1 Часть.
Забавная вещь эти взрывы. Они как-то всегда случаются внезапно и совсем не по расписанию. То есть, вообще не имеет значения, какой там хитроумный план придумал Лео… земля, проваливающаяся под твоими ногами и несколько тонн сточных вод, встречающихся с панцирем, по-любому слегка так в него вмешаются. Конечно, Лео у нас перфекционист, так что воспримет это близко к сердцу. Иногда кажется, что у этого парня в голове нарисована огромная схема-таблица. Ну, знаете, с кучей таких стрелочек? И одна из них ведет к прямоугольничку в правом нижнем углу схемы, который гласит «План Д, применить в случае стихийного бедствия».
Я не уверен, в чем мог бы заключаться План Д, но у меня стойкое ощущение, что я ему следую. Прямо сейчас я стараюсь не захлебнуться, потому что прямо у нас под ногами произошло что-то очень скверное, и теперь я падаю вниз в чертовски здоровенном потоке воды. И не я один. Я слышу Рафа, он кашляет, и захлебывается, и пытается выругаться… его относит все дальше от меня. И где-то в отдалении слышится голос Лео, он велит Дону схватить Рафа таким тоном, словно он все время знал, что такое произойдет... только он не знал. Это слышно по его голосу, звучащему чуть отрывисто от напряжения, которое дает понять, что он не позволит нам погибнуть из-за какого-то дурацкого аномального происшествия. Потому что он Лео, и он ничему не позволит одержать верх над собой.
Последнее, что я слышу, перед тем, как меня переворачивает, как в миксере, под потоком жидкой грязи и сточных вод, это громкий всплеск. Он меня пугает, потому что я уверен на все сто, что добровольный спуск по этой новейшей природной водяной горке Нью-Йорка не является замечательной идеей с точки зрения кого угодно. А спустя пару секунд у меня больше нет времени задумываться об этом. Поверхность только что исчезла, я нахожусь в мутной воде, сквозь которую ничего не видно, меня бьет о камни и засасывает вниз в узкие только что образовавшиеся трещины-тоннели, а я все пытаюсь изо всех сил вдохнуть воздуха, но вокруг столько грязи и вспененной воды, что это все равно, что пытаться сделать вдох, направив себе в лицо струю из душа. И я падаю уже как-то очень долго, что странно. В смысле, ну да, под обычными городскими канализационными тоннелями можно найти еще целую кучу уровней – водопровод и старые катакомбы, и все такое, и еще давайте не будем забывать о большущей жуткой подземной полости, где живут все эти чертовы монстры – но насколько глубоко под землей и какой мощности был этот взрыв, чтобы нас так тряхануло у поверхности?
Ух, у всех репортеров Нью-Йорка сегодня будет просто праздник… Надеюсь, ребята свалят с места происшествия задолго до того, как туда пришлют рабочих.
А затем мне приходит в голову, что им-то будет гораздо проще – потому что это я, Микеланджело, сейчас падаю хрен знает куда. И когда я все-таки долечу до низа, каким, черт возьми, образом мне выбираться наверх?
Это, конечно, если я выживу после приземления…
М-да, а вот теперь я в панике. Ничуть не помогает то, что, когда я наконец-то выныриваю на поверхность и наконец-то полной грудью втягиваю воздух, прежде чем снова скрыться под водой – я ничего не вижу. Куда бы я ни попал, здесь совсем нет света. У меня едва хватает времени это осознать, когда меня перестает колошматить о камни, и я перехожу в свободное падение. Вот черт. Я понятия не имею, как далеко до дна, я слеп как крот, я не знаю, обо что меня приложи…
… как оказалось, это металл. И я тяжело приземляюсь на что-то, что на ощупь кажется трубами, они неровные и скрипят под моим весом, здесь внизу все неустойчивое. Я не могу дышать; похоже, я приземлился довольно удачно, но столкновение вышибло весь воздух из моих легких. Большую часть удара принял на себя панцирь, но когда я начинаю ворочаться, то чувствую, как ноют одно или даже два ребра. На меня все еще хлещет вода, и, в общем-то, ясно, что здесь я долго не задержусь. Я лихорадочно шарю рукой по трубе, ища, за что бы ухватиться, и нащупываю неровность на поверхности металла, как будто она сейчас разорвется. Я ничего не вижу, но слышу все просто прекрасно – вода разбивается о дно очень, очень далеко внизу. Я бы, наверное, сейчас верещал, как девчонка, если бы не задыхался от серьезной нехватки воздуха.
