1.
Предисловие:
Да простит меня всевышний за сие творение. Начитавшись в n-ный раз курильницы, я пришла к выводу что хочу фанфик. Я надеюсь, что люди, искренне верящие в этот следующий шип и читающие по нему фанфики, снизойдут до моей скромной работы. Сразу спасибо за внимание, я буду рада, если вам понравится. Скажу так, в Облачных Глубинах водятся ой-ой-ой какие лютые черти.
***
Цзян Чен тоскливо подумал, что зря явился на этот чертов праздник жизни. Безусловно, ему несколько странно было наблюдать свадьбу двух мужчин. Но чего только в этом мире не творится? Можно было и потерпеть. Тем более, Вэй Ин бы от него не отстал. Он даже выдержал хороший такой удар Цзыдянем! И черт его дернул поставить перед этим идиотом поставить такое условие? Будто в своих двух жизнях он не получал хорошего удара плетью? О небеса, за что Цзян Чену это наказание?! Его глаза невольно скользнули в сторону виновника его страданий. Тот счастливо прижимался к Лань Ванцзи, огалтело улыбаясь и что-то тому на ухо шепча. Ханьгуан-цзюнь с серьезным видом слушал, судя по всему, очередные вэйские бредни. Ох, как же тошно стало Дзян Чену. Он мазнул взглядом по опечаленному лицу Циженя и не мог в глубине души не позлорадствовать. Сначала страдал Юньмэн, теперь же пусть и Гусу почувствуют на себе весь ужас неконтролируемого Вэй Усяня.
Саньду хмыкнул и выцепил троицу подростков, которая куда-то под шумок пыталась улизнуть. Короткий свист их остановил. Цзинь Лин обернулся и под тяжелым взглядом Цзян Чена вернулся на место с лицом, полным скорби. Судя по всему, мелочь хотела смыться с этой свадьбы, чтобы чего-нибудь учудить или вдосталь повеселиться, а великий и ужасный Саньду Шеншоу им помешал. Хотя...
Цзян Чен жестом подозвал племянника к себе и посмотрел ему прямо в глаза:
- Напьешься - сломаю ноги. Ясно?
Взор мальчишки заблестел. Он кивнул и, сделав неясный жест рукой, быстренько смылся с двумя своими друзьями из Гусу. Тем же лучше, ребенку не стоит портить психику бесстыжими ужимками Вэй Ина. В принципе любому нормальному человеку не стоит портить психику тем, что сейчас происходит.
Цзян Чен горестно вздохнул и опрокинул в себя чашу вина. Хотелось напиться и, по возможности, свернуть одному субъекту в красном свадебном... платье... шею.
...
- Цзян Чен, ты уже все? Домой?
Мужчина остановился, прокляв себя за чертову нерасторопность. Он повернулся и мрачно посмотрел на Лань Ванцзи и Вэй Усяня, что за ним последовали.
- Да. До встречи.
- Саньду, может вы все же останетесь? Дорога дальняя, уже вечер.
Цзян Чен посмотрел на появившегося словно черт из табакерки, Лань Сиченя нечитаемым взором. Вот что за невезение?!
- Да-да, - Вэй Усянь вцепился в рукав цзяновской мантии, - Оставайся здесь! Отдохни, проспись, а завтра хоть на все четыре стороны. Тем более, почему бы не понастальгировать по тем временам, когда тебе довелось здесь учиться?
- Я, пожалуй, откажусь, - холодно ответил Цзян Чен, - У меня дел еще очень много, я и так сдвинул почти все свои планы.
Вэй Ин выглядел разочарованно. Он посмотрел на Цзян Чена и с нескрываемой печалью в голосе согласился:
- Ну ладно... Извини что побеспокоили.
