16
Засыпать, обнимая Сяо Чжаня. Их социальные статусы находятся на разных концах возвышающейся в небо лестницы, омега стоит на самой верхушке, обласканный лучами яркого солнца, а Ибо сидит в густой тени на самой нижней ступеньке, прикрывая голову капюшоном чëрной толстовки, касаясь грязной обувью земли. Между ними почти что бесконечность. Чжань родился под счастливой звездой, а парень — от случайного залëта. Делить одну постель для людей настолько разного положения — мечта. Для Ибо же это был просто план, который альфа успешно осуществил.
Омега в неловком смущении отворачивается от парня, а тот заворожëнно смотрит на изгиб чужого тела под одеялом, совершенно не обижаясь на эту реакцию. Он может положить руку на бедро и делает это, может скользнуть вниз до изумительно тонкой талии и не отказывает себе в удовольствии. За эту талию он и обнимает, тесно прижимаясь сзади и наслаждаясь теплом человека, который наконец-то согласился добровольно разделить с ним постель. Более того, сам заставил Ибо ночевать в своей комнате, что воспринимается ещë милее и приятнее для внутреннего зверя-завоевателя.
— Не хочешь пошалить? — ради шутки спрашивает парень.
В ответ он получает только молчание, будто человек рядом уже давно поглащëн глубоким сном. Ибо усмехается и только крепче обнимает свою омегу.
***
Просыпаться рядом с ним так же прекрасно, как и засыпать. Разница только в том, что вечером можно вцепиться в него всеми конечностями и не отпускать, а утром необходимо покинуть его тëплую постель, чтобы начать ежедневную тренеровку. Ван Ибо аккуратно встаëт с кровати, чтобы случайно не разбудить, но со стороны Чжаня доносится только тяжëлый выдох.
— Мне тоже пора вставать, — шепчет он, поднимаясь.
— Доброе утро, — ещë не до конца проснувшийся парень говорит без улыбки, но всякая сонливость тут же его покидает, когда такой же сонный Чжань кладëт руку ему на плечо и целует в щëку так, будто они уже пару лет женаты и этот жест естественнен.
— Доброе.
И уходит в ванную, оставляя парня с неприлично сильно бьющимся сердцем.
***
Отныне у Ван Ибо начинается новая жизнь, что особенно явственно начинает ощущаться именно в целомудренную ночь, когда они делили постель не для телесных утех, а просто ради удовольствия быть ближе друг к другу и почти невинно обнимать любимого человека. Теперь у необузданного волка одиночки есть пара. Есть омега, любимая и незаменимая, за которую он любому дворовому псу разорвëт глотку на части. Есть... Семья? Супруг же тоже является частью семьи (да, про супруга Ибо немного забегает вперëд, но это просто вопрос времени). Два человека, осознанно принявших решения оставаться друг с другом уже являются семьëй. А после официальной церемонии и решения конфликта с родственниками Сяо нужно будет задуматься о ребёнка. Сяо Цанжен ни за что не откажется от счастья наблюдать за подростанием внука, он будет счастлив няньчиться с малышом, и у их золотца появится добрый, богатый и властный дедушка. Ван Ибо обязательно заведëт собаку, добермана, они умные и отлично ладят с детьми, всегда сможет уберечь ребёнка при необходимости. И не одного ребëнка.
Семья...
Так вот какой будет их с Чжанем семья!
Одна только мысль об общих детях, детях от Сяо Чжаня, самого потрясающего омеги на свете, кружит голову хлеще крепкого алкоголя, отдаваясь приторно-сладким послевкусием где-то под рëбрами и теплом, исходящем прямо из груди.
Настоящая семья.