Ну, только посмотрите, как я цепляюсь за все подряд, пытаясь задержаться здесь, наверху, как можно дольше. Я не хочу падать. Это будет полный абзац. Конечно, оставаться здесь неизвестно сколько как-то… ну, как-то глупо. Но это лучше, чем упасть туда. Может, мне удастся проползти по трубам до места, где они не такие хлипкие. А может, и найти тоннель… Полный масштаб того, что мне предстоит сделать, чтобы вернуться к остальным, да еще и в темноте, совсем не придает мне бодрости, но у меня как бы нет особого выбора.
Я мало-помалу восстанавливаю дыхание и подбираю под себя ноги, согнутые в коленях, балансируя на поверхности этой большущей скрипучей трубы. Вода лупит сверху по панцирю, и я пригибаю голову, пытаясь не потерять равновесия. Логичней всего было бы убраться с того места, куда падает вода, а затем прикинуть, куда направиться. Труба идет слегка под уклон, так что, наверное, если я пойду вверх, то, возможно, все получится… или вниз? Куда лучше? Я колеблюсь – и вот поэтому на меня никогда нельзя положиться, когда надо сделать выбор. Потому что пока я сижу тут на трубе в раздумьях, что-то трещит, рокочет и сдвигается, и внезапно оказывается так, что я уже не балансирую на трубе, а раскачиваюсь, свисая вниз вместе с целой ее секцией, когда один из швов лопается.
Этот кусок трубы все еще не отвалился окончательно. Типа вроде как. И теперь я цепляюсь за металл, как утопающий за соломинку и постепенно сползаю вниз, несмотря на отчаянную хватку, и все это время я слышу глухой, отдающийся призрачным эхо шум воды, разбивающейся о дно пропасти где-то далеко внизу. Ну, вот видите? Дыхание есть, можно орать. О да… вы только прислушайтесь к этому девчачьему визгу. Я почти рад, что рядом нет Рафа и он этого не слышит. Я уверен, он ни за что не дал бы мне забыть такое.
Раздается глухой стук, вся труба содрогается, и я сползаю вниз еще на десяток сантиметров. А затем из окружающей тьмы выстреливает рука и стискивает пальцы на моем запястье. Эта рука действует не очень-то нежно – огромные пальцы чуть не перемалывают мне кости, и я не могу сдержать еще один пронзительный вопль от внезапного шока. Этого я совсем не ожидал. Но вообще-то, рука появилась как раз вовремя, потому что тот кусок трубы, за который я цеплялся, в этот же момент отваливается уже полностью. Громко стонет рвущийся металл, раздается резкий скрежещущий звук, от которого мои волосы встали бы дыбом все, как один, если бы они у меня были… а затем я повисаю в темноте, вокруг меня хлещет вода, и от падения меня удерживает только эта неизвестно чья рука, сомкнувшаяся у меня на запястье.
Кстати сказать, я все еще верещу. Ну, а что еще я могу сделать в данной ситуации?
– Майки! – голос Лео. – Прекрати орать и дай мне вторую руку! – он кричит на меня, пытаясь перекрыть грохочущую воду, стук и скрежет падающей трубы и мой собственный вибрирующий вопль. Какую-то секунду до меня еще не доходит – а потом я вдруг осознаю, что тот, кто чуть до смерти не раздавил мое запястье, на самом деле мой старший брат. Такое облегченье. Я не один. Как он сюда попал, я слегка растерян, но хей… я уже давно прекратил пытаться понять, как он умудряется делать половину из того, что он делает.
И как только до меня доходит, что у меня есть компания, реальность вновь заявляет о себе, и я осознаю, что его положение не намного лучше моего. Его лицо недалеко от моего, но он держит меня рукой за запястье, и я пытаюсь определить, как он… он висит вверх ногами. Он что, держится за обломок трубы пальцами ног?
Я еще пару секунд бесцельно раскачиваюсь в воздухе, а затем стискиваю зубы и взмахом посылаю свободную руку в темноту. Лео ловит второе мое запястье, на этот раз немного менее жестко, и какой-то момент мы оба просто висим неподвижно, прислушиваясь к последнему затихающему грохоту обломка трубы. Мне приходит в голову, что мой брат весьма преуспел в деле спасения кого-либо в последнюю секунду… а затем до меня также доходит, что в настоящий момент мы оба абсолютно слепы. Возможно, он не знал, где я, пока я не заверещал. И кто после этого скажет, что паника приносит только вред?
– Так, слушай меня, – он висит вниз головой где-то посреди темноты и пустоты, в сплетении каких-то старых труб, его тянет вниз черепаха, который чуть ли не бьется в истерике, вокруг хлещет вода и сыплются камни, грозящие убить их обоих, и все равно Лео умудряется говорить таким тоном, как будто у него Есть План. – Я сейчас тебя раскачаю и заброшу обратно на трубу.