Но, кажется, Лань Сичень был совершенно недоволен таким исходом событий. Он посмотрел на Цзян Чена с легким негодованием и произнес:
- Глава Ордена Цзян! Вы несколько выпили сегодня, да и тем более в нетрезвом виде с Вами может случиться все что угодно. Если Вы не хотите ночевать в гостевых домах, я могу поселить Вас у себя. Я настаиваю на то чтобы Вы остались и надеюсь на Вашу сознательность.
Цзян Чен вдруг почувствовал вселенскую усталость. Ему уже ровным счетом ничего не хотелось. Он тяжело посмотрел на Цзэу-цзюня и вздохнул:
- Хорошо. Я останось на ночь, но завтра с первыми же лучами солнца отправлюсь в Юньмэн.
Ладно бы, если бы это был Ханьгуан-цзюнь. Цзян Чен просто послал бы всех к черту и со спокойной душой полетел домой. Но если уже настоял Сичень, отказ был бы максимально невежливым. Да и тем более... отказать Главе Гусу Цзян Чен почему-то не захотел. Вэй Ин довольно пискнул и прижался к Лань Ванцзи. Цзян Чен закатил глаза и направился за Главой Ордена Лань, любезно пригласившего его к себе.
В ланьши Лань Сичень предложил выпить немного травяного чаю, чтобы голова при завтрашнем пробуждении не болела, а заодно и малость пообщаться, чему Цзян Чен был не очень рад.
- Я счастлив, что младший брат наконец-то успокоил свою душу, - Лань Сичень кротко улыбнулся, прежде чем пригубить чаю, - Все это время он пребывал в печальном положении.
- Могу поручиться, что это "положение" теперь будет гораздо более печальным, - невесело хмыкнул Цзян Чен, последовав примеру Главы Гусу, - Мне искренне жаль Вас и его.
- Ох, полно Вам! - Цзэу-цзюнь улыбнулся еще шире, - Давайте лучше просто пожелаем счастья молодым и все.
Цзян Чен не ответил. Он лишь молча допил чай, погруженный в какие-то свои думы. Лань Сичень не настаивал на разговоре. Он улыбался и глядел в окно, куда-то за пределы подконтрольных ему территорий. Цзян Чен почему-то вдруг поднял взгляд на мужчину в белых одеждах. Вокруг него все словно светилось. А сам он был образцом и изображением святости. Цзян Чен невольно загляделся. Человеческая красота на самом деле еще с юности его волновала.
Саньду тряхнул головой и отвернулся. Чего это он так уставился? Это же невежливо! Цзян Чен сделал вид, что сосредоточенно рассматривает Цзыдянь.
После сорока минут вот такого вот сидения, Лань Сичень приказал убрать чашки и зажег благовония в странного вида курительнице.
- Что это за зверь такой? - Цзян Чен посмотрел на предмет интерьера с непониманием в глазах.
- Понятия не имею. Младший брат сказал, что эта курильница обладает какими-то странными свойствами, но даже после трех проверок мы так ничего и не обнаружили. Вещица просто показалась мне интересной, поэтому я решил оставить ее себе. Не знаю даже почему, но как только я ее у себя поставил, я стал хорошо высыпаться.
- Хм, - Цзян Чен совершенно потерял интерес к предмету и вздохнул. Запах благовоний полностью залил помещение. Он показался мужчине знакомым.
- Вам нравится аромат лотосов? - Саньду наконец понял, что ему напоминал запах, - Эти благовония из Юньмэн?
- Ох, да, чего уж греха таить. Я купил их когда недавно Вас посещал. Уж очень они приятно пахнут.
- Пф, лучше бы Вы потратились на благовония из Цинхэ. Они куда лучше.
Снова повисло молчание. Цзян Чен начал чувствовать, как тяжелеют его веки. Лань Сичень посмотрел на мужчину и расторопно попросил, чтобы для него подготовили спальное место. Саньду благодарно кивнул, когда Цзэу-дзюнь откланялся и отправился отдыхать.
