не дальше дома
- Камеры? - спросила V.
- Да, я жила в месте, которое не было дружелюбным. Нам говорили, что мы - последние, кто остался. Но N доказал обратное.
- Среди старшин были древние?
- Я не знаю. Возможно, кто-то из них был древним.
- Почему за ним наблюдали?
- Я тоже не знаю. Может быть, N был первым Демонтажником, которого увидели старшины. Или они просто хотели скрыть его от всех. Но было ясно, что они его использовали. Не буду рассказывать подробности, но это было очень страшно.
Хорошо, вам уже пора.
- Да, N, пойдём!
Не успел N ответить, как V схватила его за хвост, и ему пришлось пойти за ней.
- Удачи, сынок! - крикнула мать вслед.
- До свидания, миссис Маливия.
- До свидания, V.
Они вышли в коридор, где их ждала J с телефоном.
- Эй, рвём отсюда, - прошептала V J.
- Вообще-то, это некрасиво. Вам оказали гостеприимный приём, а вы говорите «бежим отсюда», - заметил N.
- Ты бы лучше молчал в это время, - огрызнулась шёпотом J.
- Тогда не стоит пользоваться гостеприимством. Это я говорю обоим, - ответил N.
- Ой, какой ты праведный, - возмутилась V, дёрнув его за хвост.
N вырвал хвост из ладони V и слегка шлёпнул её по руке.
- Эй, мы можем просто уйти! - повысила голос V.
- Скатертью дорога, - сказал N.
- А ты не понимаешь, на что себя обрекаешь?
- Я понимаю, что вы от меня не отстанете! А я себе цену знаю.
- Что? - не расслышала J.
N вздохнул и сказал:
- Разворот на сто восемьдесят градусов и марш.
Девушки ушли, но V, уходя, крикнула через плечо:
- Мы ещё увидимся в школе!
- Ага, до встречи.
J силой захлопнула дверь, N этого не оставил не замеченным.
- Рот свой так закрой! - крикнул N в подъезде. - Всё настроение убили.
N обернулся и увидел свою удивлённую и обеспокоенную мать.
- Мама, не волнуйся, они сами виноваты, - сказал N с неловкой улыбкой.
- N, что с тобой? Ты же никогда себе такого не позволял, - ответила мать.
N почесал затылок левой рукой, а правую спрятал за спину, обножив когти. Он понимал, что сейчас ходит по тонкому льду, и если он ответит неправильно, если мать его раскусит, то он может погубить Маливию и всех обитателей этого поселения.
- Мам, они говорили о тебе гадости, а я не мог это терпеть, - сказал N.
- И? - спросила мать.
- Я виноват. Но если Демонтажники считают вежливость и доброту слабостью, то я лучше буду слабым в их глазах, чем стану уродом в твоих. Прости, что я не оправдал твоих ожиданий, но хороший дрон не обязан угождать всем подряд.
Эти слова тронули Маливию, и она поверила, что N не виноват. Она подумала, что он просто защищал то, что он любит.
Она подошла к N, обняла его и сказала:
- N, какой же ты у меня молодец.
N убрал когти и подумал: «Перестарался, надо меньше лирики». Он не ожидал, что мать его обнимет, не надеялся, что она выслушает его, и не предполагал таких слов от неё. Теперь он сам начал сомневаться в своей решимости насчёт геноцида - ведь это будет не так легко, как он думал. Его давний тактильный голод дал о себе знать. Возможно, лепить кого-то из себя не так уж и сложно.