Ну, про то, что план должен быть хорошим, я ничего не упомянул. Я дико таращусь вверх.
– Труба же сломана!
– Не вся! – кричит он в ответ. У него нет выбора – шум воды все еще оглушает, здоровенный водопад рядом с нами никуда не делся. По крайней мере, я сейчас полощусь не в самой его гуще. Внезапно, мне на нос падает что-то теплое – капля-другая. Ну супер, слюну-то ронять на меня зачем? Спасибище, Лео. – Иначе мы не сможем отсюда выбраться. Мне нужно, чтобы ты продержался сам всего несколько секунд. Сможешь это сделать?
Перевод: Лео нужно перевернуться в нормальное положение вверх головой, пока он не сорвался. Ага, ладно, понял. Я киваю, и только потом вспоминаю, что он все равно меня не видит. Но это уже неважно – прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, я начинаю раскачиваться в темноте со скоростью, которая меня, мягко говоря, тревожит. Желудок тут же подкатывает к горлу. Единственный способ, каким он в данный момент мог бы достичь такой скорости, это если бы он от чего-то оттолкнулся, так что… какого хрена мы все еще не падаем? Или уже падаем, а я и не заметил… дурацкая мысль, знаете ли. Но в тот момент, когда она приходит мне на ум, у меня начинает по-настоящему кружиться голова.
И мне совсем не помогает, что Лео без слов тут же раскачивает нас обоих в обратном направлении. Очень похоже, будто мы раскачиваемся на большущей трапеции, только нашего трюка никто не видит. Блин, да я сам нас не вижу. А вот теперь у меня перед глазами эта нелепая картинка с группой акробатов в цирке, у которых завязаны глаза, и они пытаются понять, что происходит вокруг, прислушиваясь к случайным скрипам и драматичной музыке. Я почти готов захихикать, но в этот момент остаток трубы снова испускает тот мучительный стонущий звук.
Я уверен, что слышу, как Лео произносит бранное слово. И знаете, это пугает меня гораздо больше, чем все звуки, издаваемые трубой. Но тут же его хватка на мгновение становится такой сильной, что я вскрикиваю, в голове у меня проносится ряд сбивчивых изображений, когда он рывком дергает меня вверх, изогнувшись сам…
… и затем отпускает руки.
Я реагирую типа наполовину как ниндзя, наполовину как Майки. Я знаю, что он делает, и автоматически вытягиваю руки, пытаясь сообразить, где в темноте находится эта труба. Ну и да, я опять ору. Может, мне попытаться выдать мои крики за результат рефлекса выживания? «Но Лео, я же просто хотел удостовериться, что ты не потеряешь меня снова в темноте!» По крайней мере, я не настолько глупый, как любит думать обо мне Раф. Я слышу постоянный шум воды слева от себя и знаю, что именно там находится сломанная теперь труба. Лео хорошо прицелился. Я уже наверху и теперь быстро снижаюсь и хей… я всегда обладал абсолютно потрясающими рефлексами. С Чемпионом Битвы Нексус так просто не совладать, знаете ли.
И вот он я, приземляюсь на трубу с истинно кошачьей грацией. Удержать равновесие, выпрямиться и в позу! Ставлю сто баксов, никогда в жизни не выглядел лучше.
А потом труба под моими ногами проседает.
Знаете, сейчас я прямо счастлив, что вокруг темно и меня никто не видит. Я снова отпрыгиваю, пытаясь найти часть трубы, которая бы не падала. Приземляюсь, поскальзываюсь и, когда дрожь поверхности подо мной становится все сильнее, осознаю, что вся эта конструкция просто рухнет в любую секунду. И… и какого хрена, где Лео?! Надеюсь, он не…
… цеплялся за тот кусок трубы, который только что отвалился. О черт. Не, я не напуган. Я в ужасе. Он не мог упасть, он не мог бросить меня здесь одного…
– Леееооооо!
Мне надо будет запомнить одну вещь про крики. Ясно как день, они делают меня мишенью. В момент, когда я кричу, Лео меня ударяет. Не в смысле бьет, просто врезается в меня и сбивает с трубы. Я бы перепугался из-за этого, но столкновение мне напомнило о том, что мои ребра чувствуют себя как-то неважно, и острая боль, вцепившаяся когтями мне в бок, лишает меня возможности сделать что-то еще. Хотя думаю, мне удается испустить слабый писк.
А затем его рука обвивает меня и крепко держит, и он спокойно говорит мне на ухо:
– Все хорошо, Майки. Я тебя держу.