Ещë будучи маленьким мальчиком, сидя в грязных обносках прямо на земле и кушая засохшую булочку своими немытыми ручками, он смотрел на избалованных малюток, что со слезами выпрашивали у родителей мороженное, капризничали и часто добивались своего, а он сидел и думал, какого на вкус это самое мороженное. Неужели что-то может быть вкуснее засохшего хлеба?.. Он завидовал этим детям. Грезил о таком пустяковом явлении, как родители, которое было доступно всём вокруг, кроме него одного. Мечтой для него служила обыденная для всех людей данность. Такая же, как еда, горячая вода, новая и чистая одежда, не стëртая в тряпку, обувь... Его детство было полно унижений и лишений, он не имел даже малой части того, что было дано по праву рождения большинству людей, бесконечно жалующихся на свою невыносимо тяжëлую жизнь. Как же несправедливо это было. Тогда казалось, что ему никогда не достигнуть их уровня, и вот сейчас, спустя долгие годы упорного труда, он наконец-то может без стыда провести сравнение между собой и теми, кому с рождения улыбалась удача. Он зарабатывает неплохие деньги, у него есть дом, есть омега и зарождение той самой семьи, о которой он мечтал всю свою жизнь.
И теперь Ван Ибо не хочет ни на минуту покидать свою омегу, свою семью, что в будущем будет вынашивать его детей. Он ощущает несвойственный для себя прилив нежности и желания защищать и оберегать. Сегодня он с удовольствием пропустил бы тренировку только ради того, чтобы подольше понежиться в кровати с Сяо Чжанем, здоровью которого, кстати говоря, такое проявление внимания пойдëт на пользу. Ранее Ибо никогда не страдал приступами лени, однако когда в твоей кровати лежит самый сексуальный человек на всей планете... Вот только они создают семью, а семье нужен сильный, как морально, так и физически, альфа, который будет эту самую семью защищать. Теперь его физическая подготовка не просто вопрос выживания, отныне это одно из средств защиты его семьи. И он однозначно станет примерным мужем.
Никогда прежде он не бежал на тренировку настолько воодушевлëнным.
Больше Ван Ибо не будет одинок, его дом теперь не пустой и холодный, и вовсе не окрашенный в серые оттенки и мрачные тона, не пропитан аурой отчаянной обиды и ярости от безысходности. С ним живëт Сяо Чжань, который одним своим присутствием придаëт яркости и сияния окружающему миру. Альфа больше не сам за себя, он будет оберегать свою омегу, которая уже проявляет по отношению к нему ту заботу и тепло, о котором он когда-то и мечтать не смел, готовит завтраки, заваривает кофе... И как тут можно проигнорировать постель? А через несколько лет появятся детишки. Их клан будет расти! Дети подрастут в окружении сильных пап, дяди и могущественного дедушки. Сильнее их семьи не будет никого на свете!
Ван Ибо неосознанно ускоряется, эмоции прибавляют энергии, он кажется себе неуязвимым. Чжань уже сидит с чашечкой кофе и компьютером на терассе, работает с самого утра, не жалея сил и времени. Дорвался. С того момента, как молодые люди съехались, у мужчины появилось больше возможностей, которые он теперь использует по максимому. Признаться, альфу колет эгоистичное желание тоже запретить Сяо Чжаню работать и оставить его себе в качестве милой беззаботной омеги, хранителя очага в их тëплом и уютном доме. Разумеется, он понимает, что самостоятельно выбрал себе партнëра и должен смириться с его сущностью. Если честно, то с таким клишированным омегой Ибо быстро заскучал бы. Он хочет, чтобы у Чжаня тоже была жизнь, его собственная жизнь, которая не крутится вокруг мужа и детей, заставляя его паниковать, если полного набора близких нет рядом. Вот появятся дети, тогда можно будет поговорить о передаче части обязанностей Не Хуайсану и Не Минцзюэ. А Ван Ибо будет стараться как может чаще проводить время с детьми, чтобы не сваливать на омегу слишком много ответственности и быть детям именно таким отцом, какого он сам когда-то желал.
Парень усмехается от того, насколько далеко зашли его мысли во время тренировки. Они ещë не расписаны, да и полноценным сексом ни разу не занимались, а он уже распределил обязанности по дому и решил, как они будут воспитывать своих детей. Раньше у него такого не было, он не планировал своë будущее с омегами так далеко, а с Сяо Чжанем вся жизнь как на ладони. Это либо судьба, либо любовь, хотя ни в одно из этих явлений парень не верит, как в истинность. Скорее всего, они просто идеальная пара, отлично подходят друг другу. Даже если бы не подходили, Ибо всë равно забрал бы мужчину себе. Просто повезло, что Чжань ответил взаимностью.
