. "Наверное, слишком громко шумела на кухне!" - подумала я, услышав шаги позади себя. Теплые заботливые руки снова оказались на моей талии, а голова брюнета уютно устроилась на плече, даже не спрашивая моего разрешения, снова...
- Ты мне мешаешь! - пожелала я Сахарку доброго утра, и в доказательство своих слов, шлепнула ложкой ему по лбу. Он наигранно зашипел и нехотя отстранился от меня, садясь за стол и потирая больное место. Через некоторое время он засмеялся, накрывая лицо ладонью. Я обернулась и вопросительно посмотрела на него, пытаясь понять причину его такого веселого настроения, но он лишь засмеялся еще громче.
- Тебе совсем плохо? - спросила я, окончательно не понимая, что могло вызвать такую реакцию со стороны вечно ворчливого Сахарка. Даже странно видеть его смеющимся! Настолько сильно ударила?
- Нет! Скорее мне очень хорошо! Ведь это ТЫ сейчас для меня жаришь яичницу, да еще в таком милом наряде! - он пальцем указал на желтых уточек на моем фартуке и опять засмеялся. Я наигранно надулась, ставя руки в боки. После я опять показала ему большую ложку.
- Добавки захотел? - пригрозила я, замахиваясь на него. Ден сразу же замахал руками и ногами, загораживаясь от меня подносом, который я оставила на столе. Ведет себя, как ребенок. Я усмехнулась, победно улыбаясь и скрещивая руки на груди, в то время как он надел поднос на голову и смотрел на меня невинными глазами, надувая губки.
Мы позавтракали, а после я заставила брюнета мыть посуду, чего он был даже не против сделать. Теперь смеялась я, наблюдая, как Сахарок вымывал до блеска тарелки и чашки в моем фартуке, который ему так понравился, танцуя "Танец маленьких утят"!
Он так старательно вилял задом и строил рожицы, подпевая всем известный мотив, что я была готова взорваться со смеху.
- На шагающих утят быть похожими хотят, быть похожими хотят не зря, не зря. Можно хвостик отряхнуть и пуститься в дальний путь, и пуститься в дальний путь, крича "кря-кря"! - задорно напевал он детскую песенку, выплясывая что-то подобие ламбады с моей раковиной.