Ой, блииин, ну как тут устоять? Особенно если учесть, как я только что пищал.
– Ты держишь меня? – Лоис Лейн*, умри от зависти. – А кто держит тебя?
Он ничего не отвечает. Ну конечно, не отвечает. Скорее всего, Лео даже не понял эту шутку, он как-то не фанат Супермена. Хотя не сказать, что меня это сейчас волнует. Он теплее, чем поверхность трубы, и мы определенно не падаем вниз навстречу нашей печальной судьбе. Вообще-то, мы раскачиваемся туда-сюда. У Лео же был с собой крюк, его использование входило в наши хитроумные планы на вечер до того момента, как земля у нас под ногами так доброжелательно опрокинулась кверху дном. Так что я немного изворачиваюсь в его объятиях и сцепляю руки у него за шеей, чтобы он смог освободить свою руку, потому что я знаю, что она ему понадобится.
Хм, а тут уютно. Опять не могу сдержаться и хихикаю ему в пластрон. Привет, меня зовут Микеланджело, и сегодня я буду вашей барышней в беде! Я прям вижу, как он бросает озадаченный взгляд на мою макушку. А потом это слышно в его голосе, такой странный тон, как будто он пытается понять, что я думаю. О, он, наверное, считает, что у меня шок. Нет у меня никакого шока. Конечно, нет.
– Держись, – наконец произносит он. Как будто я могу еще что-то сделать. Прошу любить и жаловать, Лео, мастер ниндзюцу, медитации, специалист по доведению Рафа до белого каления и Капитан Очевидность.
Но это ничего. У него есть и хорошие качества! Например… я знаю, что он ни за что на свете не даст одному из нас упасть. А еще у меня болят ребра… и давайте посмотрим правде в глаза, последние несколько минут были весьма активными. Сейчас мой пульс приходит в норму, и все, что мне хочется делать, это держаться и ждать, пока он каким-то образом не спустит нас вниз. А мы не висим на месте. Я не совсем уверен, но по тому, как мы двигаемся, мне кажется, он как-то цепляется за стену. В какой-то момент я слышал непонятный свист, и я почти уверен, что он использовал веревку, чтобы подстраховаться на неустойчивом пятачке и попытаться разобраться, куда двигать дальше. Но я по-прежнему ничего не вижу. Лео привычней работать, не используя зрение и все такое… надеюсь, это что-то да значит.
Ну разумеется, когда мы все таки срываемся в свободное падение, меня снова охватывает паника, и я мучительно пытаюсь сообразить, что случилось. Может, веревка не выдержала? Но Лео молчит, только снова обхватывает меня той же рукой, так что я прихожу к выходу, что так было запланировано. А потом мы приземляемся в грязь и воду и скользим, но под всей этой жижей определенно находится твердая земля. Скользкая, но надежная. Более-менее. Я все еще слышу шум падающей воды, он становится слабее. Мы минуем водопад. Похоже, он нашел какой-то карниз или что-то вроде. Надеюсь, этого будет достаточно.
---------
– Ты в порядке?
– Лучше не бывает.
Ну да, я вру, и нам обоим это известно. Но у меня просто все болит, а что не болит, то ноет – и не то, чтобы кто-нибудь из нас смог сейчас что-нибудь сделать по этому поводу. И сказать мне больше нечего. Я слишком занят, пытаясь вновь обрести контроль над своими нервами, чтобы я снова смог действовать как черепашка-ниндзя. Ну, знаете. Это типа противоположность абсолютному нытику и хлюпику. И почему здесь обязательно должно быть так темно?
Вскоре шум воды совсем стихает. Там, где мы сидим, все еще очень сыро – сюда долетали брызги, вода висела в воздухе как моросящий дождик – но и это прекращается, как только иссякает водопад. Не мог же он литься вечно; там, наверху, откуда мы свалились, просто закончилась вода. Как будто спустили огроменную подземную ванну, что-то типа того.
Мы сидим, прижавшись панцирями к камням, восстанавливаем дыхание и слушаем, как шум воды постепенно сходит на нет. Я знаю, что Лео успел слегка «оглядеться» вокруг… ну, я слышал, как он очень осторожно обошел наше укрытие. Он нашел край и тут же отскочил назад. Лео сказал, что, судя по ощущениям, отсюда вымыло большой пласт земли, этот карниз был когда-то намного больше… очевидно, ровная поверхность у него под ногами внезапно превратилась в склон, а затем в обрыв. Я не хочу даже размышлять о том, как он узнал про обрыв. Сейчас мы оба в безопасности и можем отдохнуть. Я начинаю ощущать каждый синяк, который получил по пути сюда. И мои ребра… дышать больно. Кстати сказать, а как, в таком случае, мне удалось так орать ранее?