А Сяо Чжаню нравится это место. Никаких людей, никакого шума, надëжный и милый сердцу альфа. Что ещë нужно для счастья? Смотреть на бескрайние просторы и работать или обнимать своего человека в перерывах, это ли не счастье? Здесь тихо и спокойно, рядом с Ибо определëнно безопасно. Его внутренней омега нежится в обилии почти всего, что он так сильно любит. Немного не хватает только внимания молодого парня, но и это постепенно приходит в норму.
— Возьмëшь меня с собой в душ? — просит Чжань, когда Ван Ибо целует его в щëку, входя в дом.
Парень усмехается, обходит его стульчик и обнимает сзади, обвивает тело руками, словно змея, и тихо соблазняет на грех:
— Понравилось? Тогда нужно будет попросить чуть лучше, — за этим непристойным предложением следует нежный поцелуй за ушко.
— Ты хочешь...
Чжань не осмеливается договорить, тогда Ибо снисходительно целует его в висок:
— Рядом с тобой у меня ни одной приличной мысли.
Мужчина прикусывает губу и кивает, а у альфы по телу прокатывается волна жара от одного этого молчаливого согласия. Как истинный джентельмен, он за ручку отводит омегу в гостиную и отлучается на минутку, чтобы хоть как-то подготовиться к происходящему.
Ван Ибо даже не представлял, как это будет происходить, а если бы и осмелился, то с реальностью его фантазия никогда бы не сравнилась. Он садится на диван, а омега располагается на полу между его ног.
Сяо Чжань делает это не впервые. Ревностная мысль немного колет. Как этот грёбанный Сяо Юдао только посмел прикоснуться к его омеге, тем более будучи его старшим братом. С этим человеком Ибо уж точно никогда не подружится.
Он смягчается, когда мужчина растëгивает его ширинку. В руках Сяо Чжаня всë ощущается так правильно, кончик рядом с губами омеги смотрится пиздецки красиво, а язык, облизывающий его головку напрочь выводит из равновесия. Скромный, нежный, невинный Сяо Чжань сейчас с особым удовольствием облизывает его член, прося этим действием о большей милости в душе. Парень не представляет, как можно выглядеть более соблазнительно, чем сейчас. Пошло и очаровательно одновременно. Внутри так хорошо, будто бы именно там ему и место, а визуальное дополнение напрочь лишает хоть какой-то воли.
После этого выбора не остаëтся. Парень поднимает Сяо Чжаня с колен глубоко целует, пытаясь дойти до ванной, не разрывая этого грубого, неосторожного поцелуя. Они собирают все углы, особенно Ибо, на самых опасных моментах он старается подставить именно свою спину, но до ванной всë же добираются. Там парень в стремительном порыве срывает одежду с обоих, укладывает Чжаня в ванну, включает воду и уже сам берëт в рот, наслаждаясь несдержанностью Сяо Чжаня. Вода льëтся на живот мужчины, на голову и спину самого Ибо, но это его никак не колышет. Под ним Сяо Чжань, который стыдливо прикрывает рот рукой, стараясь сдержать тихие стоны. У него реакция на ласку совершенно другая. Он цепляется руками за края ванны, прикусывает губы, хочет схватиться за волосы Ван Ибо, но вовремя останавливается, боясь сделать больно. Двигается, извивается, судорожно глотает воздух. Соблазнительно выгибается, и как жаль, что нельзя слизать капли воды, скользящие по его лицу и телу.
Вот такого опыта у Сяо Чжаня ещë не было.
Злость вновь возвращается в тело Ибо. Как этот придурок только посмел насладиться минетом и не ответить омеге тем же?! Эгоистичный ублюдок.
От этих мыслей хочется только качественнее выполнить свою работу, а Чжаня эти порывы доводят до сильной дрожи в коленях и уже отчëтливых стонов, сопровождающихся краской на лице из-за эха.