Откинувшись на подушки, мужчина почувствовал, что от них исходит тонкий запах горечавки и лотоса. Похоже, Лань Сичень частенько воскуривает здесь благовония из Юньмэн. Видимо настолько они ему понравились. По поводу аромата Цзян Чен не мог сказать ничего определенного - он уже привык к таким вещам. В Пристани Лотоса эти водные растения цветут круглый год и мужчина с ног до головы пропитался их запахом. Ему, если честно, больше нравились чайное дерево и жасмин из Цинхэ. Они хоть как-то, в отличие от лотосов, перебивали запах подгнившей воды, который иногда появлялся на территории его дома. Так уж вышло.
Мужчина, углубившись в раздумья, совершенно не заметил, как заснул. Спустя какое-то время Цзян Чен почувствовал, как под одежду пробрался холодок, а прямо в лицо ему светит солнце. Он открыл глаза и поежился. Было утро, а он, к своему удивлению, оказался на улице.
- Это что за чертовщина? - хриплым ото сна голосом произнес Цзян Чен.
Мужчина встал, отряхнулся и огляделся. Ну, он хотя бы в Гусу. Это уже можно считать за победу. Неужели вернулись те самые времена, когда Цзян Чен подвыпив мог творить всяческие странности? Он, вроде как, за годы жизни понабрался опыта в пьянстве и с ним более такого не случалось... А что, если Вэй Ин ему что-то в вино подсыпал?! То-то он так старался Цзян Чена задержать! Опять свои шутки чинить удумал?!
Саньду пришел в бешенство. Он быстрым шагом направился в сторону обиталища Вэй Усяня с твердым желанием порвать того на мелкие куски и скормить собакам. Ну, после длительной отповеди, естественно.
- Цзян Чен, Цзян Чен! Да постой ты!
Юношеский голос вывел Саньду из мрачных раздумий. По привычке он развернулся и чуть было не выкрикнул фразу "Ну чего тебе надо?!". Но увидев то, что предстало перед его взором, он застыл как молнией пораженный.
Цзян Чен видел как он сам куда-то спешил. А позади бежал Вэй Ин. Прошлый Вэй Ин. Пятнадцатилетний.
Мужчина ошарашенно уставился на двух ребят, которые с веселым смехом и пререканиями куда-то быстро направлялись. Он вдруг вспомнил тот день. Тогда они оба получили от Цижэня хороший нагоняй за опоздание. А после они напились в их с Нэ Хуайсаном комнате до потери пульса и что-то учудили. Вот только что, никто так и не вспомнил. А Цзян Чен в тот день навсегда зарекся пить с Вэй Усянем. Но... Через две недели он об этом начисто забыл.
Цзян Чен словно завораженный последовал за детьми. Они не переставали друг над другом подшучивать, подначивать и пинаться. Чувство тоски разлилось в груди мужчины. Ему захотелось как-то... Повернуть время вспять, что ли?
Мальчишки совершенно не обращали внимания на человека, что шел за ними след в след. Они будто его вообще не видели. Цзян Чен сделал вывод, что сейчас каким-то образом оказался в своем сне. Он вздохнул и развернулся, чтобы найти себе место для отдыха и хорошенько подумать. Он уселся под магнолией и сложил руки на груди, погружаясь в мыслительный процесс.
- О, Лань Чжань! А ты чего тут забыл? - вдали послышался веселый голос Вэй Ина, - Тоже опаздываешь?
Цзян Чен вспомнил, что тогда его друга окатили презрительным взглядом и прошли мимо. Вроде, с Лань Ванцзи тогда был Лань Сичень. Они оба куда-то спешили... Интересно, куда? Сичень тогда был несколько взволнован. Его взор, насколько Саньду помнил, был затуманен. Почему это вдруг ему запомнилось?.. Мужчина тряхнул головой.
Вот и как отсюда выбираться? Цзян Чен и щипал себя, и читал какие-то заклинания, и просто молил богов, чтобы это поскорее закончилось. Но факт остался фактом - он все еще сидел под магнолией со сосредоточенным видом.
