Глава 39
— Ты хорошая. Просто не все это видят.. Ну ладно, не грусти. Пойду чайник переставлю.
FANFIC & БЕЗ ФИЛЬТРОВ
#Fanfic
#cherrysua_xx
39 ЧАСТЬ. Детский фотоальбом.
Дверь за ней закрылась с лёгким щелчком. Эля тут же скинула с себя капюшон, вздохнула — в доме было тепло, даже душно после свежего воздуха с улицы. Шагнула в коридор, скинула кроссы, потом худи — небрежно бросила его на пуфик возле входа.
Она даже не заметила, как из кармана выскользнул сложенный вдвое клочок бумаги. Маленький, с тёплым почерком. Упал за край сидушки, спрятался между складками.
Номер Найтона остался лежать там — как будто замер, ждёт своего часа.
Эля осталась в домашней майке и шортах, прошла на кухню. Бабушка уже копошилась у плиты, хотя было только около десяти. В кастрюле булькала каша, воздух пах чем-то сладким и обжаренным. На столе — уже стояла чашка, рядом мед и тёплая лепёшка.
— Ты куда с утра мотнулась? — спросила бабушка, не оборачиваясь.
— За хлебом, как просила. — Эля села за стол, опёрлась локтями.
— А. Молодец. Всё хорошо?
Эля кивнула, потом пожала плечами.
— Да…
Бабушка вдруг села напротив, вытерев руки о фартук. Её взгляд стал мягким, будто туманом затянут.
— Ты всё ещё думаешь про того мальчика?
Эля сглотнула.
Промолчала.
— Не держи это в себе, детка. Ты у меня не железная.
— Я знаю, — выдохнула она. — Просто не хочу об этом сейчас.
— Ну и правильно. Зачем тратить сердце на того, кто им не дорожит?
Эля молча зачерпнула кашу. Было приятно, что кто-то просто рядом. Без вопросов, без нажима.
После завтрака она помогла бабушке немного на кухне, помыла пару чашек, разложила вилки. Потом ушла наверх в комнату. Пахло её кремом для рук и чем-то пыльным — старым деревом, книгами, подушками. Она села на край кровати и замерла.
В голове всё ещё крутилось лицо Найтона. Его голос. То, как он отдал записку — молча, спокойно. Без ожиданий.
Она открыла окно — ветерок шевельнул занавески. И в этот момент бабушка постучала в дверь, уже с фотоальбомом в руках.
— Слушай, я тут убиралась, нашла старое. Глянь.
Эля подошла, села рядом. Бабушка положила альбом на колени, раскрыла его на середине. Потёртые страницы, уголки загнуты. Много жёлтых снимков, детские лица, дачи, лужи, лопаты в руках.
— О, — вдруг сказала Эля, чуть улыбнувшись. — Это же... это ж тот год, когда мы с Лолой приезжали летом.
— Точно. Ты тогда всё ходила за тем мальчиком. Как его… Миша?
— Майкл, — тихо поправила Эля.
Бабушка щёлкнула пальцами.
— Во-во. Я помню. Ты тогда в воду упала, а он даже не помог, только смеялся. А другая девочка — Лола? — сразу за тобой кинулась.
Эля замерла.
На фото: она, маленькая, в белом платье, в руках ведро с ракушками. Рядом — Лола, с выгоревшими волосами, обнимает её за плечо. А чуть в стороне — Майкл, смотрит куда-то в сторону, будто чужой.
— Знаешь, Элечка, ты всегда к нему тянулась, а он всё косился на ту, что рядом.
Эля смотрела на снимок, и будто дыхание остановилось.
Сколько лет она жила с иллюзией?
— Ты хорошая. Просто не все это видят, — добавила бабушка, закрывая альбом. — Ну ладно, не грусти. Пойду чайник переставлю.
Эля осталась сидеть, в руках всё ещё сжимая ту страницу.
На душе было тяжело.
Но в каком-то углу — стало ясно: всё.