Парень использует всë присущее ему бесстыдство, чтобы как можно тщательнее вылизать свою омегу после доставленного удовольствия, независимо от того, что сам Сяо Чжань яро сопротивляется, считая действие не самым разумным. Наслаждение получено, вода смоет улики. Ибо же считает иначе, надëжно присасываясь к коже и умиляясь реакции мужчины на свои действия.
Такой невинный.
Парень поднимается и расслабленно гладит омегу по щеке, встречаясь с его счастливым и несколько рассеяным взором. Наверняка Ван Ибо сейчас выглядит так же, словно влюблëнный подросток. Хотя для альфы такое поведение вполне соответствует возрасту.
— Можно? — шепчет он, приближаясь у губам.
И Сяо Чжань кивает, даруя разрешение на поцелуй.
Мужчина и правда чувствует себя ребëнком. Рядом с Ибо он весело смеëтся, играется с водой, прикасается к юному горячему телу, не стесняясь, что его обвинят в несдержанности. Несмотря на выигрышное положение омеги, они должны следовать множеству правил, для того, чтобы соответствовать званию элитного класса. Именно с Ван Ибо он чувствует себя по-настоящему свободным. От всех правил и норм приличия, от глаз, которые анализируют и оценивают каждый его шаг. Будто если даже Чжань случайно пукнет, парень не обратит на это особого внимания.
Омега не сдерживает смеха и прячет лицо в изящные ключицы своего альфы.
— Что такое? Что тебя так рассмешило?
Он настоящий придурок, но разве можно что-то скрывать от Ван Ибо?
— Я вдруг подумал... Если я при тебе пукну, ты меня бросишь?
По сравнению со смехом Ибо, реакцию омеги можно считать сдержанной.
— Гэ, я с таким успехом мог бы просто взять новую модель робота для секса. Не стареет, не полнеет, не ест, мозги не выносит, в туалет не ходит. Увы, я выбрал живого человека. Мы можем устроить соревнование.
— Это слишком!
— Как пожелаешь.
Один только факт, что Чжань осмелился задать своему альфе этот вопрос уже о многом говорит в их доверительных отношениях.
— Вот брат, наверное, до сих пор не подозревает, что я человек.
Мужчина хотел подумать эту мысль, но сам не заметил, как губы еë озвучили.
— Я не брат, — резко отвечает Ибо. — С ним ты прожил всего двадцать восемь лет в разных комнатах. Со мной ты проживëшь всю оставшуюся жизнь в одной постели. У тебя теперь нет никого ближе, чем я. Мы должны быть откровенны друг с другом, а не павлиньи хвосты отращивать.
— Спасибо, — шепчет Сяо Чжань.
Парень избавляет от неловкой паузы, обнимая, а затем продолжая осыпать тело поцелуями. После этого короткого разговора они становятся более ощутимыми. Будто до этого Ван Ибо целовал его через защитную плëнку, и только сейчас оголил нежную кожу. Словно между ними исчез какой-то барьер. Между ног моментально образовалась обильная влага, Чжань начал буквально таять в руках от райских поцелуев и выпускать такое количество феромонов, от которых кружит голову, а в мыслях остаëтся только одно желание.
— Давай до комнаты, — Ибо пытается говорить чëтко, собирая последние остатки рассудка. — Здесь не очень удобно.
Мужчина соглашается на всë, лишь бы скорее почувствовать альфу в себе. Они наспех вытираются полотенцами и добираются до спальни. Аромат становится всë сильнее, а жидкость течëт по бëдрам. Ожидание оказывается всë более невыносимым.
Ван Ибо кидает омегу на кровать и нависает сверху, сразу же прилипая к обворожительному человеку с одурманивающим ароматом, словно кот на валерьянку, обнимает, целует, и трëтся всём телом, не тратя много времени на то, чтобы разместиться между широко раздвинутых ног и наконец-то совершить самое сладкое и желанное действие.
Ранее Сяо Чжаню не посчастливилось чувствовать ничего даже близкого к ощущаемому блаженству. Во время течки желание тоже прежде не было таким сильным, а удовольствием таком мощным. На данный момент акт совершается в состоянии трезвого рассудка, и сложно представить, как снесëт голову, когда у Чжаня начнëтся течка. Сейчас у него только одно желание. Чувствовать Ибо как можно глубже в себе, обнимать его, подчиняться каждому его требованию, лишь бы только добиться блаженного момента.