- Ох, Саньду, Вы-то как здесь очутились?
Цзян Чен вышел из раздумий и удивленно уставился на замершего над ним Лань Сиченя. Тот выглядел не менее удивленным и обеспокоенным. Этот Сичень был из реальности, что несказанно радовало мужчину.
- Не имею малейшего понятия, - Цзян Чен встал на ноги, - Но выбираться как-то надо.
- Я попытался пообщаться с дядей, но он словно меня и не увидел, - Лань Сичень виновато опустил глаза, - К сожалению я не знаю как выбраться.
- О, то есть Вы не столкнулись с самим собой? - Цзян Чен не понял, почему спросил.
- С... эм... самим собой?
- Этот мир... Ну... Это точно не прошлое и не реальность. Мне почему-то кажется, он построен на моих воспоминаниях, - Цзян Чен сильно смутился, - И все что здесь происходит мне... э-э-э... мне снится. Вот. Я видел пятнадцатилетних себя и Вэй Усяня.
Лань Сичень задумчиво потер пальцем переносицу. Цзян Чен почему-то на него уставился. Он в принципе, сегодня частенько на Лань Сиченя пялится. Поймав себя на этом, мужчина отвел взгляд. Что с ним творится вообще? Неужели шестая чаша вина была все таки лишней?
- Я понял! - вдруг обрадованно воскликнул Лань Сичень и тут же пояснил, - Брат рассказывал мне, что та курильница для благовоний обладала странной способностью затягивать людей в мир снов. Нам просто нужно пробыть здесь до тех пор, пока Ваш и мой сны не кончатся, а потом мы вернемся. Ах да, их нужно просмотреть полностью и до конца.
- А почему Вы раньше не сказали, что этот артефакт обладает такой способностью?! - несколько возмущенно воскликнул Цзян Чен, - Почему Вы не предупредили?!
- Ох... Да, это действительно моя вина. Но я же не знал, что она вновь сработает! Мы проводили три проверки и ничего не происходило!
- Да чтоб тебя!
Дзян Чен уже успел с десяток раз пожалеть что вообще остался в Гусу. Но делать было нечего. Он вздохнул и посмотрел на помрачневшего Лань Сиченя:
- Ладно, пойдемте в класс. Там сейчас будет, так сказать, основное действо.
Мужчины пошли в ланьши Цижэня. Они как раз застали тот момент, когда он отчитывал двух подростков. Сичень с интересом на это поглядел. Его в то утро не было поблизости, поэтому он ничего об этой взбучке не слышал.
Цижэнь со своим обычным возвышенным видом читал двум хихикающим мальцам нотации, пока за его спиной Не Хуайсан строил смешные рожицы. Если Цзян Чен еще пытался как-то сдерживать свою улыбку, то Вэй Ин улыбался во все зубы.
Взрослый Саньду Шеншоу густо покраснел. Лань Сичень же с умиленной улыбкой глядел на это действо и посмеивался. Картинка медленно стала расплываться, когда Цижэнь закончил нотацию и развернулся, поймав Не Хуайсана на горячем.
Лань Сичень спросил:
- Неужели у вас на занятиях всегда было так весело?
Цзян Чен не ответил. Он лишь залился краской еще больше.
Цзэу-цзюнь недолго на него смотрел. Вскоре место, в котором они находились, поглотили вечерние сумерки. Цзян Чен помнил, что неподалеку отсюда были тренировочные поля. Цзян Чен покосился на Сиченя:
- Это Ваш сон, я полагаю?
Лань Сичень задумался. А затем в ужасе поднял на Саньду глаза.
- Эм... Нам нужно... Нам стоит побыстрее покинуть это место. Вам, возможно, не понравится то что Вы увидите.
Цзян Чен не понял и возразил:
- Но как же мы тогда воротимся? Вы же сказали...
- Не важно что я сказал! - воскликнул Лань Сичень, его лицо начало то краснеть, то бледнеть, - В-вам нужно отвернуться, Саньду! Я вас умоляю!