Кажется, Лео читает мои мысли. Спустя всего пару секунд он спрашивает:
– Как сильно ты пострадал?
Думаю, он каким-то образом заметил, что у меня прерывистое дыхание. Я подумываю о том, чтобы отмахнуться от его вопроса, но подозреваю, что это просто приведет к тому, что Лео замкнется в этаком знающем молчании. Закончится все дело тем, что я все равно все выложу, просто чтобы он прекратил молчать. Так что я решаю признаться.
– Все болит. И еще, кажется, я типа помял ребра.
– Помял или сломал?
Я задумываюсь. Дышать больно, но по-настоящему острую боль я испытал, только когда Лео врезался в меня и сшиб с трубы. – Помял. Все будет норм.
Он вздыхает. Мне от этого становится тепло и пушисто, ну знаете? Я просто знаю, какой Лео из себя. Обо всем беспокоится. Интересно, а квадратик с подписью «застрял с младшим братом где-то во тьме» тоже можно найти в той воображаемой схеме разработанных планов? Могу поспорить, сейчас он обдумывает, как нам отсюда выбраться. И он же беспокоится не только о нас двоих. Как только у меня в голове прочно устаканивается мысль, что я не собираюсь в ближайшем будущем срываться в падение навстречу роковой судьбе, я рискую спросить.
– Дон и Раф?
– С ними все хорошо, – отзывается он. – Раф не провалился так быстро, как это получилось с тобой, а Дон и вообще не падал. Надеюсь, сейчас они уже на пути к убежищу.
А, ну да. Дон выловил Рафа – это последние слова Лео, что я расслышал наверху. Там, наверное, творится такое смешай господи, но если им удастся обойти эту разруху и найти дорогу к мастеру Сплинтеру, тогда, скорее всего, они сразу же загрузят туннелер и двинут нас искать. Это очень приятная мысль. Интересно, а как они нас разыщут? А потом я вспоминаю. А потом сразу впадаю в панику, потому что лихорадочно порывшись у себя за поясом, я выуживаю оттуда только свои нунчаки. Все остальное я растерял, когда падал.
А затем в темноте слабо вспыхивает зеленоватый свет, и я наконец-то вижу лицо Лео, который улыбается мне в свете открытого телефона такой редкой для него улыбкой. Свет неровный и слабый, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, что батарейка на исходе. Наверное, телефону сильно досталось, слишком много воды и суровых столкновений по пути сюда. Использовать его нельзя. Но…
…свет. Клянусь, я больше никогда не буду относиться к нему как к должному. Даже этот слабенький свет экранчика телефона кажется таким милым.
– Все нормально, – говорит Лео. – Они смогут отследить сигнал моего телефона. Думаю, трекер должен будет работать, даже если сам телефон сломан.
Так что теперь у меня на лице идиотская улыбка, потому что теперь все будет просто прекрасно. Дон и Раф, скорее всего, спустятся сюда в течение часа на туннелере, а потом мы все вместе сможем отправиться домой, и я смогу принять душ и завалиться в постель на денек-другой. Дон нам будет рассказывать свои теории по поводу обвала в канализации, а Раф просто будет хмуриться. Ну, потому что он, знаете ли, Раф. Хех.
Лео рассматривает меня в слабом свете, окидывая меня таким сосредоточенным взглядом, что становится ясно, что он проводит инвентаризацию. Интересно, насколько плохо я выгляжу. Конечно, синяков я себе насажал будь здоров, но я не истекаю кровью или что-нибудь типа того. По-любому, у Лео синяков должно быть не меньше. Он пристально смотрит на мой нос, и взгляд у него какой-то странный, и я не имею понятия, почему. Мне кажется, уж лицо-то у меня практически не пострадало. Я его очень старательно закрывал половину времени.
Я озадаченно провожу тыльной стороной ладони по лицу и чуть отвожу руку, чтобы осмотреть ее при свете. И… мда, у меня идет кровь. В смысле, у меня на руке оказывается кровь. А я даже не помню, чтобы я где-то поранился. Лео с тихим вздохом откидывается назад, и свет экранчика наконец совсем гаснет. Я слышу, как он со щелчком закрывает телефон, и до меня доходит, что вздох звучал облегченно. Не понял. У меня же кровь идет, а он рад?
У меня занимает несколько секунд, чтобы сообразить, и все встает на свои места. Мои пальцы ощупывают все лицо, и там нет никаких ран, и вот тогда до меня и доходит. Это не моя кровь. Лео тогда уронил на меня не слюну. На меня капнула его кровь.