Ван Ибо внимательно изучает реакцию Сяо Чжаня. Он слишком стесняется, чтобы попросить, но обвивает его руками и ногами, прижимая крепче к себе, самостоятельно насаживается на член и шепчет нечто нечленораздельное, постоянно прерываясь на стоны. На его лице отчëтливо видна жажда, прикрываемая смущением. Парень усмехается, распознав всю картину. Он хочет больше, он не менее опьянëн, чем сам альфа, но не может попросить. Да к чëрту эти манеры светских петухов!
Ибо ускоряется, становится даже жестоким, но находит в лице партнëра только положительный ответ на свои действия, поэтому продолжает.
К концу они оба измотаны. Подобного опыта близости не испытывал никто из них, но оба признают, что этот самый запоминающийся, и вряд ли повторится с кем-то другим.
— Может мы и правда истинные? — смеëтся Ибо. — Было охуенно. ВОУ!
Последнее он кричит на весь дом, желая выплеснуть переполняющие его эмоции. Они положительные, но их всë же чересчур много.
— Ты перечитал сказок. Но я с тобой согласен.
Разочарованием становится только один момент. Парню вновь нужно идти по делам.
— У тебя появилась работа? — спрашивает Чжань.
— Да, — не лжëт Ибо.
— Это опасно?
— Нет.
Пока нет. Но за будущее он ручаться не может.
— Ты работаешь на Хуа Чэна?
— Да.
— Уходи от него. — Мужчина говорит непривычно твëрдо.
— Он даëт мне только безопасную работу. Он понимает.
— Ибо, я хорошо зарабатываю! Мы можем вместе этим заниматься! Пожалуйста...
Ван Ибо его целует и попутно выпускает успокаивающие феромоны.
— Будь осторожен, — шепчет Чжань.
И отпускает.
Против своей воли.
На самом деле Сяо Чжань никогда не мечтал о муже-защитнике, сильном альфе с набитым кошельком. Он может сам заработать денег, у его детей будет влиятельный дедушка и дядя, который когда-нибудь станет таким же могущественным. Каким должен быть его альфа тогда? Таким, как Ибо. Принимающим Сяо Чжаня, не ставящим условий и просто любящим. И этот порыв заработать, обеспечить их семью... Стоит признаться, что без подобной попытки его уважение к Ван Ибо ослабло бы. Этот альфа именно тот, о котором мечтает омега и ему придëтся смириться с поиском работы. Пусть даже опасной.
— Нужно позвонить Се Ляню. И сходить в душ.
Говорят, что жертвы изнасилования считают себя грязными и трутся мочалкой до крови. Сяо Чжань же наоборот с жадностью вдыхает остатки аромата Ибо и с сожалением перекрывает его гелем для душа. Успокаивает только мысль о необходимости водных процедур, он весь сырой и липкий. А ещë ему необходимо прийти в себя, это легче сделать под струями горячей воды.
***
Се Лянь как всегда мягок и добр. Чем-то напоминает самого Чжаня, только фальши в этом светлом божестве точно нет. Они с Хуа Чэном будто две противоположности, ангел и демон. Очень красивая пара. Интересно, они с Ван Ибо тоже хорошо смотрятся?
— Ты такой милый. Я поставлю чайник. Кофе перебивает вкус сладостей.
— Хорошо, ты делай чай, а я красиво выложу пирожные на тарелки.
Се Лянь принëс с собой вкусные пирожные, которые больше были похожи на кусочки тортика. Он порезал их на более мелкие, чтобы за один раз можно было попробовать всё виды и положил на каждую тарелку по небольшому кусочку, остальное красиво разложил на большой абсолютно плоской тарелке и оставили посередине стола.
— Я слишком часто к тебе обращаюсь, — смущается мужчина.
Се Лянь лишь улыбается.
— Ты ещë молод. И не привык к этой стороне мира. Твоë беспокойство вполне объяснимо.