Цзян Чен выгнул бровь, но повиновался. Когда он разворачивался, его глаза зацепили кое-что, что заставило его замереть на месте. С лица его схлынула почти вся кровь. Лань Сичень ахнул и попытался закрыть ему глаза, но Цзян Чен оттолкнул его.
Его взору предстал просто... просто бесстыдный кошмар!
Это был он. Пьяненький пятнадцатилетка, которого сейчас буквально вжимали в ствол дерева. Его руки были надежно зафиксированы над головой чужой, более крепкой и сильной, а между ногами было чужое колено. Цзян Чена держали очень крепко, чтобы его не шатало. Его немного красное лицо было наклонено влево, а губы в страстном исступлении терзали поцелуем.
И все это бесстыдные действия творил... Лань Сичень.
Цзян Чен сделал шаг вперед и тут же споткнулся о собственные ноги. Цзэу-дзюнь попытался его поддержать, но Саньду сбежал от него, как от проказы. Подростки между тем ненадолго друг от друга отстранились, чтобы перевести дух и вновь начать заниматься теми бесстыдствами. Вот только теперь руки каждого шарили где ни попадя и слышались возбужденные стоны.
Цзян Чен оторопело посмотрел на Лань Сиченя:
- Глава Ордена Лань...?
- С-саньду, прошу простить, это... это страшное недоразумение! Я-я...
Цзян Чен подскочил на ноги и отвесил Лань Сиченю звонкую пощечину, а после развернулся и пошел куда глаза глядят. Мужчина в белых одеждах смотрел на удаляющуюся спину Главы Юньмэн. Он держался за свою щеку и дрожал, будто его бил холод.
За его спиной все затихло. Юный Лань Сичень остановился, пока все не зашло слишком далеко. Он вырубил Цзян Чена и осторожно понес на руках к ученическому общежитию. Взрослая же версия отвела руку от лица и нетвердым шагом пошла следом за Саньду.
...
Цзян Чен распахнул глаза и подскочил на месте. Было еще темно. Он все же выбрался из этого сна.
Наскоро одевшись он покинул гостевую комнату и быстрым шагом вышел из дома, даже не пытаясь двигаться тихо. Он пребывал в диком бешенстве, непонимании и смущении. Это что же получается, оба ланьских нефрита оказались обрезанными рукавами?! Какого, спрашивается, черта?! И когда эта хрень только произошла?!.. Постойте... Неужели это был тот день, когда он вместе со своими друзьями напился до беспамятства?! Цзян Чен бы подобный кошмар на всю жизнь запомнил!!
Мужчина застыл. А если... А если инициатором этого дерьма оказался он сам? А Цзэу-цзюнь просто был жертвой того ужаса? Но... Но тогда Лань Сичень мог просто оттолкнуть его или вырубить! А судя по тому, что творилось во сне Главы Гусу, он от этого только удовольствие получал... Что теперь делать? Все эти годы, черт его раздери, он молчал. Видимо, сохранял хорошее имя и себе, и Цзян Чену. Если это так, то Лань Сичень понимал, что это было лишь ошибкой, а значит Цзян Чен поспешил давать ему по лицу. Мужчина закрыл лицо ладонями и тихонько взвыл. Что теперь делать-то? Извиняться? И как это выглядеть будет? "Простите, я не хотел давать Вам в морду за то, что Вы забрали мой первый поцелуй, пока я был пьян.."?
Абсурд.
Цзян Чен вздохнул и убрал руки от лица. Самое, наверное, странное, что это все Лань Сиченю снится. И это также является самым противным.
Мужчина обернулся и посмотрел на дом, в котором уже горел свет. Он сплюнул себе под ноги и быстрым шагом пошел прочь. А после, до смерти напугав младшего адепта, охранявшего выход, покинул Облачные Глубины, по дороге своротив одну небольшую скалу.