Крылья Дождя

В лагере повисла тишина. Большинство до сих пор были шокированы поступком Питунии, а кто-то же напротив, решением Звёздного Клыка. Бывшая королева, которая через пару дней вновь могла стать воительницей сейчас с округлившимися от страха глазами смотрела на предводителя, который стиснув зубы тихо рычал.

Взмахнув хвостом, подзывая несколько воинов он кивнул на кошку и ушёл, напоследок мельком осмотрев взглядом Дождя, который до сих пор прижимал уши к голове и неотрывно смотрел на только что напавшую на него соплеменницу.

Двое котов, которые отделились от всеобщей группы, подошли к Питунии и, схватив её за крылья, потащили к норе, где жили Рыжехвостка и Костегрыз. Кошка, будто вышедшая из транса, начала брыкаться и пытаться вырваться, воя и умоляя её простить. Прыкрывалась котятами, смертью Бутончика и уходом Грифа, всем чем угодно, лишь бы оправдать свой поступок. Её не слушали, упрямо тащили к норе, а после с силой столкнули вниз, не позволяя ей выбраться обратно.

Ромашка и Стебелёк прижались к Дубраве, тихо плача. Они ничего не спрашивали, ничего не просили, лишь безутешно плакали, потому что понимали - теперь у них нет и мамы. Королевы поспешили отвести своё чадо в детскую, стараясь не отвечать на их назойливые вопросы. Воители постепенно разошлись, жалуясь на голод и обсуждая безумие королевы.

Тяжело дыша и стараясь успокоить сердцебиение, целитель, кое-как перебирая лапами добрался до Сугроба, Зари и Горнолапки, после чего прижался к брату, прирывисто вдыхая воздух. Кошки переглянулись и тихо извинившись ушли в другое место, дабы не мешать котам. Они очень близки, и старший воин наверняаа сможет успокоить младшего брата.

- Нужно бежать.

Прошептал Дождь, неотрывно смотря на нору, из которой то и дело появлялись белые лапы, увенчанные острыми когтями. В них безжалостно впивались клыки двух воинов, заставляя кошку верещать и скрываться во мраке, чтобы вновь попытать удачу чуть позже.

- Потерпи, Дождь. Завтра ночью нас тут уже не будет!

Нашёптывал Сугроб, поглаживая кота по спине своим хвостом. Старший понимал страх брата, но сейчас слишком рано. Если они сбегут сейчас, кто-то сразу о чём-то заподозрит. Тем более - Дождь ученик целителя, его могут тут же отправиться искать! Сейчас же оба кота устали, и могут не успеть добраться до своей цели. Там им помогут, ведь не даром ещё ни одного кота не удалось вернуть назад.

Молча закрыв глаза тёмно-серый практически сразу провалился в беспокойный сон, который для него самого был сравним с кошмаром произошедшего. Воитель же дёрнул ухом и посмотрел в сторону норы Омег. Оттуда с кряхтением и шипением выбрались старейшины, на вопросы отвечая, что новенькая совсем не даёт покоя. Заметив внуков, Рыжехвостка довольно проворно для своего возраста направилась к ним, попросив старого друга остаться на месте.

- Сугроб, может хоть ты объяснишь мне, что стряслось?! Питуния только и делает, что рычит, словно пчелой укушенная!

Проскрипела старуха усаживаясь рядом с Дождём, заботливо вылизывая его уши, которые стояли торчком и будто улавливали каждый звук, который был по близости. Он спал чутко, готовый в любой момент проснуться. Да и в нынешней ситуации это вполне обоснованный страх.

Зеленоглазый неуверенно посмотрел на бабушку. Она единственная, кто остался у них с братом, а потому всегда интересовалась всеми их делами. Но стоит ли ей рассказывать эту историю, заставляя её волноваться? Пожалуй стоит. Лучше пусть она услышит это от родного внука, чем от самой обезумевшей Питунии.

- Питуния считает Дождя убийцей, и потому хотела избавить племя от "ужасной кары Звёздных предков".

Выдохнув сказал Сугроб продолжая поглаживать спину брата хвостом. Краем глаза он видел как шерсть старой кошки медленно встаёт дыбом, хвост начинает агрессивно рассекать воздух, а в янтарных глазах мелькнул страх вперемешку с гневом.

- Да как она... безмозглый комок шерсти! Чтоб её к Звёздам не пустили, мышеголовую такую! Как у неё лапа поднялась?!

Возмущалась старая омега брызгая слюной и с ненавистью смотря на нору, возле которой до сих пор стояли двое воинов и дремал Костегрыз. Её когти яростно рвали растущую траву, а хвост же подметал оставшиеся от неё кусочки. Старший сын Листвы поморщился, надеясь что вскоре бабушка успокоится. Ему совсем не нравилось то, что его родные чувствуют к кому-либо такую ненависть. Да, поступку Питунии нет оправдания, но это вовсе не значит, что её следует проклинать и раньше времени отправлять в Сумрачные угодья.

Только он собирался что-то сказать, как его слух уловил какие-то странные хрипы, а в следующее мгновение один из воинов, что сторожил палатку омег, с визгом бросился к Грому, пока второй в панике пятился назад. Рыжехвостка прекратила возмущаться, смотря на эту ситуацию с непониманием и неприкрытым раздражением. В лучах закатного солнца она была похожа на маленький костерок.

Из норы буквально выкатилась белая королева, хрипя и извиваясь в конвульсиях боли. Что с ней могло случиться за время прибывания в старой палатке, если там она находилась совсем одна?

Сугроб подорвался с места, оставляя брата на попечение старой кошке. Подбежав к бывшей королеве, он в панике пытался сообразить, что можно сделать в такой ситуации. Из пасти несчастной вытекала белая пена и доносились жалобные хрипы, требующие помощи. Глаза закатывались, а по щекам стекали ручейки слёз. Тело извивалось, словно дождевой червяк, которого разрезали на пополам, а крылья метались из стороны в сторону, будто листья в ураган. Неужели отравление смерть-ягодами?! Но что они делали в палатке омег?!

Не в силах смотреть на мучения кошки, Сугроб с болью посмотрел на приближающегося Грома, который держал в пасти какие-то травы и гневно шипел, наверно из-за отсутствия своего ученика. Бегло осмотрев корчущуюся кошку, он жестом попросил Сугробы помочь открыть ей пасть, что он и сделал, после чего старший целитель запихал в неё траву.

Нехитрыми движениями пятнистый заставил кошку начать жевать, тем самым пробивая ей путь от небес назад, но вдруг она выгнулась, застонала и обмякла уставившись стекленевшими глазами на целителя. Из приоткрытого рта на пушистую грудь стекала слюна, с пеной и частичками тысячелистника.

Сугроб сделал несколько шагов назад, а после свалился, приземливлись мягким местом на землю. Он не мог поверить, что кошка умерла, потому с тупой надеждой смотрел на целителя. Тот, словно и сам не веря в это, приложил ухо к боку покойницы, словно надеялся услышать слабый, но стук сердца. Ответом ему было гробовое молчание в груди и медленно остывающее тело.

Взгляд серых глаз вперился в воина, всей своей мрачностью говоря лишь одно - отныне она труп.

Остался только один вопрос - как же ягоды Тиса оказались вне палатки Грома?!