День 3
Сегодня я не ходил к Техёну в кафе. Не хватало мне ещё ему объясняться за зашитую рану на руке.
Да, мне пришлось зашить рану, так как она была довольно глубокой. Я целый вечер просовывал в свою кожу эти чёрные нитки с иголкой и пытался хоть как-нибудь зашить рану. Вышло неаккуратно, но хоть что-то. Дальше, уже на зашитую рану, я наклеил огромный пластырь и после перевязал руку.
Сейчас я уже сижу в своём кабинете. Скоро мне нужно идти к пациенту и я не знаю, что меня будет ждать на этот раз. Если вчера мне нужно было просто с ним поговорить, то сегодня мне нужно провести с ним целый день.
Я уже взял дневник и расписание пациента, теперь нужно идти в восьмой корпус.
+ + +
Я уже стоял перед нужной мне дверью с красной лампочкой. Почему-то перед тем, как открыть дверь, я посмотрел на свою обвязанную руку. После я наконец нажал на ручку и открыл дверь.
Юнги всё также сидел на кровати и смотрел на разрисованную стену. Мне пришлось подойти к нему вплотную, чтобы он обратил на меня внимание.
— Ты всё же пришёл? — парень смотрел на меня невидящим взглядом, будто видел перед собой призрака.
— Да, тебе же нужно составить компанию. — я постарался выдавить из себя улыбку. Кажется Юнги воспринял это как шутку.
Мне пришлось сидеть где-то пять минут в тишине. Я уже не знал, что говорить тому, кто сейчас находился где-то в своём мире. Поэтому я решил ещё раз осмотреться.
Все такое серое.
Я бы добавил каких-нибудь светлых красок.
Внезапно тишину разогнал шёпот Юнги:
— Сегодня ты на весь день со мной?
Я посмотрел на парня и увидел в его глазах надежду, но через секунду его взгляд стал прежним. Показалось?
— Да и дальше тоже буду проводить с тобой весь день.
— Ясно.
Вот и все. «Ясно», больше ничего и не нужно говорить. В одном этом слове сочетается куча других слов, таких как: хорошо, понятно, конечно, я рад, другого и не ожидал. Всего одно слово, а уже так много сказано.
— Тебе нужно сходить поесть. Когда ты в последний раз ел? — я осмотрел Юнги. Его тело было до боли худым. Кажется, что если снять его футболку, то будут видны одни рёбра. А его кожа такая бледная, как снег. И ещё эти огромные темные синяки под глазами. Он похож чём-то на беззащитного ребёнка. Он жалок. Ему это идёт.
Юнги молчал минуту и после ответил:
— Неделю назад.
Я был в шоке от выдержки парня. Так долго не есть, уму непостижимо. Я бы уже бился в конвульсиях.
— Тебе нужно поесть. Пойдём. — я встал со своего места и пошёл к двери. Юнги остался сидеть на кровати, но его взгляд был прикован к моей руке.
— Прости. Это из-за меня теперь тебе приходиться с этим ходить.
Я понял, что он смотрел именно на ту руку, на которой был наложен бинт. По сути боли я уже не чувствовал, рана была не слишком глубокая, да и бинт наложен крепко, так что я даже иногда забываю про эту руку.
— Здесь нет твоей вины. В детстве у меня были раны по хуже. — я пытался его как-то приободрить. Даже выдавил из себя убедительную улыбку. Наверное у меня получилось, потому что в глазах у Юнги появилось облегчение, а плечи больше не были напряжены.
Я увидел, что он до сих пор не слез с кровати. Наверное ему сейчас тяжело управлять своим исхудавшим телом. Я не хочу, чтобы он самолично довёл себя до высокой стадии анорексии. Поэтому я рискнул подойти к нему и аккуратно взять за руку. Его рука легко легла в мою руку. Она была такой исхудалой, а пальцы были такими длинными. На коже проступали венки. Его руки были прекрасны. Это был наш первый с ним нормальный контакт.
— Пойдём. — прошептал я и повёл Юнги к двери.
Юнги на удивление спокойно встал с кровати и даже не шелохнулся. Он даже сжал мою руку своей исхудалой рукой, будто не хотел отпускать. Будто он держался за последнюю спасительную ниточку. Его рука была ледяной, а моя тёплой. Я хочу согреть его руки.
Я открыл дверь и вывел за собой Юнги. Тот же тут же зажмурился. Действительно, ведь в его комнате всё серо и темно, а тут куча белого и окон.
Я позволил Юнги привыкнуть к свету. Я всё ещё держал его за руку, да и в принципе если хотел отпустить, то он бы не позволил.
Мы простояли так две минуты.
Наконец Юнги привык к свету и сам повёл меня к столовой. Удивительно то, насколько он был сильным духом. В таком исхудалом теле таилась огромная сила.
Я вспомнил то, как он повалил меня вчера. Что же он может сделать этими руками ещё?
Перед дверью в столовую Юнги замедлил свой шаг и мы шли с ним на равне.
