Может хватит?

Ночь была бесконечной. Мои слезы, казалось, не иссякали, как и боль в груди. Я прокручивала в голове наш разговор, каждое слово, каждое движение, и никак не могла понять, что же произошло. Почему он ушел? Почему так грубо? Куда он подевался? И самое главное, что будет с нами дальше?

Под утро, измученная слезами и бессонницей, я решила, что так больше продолжаться не может. Я больше не могла сидеть и ждать, пока он соизволит вернуться. Я взяла телефон и, набрав номер Влада, прислонила его к уху, дрожащими руками. Гудки тянулись, словно резина, и, наконец, он ответил.

"Где ты?" – спросила я, стараясь сдерживать слезы. "Я жду тебя дома".

В его голосе не было ни намека на злость или раздражение, он просто ответил: "Скоро буду".

Я отложила телефон и стала ждать. Каждая минута тянулась как вечность. Я нервно ходила по квартире, пытаясь унять тревогу, и то и дело смотрела в окно, ожидая его появления. Наконец, через полчаса, я услышала звонок в дверь. Мое сердце бешено забилось, и я, словно зачарованная, пошла открывать.

На пороге стоял Влад. В руках он держал большой букет моих любимых цветов и какую-то небольшую коробочку. Он выглядел уставшим, но в его глазах я увидела какое-то раскаяние и вину.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом просто бросились в объятия. Это были объятия примирения, объятия надежды, объятия, наполненные болью и любовью. Мы стояли так какое-то время, молча, просто чувствуя тепло друг друга.

Затем Влад протянул мне коробочку. —Это тебе,– прошептал он.

Я взяла ее и медленно открыла. Внутри лежало красивое ожерелье, такое нежное и изящное, что я не могла сдержать восхищения. Конечно, я была рада такому подарку, но подарки тут были совсем не причем. Моя душа жаждала не этого.

—Спасибо, – тихо сказала я, глядя на него.
—Это очень красиво, но…

Я не закончила свою фразу, потому что Влад перебил меня:

—Я знаю, что подарки тут ни при чем. Я знаю, что нам нужно поговорить, но я так боялся тебя потерять.

В этот момент я почувствовала, что лед в моем сердце начал таять. Я обняла его снова, крепко-крепко.

—Я тоже боюсь тебя потерять, – прошептала я. -Но я хочу, чтобы мы поговорили. Я хочу понять, что с нами происходит.

Мы снова уселись на диван, и тишина повисла в воздухе. На этот раз это была не тягостная тишина, а тишина ожидания. Я понимала, что сейчас начнется важный разговор, разговор, от которого зависело наше будущее. И я чувствовала одновременно страх и надежду. И я не знала, к чему приведет этот разговор.

Я понимала, что сейчас или никогда. После всех этих ссор, молчания, подарков, нам просто необходимо было откровенно поговорить.

—Давай выскажем все, что нам не нравится, – сказала я, глядя прямо в глаза Владу. – Давай выложим все карты на стол, чтобы понять, куда мы движемся.

Влад кивнул, и в его глазах я увидела какую-то тревогу, смешанную с решимостью. Он начал первым.

—Тебе все время мало моего внимания, – сказал он, с горечью в голосе. – Ты хочешь, чтобы я все свое время уделял только тебе. Ты хочешь слишком много, Адель. Ты требуешь от меня постоянных доказательств любви, ты постоянно недовольна тем, как я себя веду.

Я слушала его, стараясь не перебивать, хотя все внутри меня кипело от обиды. Я чувствовала, что он не понимает меня, что он видит все в каком-то искаженном свете.

—Ты говоришь, что я хочу слишком много, – ответила я, когда он закончил. – Но я просто хочу чувствовать твою любовь. Я хочу, чтобы ты проводил со мной время, а не пропадал на работе. Я устала от твоего вечного недовольства, от твоего постоянного молчания. Я устала от того, что ты всегда недоволен. И я устала от твоей усталости. Ты постоянно говоришь, что ты устал, но почему-то не делаешь ничего, чтобы это изменить. Я устала от этого всего, Влад.

Влад нахмурился, и его глаза наполнились раздражением.