— Молод?! — Чжань так смешно раскрывает глаза и приоткрывает рот, что Се Лянь не удерживается и хихикает. — Неужели ты старше меня? Сколько тебе лет?
— Восемьсот, — отвечает Се Лянь.
— Что ж. Тогда я буду относиться к вам, как к бессмертному даосу.
— Не нужно таких почестей. Я не из самых почитаемых.
— Как жаль, что Богам нельзя показывать свои лица. Тогда тебе бы весь Китай поклонялся.
— Боюсь этот Китай был бы в опасности. У меня очень ревнивый муж.
Они перебрасываются ещë парой шуток, прежде чем перейти к серьëзному разговору.
— Я беспокоюсь за него, — признаëтся Сяо Чжань.
— Ван Ибо — ценный воин. Такими нефритами не разбрасываются по напрасну. Если будет существовать серьëзная опасность, ни один руководитель не рискнëт жизнью самого многообещающего сотрудника. Он пошлëт мелких пешек, чтобы измотать врага, а затем ударит силой по уже неспособным сопротивляться. Ван Ибо в безопасности. Риск только во внезапном нападении, но... Он не глава. Твои отец и брат находятся в гораздо большей опасности, а с ними, как видишь, ничего не происходит.
— Я о таком прежде не думал...
— Да, существует стереотип, что это очень опасно. Не для всех. Важного человека будут защищать. А Ван Ибо — важный человек.
— Спасибо. Ты всегда знаешь, как успокоить меня. Если бы я мог тебе чём-то отплатить.
— Тогда развлеки меня. Я хочу погулять по холмам, а к обеду вместе приготовим что-нибудь!
— Отличная идея!
Оказалось, что скрытность Ибо не является недоверием. Хуа Чэн тоже не посвящает в дела Се Ляня без лишней необходимости, этим Лянь поделился с ним во время разговора. Он просто доверяет своему партнëру и Сяо Чжань должен делать то же самое.
— Твоя семья наверное беспокоится.
— Это очевидно.
— Что насчёт тебя?
— Я сильно скучаю.
— Не хочешь поговорить?
— Они не послушают. Будут против отношений с Ван Ибо.
Се Лянь молчит несколько секунд.
— Всë решится очень быстро, если у них не будет выбора.
— Их даже брак не остановит...
— Их остановит метка. Никто не захочет брать омегу с чужой меткой. От тебя за километр будет нести отголоском запаха альфы. А Ван Ибо сильный альфа, никто не посмеет к тебе приблизиться. Я понимаю, что метка — это серьëзный шаг, это так. И если ты готов разорвать отношения с семьëй ради Ван Ибо, значит вполне готов к укреплению ваших отношений.
Раньше Сяо Чжаню это не приходило в голову. Они не обсуждали перспективу, только здесь и сейчас. А что потом? Он избегает кары сейчас, но рано или поздно всë равно должен будет столкнуться с семьëй и возобновить отношения.
—Ты прав. Я поговорю об этом с Ибо.
Се Лянь уезжает ближе к вечеру с пятью пирогами, Сяо Чжань же оставляет у себя только один, аргументируя это тем, что они с Ибо всë равно так много не съедят.
Спустя пару часов домой приходит Ван Ибо. Уставший и сильно соскучившейся по своей омеге. Он не отлипает от шеи, пока Чжань разогревает ужин, целует руки и лапает поясницу и ягодицы.
Они мило болтают за ужином, пока телефон Сяо Чжаня не начинает звонить.
— Кто там?
— Лю Хайкуань.
— Громкая связь.
На заднем фоне слышится яростные оскарбления Ван Чжочэна, а его муж старается сохранить спокойствие и самообладание.
— Они похитили Цзинь Лина. И требуют встречи с тобой.
— Сообщи им, что Ван Ибо поставил мне метку.
Лю Хайкуань некоторое время молчит.
— Они всë равно хотят встретиться.
— Назначь дату и время. Мы придëм.
После окончания разговора Ибо тихо спрашивает:
— Значит, будем обманывать?
— Никакой лжи.
— Ты уверен?
— Да.