— Они сейчас будут смотреть на меня. — сказал он. Я в принципе и сам до этого догадался. Он ведь тут самый необычный, да и впервые за неделю появится в столовой, где все могут спокойно передвигаться.
— Не обращай на них внимание. Смотри только на меня. — я не знаю, что только что ляпнул. Понял это только тогда, когда рука Юнги ещё сильнее сжала мою, а сам парень с удивлением посмотрел на меня.
— Ну раз ты так этого хочешь... — после он опустил свою голову и посмотрел на свои серые поношенные кроссовки.
Мы зашли в столовую и все взгляды тут же направились на нас. Юнги вжался в меня, в прямом смысле слова. Он смотрел на наши переплетенные пальцы, но и остальные тоже смотрели на них.
Мы подошли к выдачи еды. Мне дали довольно много деликатесной еды. Тут были: рис с курицей карри, роллы, суп, различные фрукты и даже десерт. Но вот на подносе у Юнги была лишь рисовая каша с бутербродом и соком. Мне не понравилось такое различие в еде между нами.
Я осмотрел столовую и заметил, что такое различие было у всех. У всех пациентов была однотонная еда, а у приставленных к ним докторам огромный выбор еды. До чего же жестоко наверное этим пациентом каждый день есть одно и тоже и при этом видеть перед собой деликатесы, которые им не дают.
Юнги показал мне место, где обычно он сидел. Я даже не удивился, когда увидел его. Это был обычный круглый стол, который стоял в самом углу столовой. Около него сидело очень мало людей, что было также не удивительно.
Мы сели за этот стол и наконец разъединили руки. На моей руке остался небольшой отпечаток пальцев Юнги. До чего же сильно он сжимал её.
Я уже было хотел приняться за еду, как заметил голодный взгляд Юнги на мой поднос.
Я пододвинул к нему свой поднос:
— Бери, что хочешь.
Юн посмотрел на меня непонимающим взглядом:
— Точно можно?
— Угу.
В итоге Юнги забрал у меня добрую половину подноса, но мне и хватило своей половины, не люблю много есть. Вот только... все в столовой смотрели на нас, как на феномен.
— Хей, Юнги! Правила нарушаем? — к нашему столу подошёл парень с рыжими волосами. Судя по его номеру на груди, он тоже был пациентом.
Юнги перестал есть и посмотрел на подошедшего к нам парня:
— Хосок, а мы с тобой уже неделю не виделись.
По имени я сразу узнал кто это. Чимин говорил мне, что его приставили к какому-то Хосоку.
— Ага. Ты заметно исхудал. И ещё, Юнги, гроза всей психушки, я тебя не узнаю. — Хосок цокнул языком и сложил руки на груди.
Юнги резко встал со своего места и схватил Хосока за воротник:
— Давай без подколов, иначе ты знаешь, что я с тобой сделаю.
Я тоже резко встал со своего места и коснулся руки Юнги, чтобы успокоить того.
— Ладно, ладно. Но вот Юнги, как ты позволяешь ему дотрагиваться до тебя? Ты же ни разу никому не позволял дотрагиваться до тебя. — Хосок посмотрел на мою раненую руку и после снова посмотрел на Юнги.
— Не твоё дело, Хосок. — Юн отпустил Хосока и сел на место. Я же остался стоять.
— Ладно, прости меня Юнги-я ~. — Хосок резко подошёл к Юнги и встал на... колени. — Ну мы же с тобой друзья ~.
— Прощаю. Встань с пола, Хосок. — Юн не смотрел на Хосока.
Хосок встал с пола и после быстро удалился к Чимину, который искал его по всей столовой.
— Это кто? — решил спросить я Юнги.
— Хосок — единственный нормальный парень среди этого дерьма. С ним иногда весело пообщаться. — Юнги выпил свой сок и наконец закончил есть.
Я ничего ему не ответил. Просто не хотелось. Да и нужно было идти. На этот раз Юнги не взял меня за руку. Но я почему-то до двери в комнату Юнги думал только о том, что сказал ему Хосок. Он раньше никому не позволял до себя дотрагиваться. Наверное данную ситуацию я могу считать прогрессом.
Я открыл дверь в комнату Юнги и мы оба зашли в неё.
— Тебе нужно принять душ. — сказал ему я, а сам сел за его рабочий стол.
— Сам знаю. — парень взял полотенце и зашёл во вторую дверь, которая вела в его личную ванную. Почти у всех была ванная в комнате.
Когда он ушёл, я быстро достал дневник и стал записывать произошедшее сегодня:
«Сегодня пациент Юнги был на удивление спокойным. Мне кажется, что он пытается сдерживать свою болезнь. Ещё я узнал, что он не ел неделю. У него очень огромная выдержка. В столовой я дал ему свою еду. Мне кажется, что пациентам не стоит давать что-то однотонное. Выглядит это так, будто мы люди, а они животные. Это неправильно. После мне объяснили, что Юнги никому не позволяет к себе прикасаться. Сегодня мы ходили с ним за руки в столовую. Кажется я скоро смогу узнать о нём больше.»