—Ты снова начинаешь? – воскликнул он. – Я же тебе сказал, что я просто устал. Что ты от меня хочешь? Чтобы я вообще не работал? Чтобы я сидел рядом с тобой и постоянно говорил тебе, как я тебя люблю?

Его голос начал повышаться, и я почувствовала, как напряжение снова нарастает.

—Ты не понимаешь, – сказала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Ты не понимаешь, что я просто хочу, чтобы ты меня любил, чтобы ты был рядом. Ты снова все перекручиваешь.

—Я понимаю! – заорал Влад, вскакивая с дивана. – Но ты не понимаешь, что я устал, что я работаю ради нас, что я делаю все, чтобы нам было хорошо!

И вот мы снова на том же самом месте. Снова споры, снова крики, снова взаимные обвинения. Я почувствовала, что силы меня покидают, что я больше не могу с ним спорить. Он снова не слушал меня, не понимал моих чувств, и я понимала, что я снова ничего ему не докажу.

И тогда, как бы это ни было болезненно, я решила сдаться. Я решила извиниться первой, ради нашего будущего, ради нашей любви. Я подошла к нему и обняла его, чувствуя, как он напряжен.

—Прости меня, пожалуйста, – прошептала я. – Я не хотела тебя обидеть. Я просто хочу, чтобы мы были вместе.

Влад обнял меня в ответ, и я почувствовала, как его тело расслабляется. Мы легли в кровать и обнялись, и я чувствовала, что, несмотря ни на что, мы все еще вместе. Мы все еще любим друг друга, даже несмотря на все наши разногласия.

И я не знаю, что будет дальше, но сейчас я чувствовала, что мы все еще есть. Мы есть друг у друга, а это самое главное. И мы обязательно найдем правильный путь.

Лежу в темноте, одеяло до подбородка, а в голове – как будто рой пчел. Вернее, не пчел, а обрывки нашего разговора. Или, вернее, недоговора. Он опять не дал мне договорить. Или я не дала? Сложно уже вспомнить, кто первый начал этот странный танец, когда важные слова тонут в его взгляде, в случайном прикосновении, в той электрической искре, которая пробегает между нами, стоит только ему оказаться рядом.

Снова начинаю анализировать, как обычно перед сном. Все эти «мы должны», «нужно обсудить», которые так и не превратились в реальность. Мы застреваем на полпути к серьезному разговору, как будто попадаем в вязкий сироп, где любые попытки двигаться дальше только больше нас запутывают. И ведь дело даже не в том, что мы не хотим говорить. Наоборот, я чувствую, что под этой поверхностью из шуток и улыбок, из этих неловких касаний, скрывается целая вселенная того, что мы друг другу хотим сказать.

Но потом, как всегда, он смотрит на меня вот так, будто я самое хрупкое и драгоценное сокровище на свете, и все мои серьезные намерения улетучиваются, как утренний туман. И я снова таю, забывая все "правильно" и "необходимо". Это как будто какая-то форма безумия, где логика отступает перед этим диким, неуправляемым чувством.

В глубине души я, конечно, понимаю, что это неправильно. Что мы не сможем постоянно избегать реальности, прячась в этом нашем коконе из недосказанностей. Что когда-нибудь придется всерьез говорить обо всем, что между нами, и не отвлекаться на его улыбку, на его руки, которые всегда ищут мои. Но сейчас, в этой тишине ночи, мне кажется, что это – единственное правильное решение.

Я знаю, что он прерывает наши разговоры не потому, что не хочет их, а потому, что любит. Это нелогичная, почти детская любовь, когда хочется вечно быть рядом, касаться, не отпускать. Она боится серьезности, боится нарушить хрупкий баланс наших недосказанных чувств. И я, наверное, тоже. Боюсь, что если мы действительно начнем говорить, то все эти волшебные моменты исчезнут, оставив только сухую правду.

И вот я лежу, смотря в потолок, и думаю, что, может быть, мы просто пока не готовы. Может, нам нужно еще немного времени, чтобы перестать бояться того, что у нас есть. И тогда, может быть, мы сможем говорить не прерываясь, и не теряться в глазах друг друга. А пока… пока я просто позволю себе заснуть, обнимая эту странную, неправильную, но такую теплую любовь. Его любовь. И мою.