Глава 8
Лалиса
Пригнувшись, я проскочила под скрещёнными клинками и сбежала с дороги. Не хотелось попасть в кольцо из нападавших. Они надвигались медленно, а я отступала до тех пор, пока не уперлась в деревянную стену покосившегося забора.
- Какая милашка.
Меня передернуло от его тона и темных кривых зубов. Второй смотрел не менее плотоядно, едва не облизываясь. В его руках была веревка, от одного вида которой заболели запястья.
Первый наемник кинулся ко мне, и я взвизгнула, брыкаясь в его медвежьей хватке. Кости затрещали, еще немного и переломам не миновать. Хрипло и рвано дыша, попыталась заехать ему ногой в пах, и даже попала, но едва отпустил меня, тут же рухнула в руки другого нападавшего. Веревка плотно обернула меня.
- Чонгук, - выдохнула я.
Я увидела, как всадник бросил на меня лишь взгляд, но тут же был вынужден блокировать атаку, едва не пропустив. Ему явно некогда помогать.
Забавная ситуация, два инквизитора друг против друга. И если Пак здесь во имя кардинала, то, что за цели преследовал Чонгук? Мне не казалось, что он предатель церкви. Только вот его странное решение вывести пленницу. А потом поцелуй. Вот о чем я точно не хотела думать, как поддалась наваждению, купалась в нем и не желала пробуждаться. И как очнулась, увидев перед собой лицо палача. Красивого, благородного, но несущего смерть подобным мне.
Долго думать не дали, связанную меня дернули, и веревка еще туже затянула. Я вскрикнула от боли, кожа на руках лопнула от давления грубой бичевки.
Грубо схватив за шею, меня толкнули вперед и, подхватив, стали поднимать к лошади. Что было мочи, затрясла свободными ногами, но все было без толку. Пока вдруг не рухнула на землю прямо под копыта, пронесшейся мимо лошади. Животное чем-то спугнули.
Но шанса осмыслить, что же именно напугало тренированного скакуна, как рядом с моим лицом оказалось чужое: перекошенное, запачканное кровью, а самое главное, отделенное от тела.
Воздуха в легких на новый крик не осталось. Я лишь хрипло выдохнула, загребая под ногти лед и землю, ломая их под самое мясо, пыталась отползти. На щеке чувствовала остывавшие капли, стекающие к губам. Беспомощные слезы слепили, но не помогали смыть мерзкую жидкость. Я едва слышала, раздававшуюся в двух шагах битву, словно меня оглушило ударом.
Рядом рухнуло еще одно тело.
Собрав все силы, перекатилась на бок, и увидела край кожаных брюк с металлическими пластинами.
Наемник. Значит оба прихвостня Пака мертвы.
Приходя в себя, смогла разобрать голоса. И пронзающие душу крики. Такие бывают лишь когда инквизитор применяет свою жуткую силу.
Тошнота подбиралась к горлу, и все же победила. Я откатилась чуть дальше, желая оказаться в стороне и от грязи от битвы. И вдруг меня подняли и водрузили на ноги.
Кто-то юркий, в легком шерстяном пальто, кружил, срезая проклятые веревки и освобождая меня. С удовольствием потрясла свободными руками и вспомнив, резко оглянулась. Передо мной стоял совсем юный парнишка. Он заговорщически подмигнул и прижал палец к губам.
- Тшш... Идем за мной, тебе тут нечего смотреть.
Смятение было выше разума. И вместо того, чтобы ломануться за спасителем, я оглянулась за спину и остолбенела.
Не та картина, что ожидалась. Вместо двух сражавшихся инквизиторов, я увидела десяток людей, окруживших двух, стоявших в шаге друг от друга мужчин. Инквизиторы недобро переглянулись и все же повернулись другу к другу спиной. А люди, со светящимися глазами, вспыхивающими в ладонях огнями, швыряли в них потоки силы, ослепляя.
Мой взгляд уловил тень, пронесшуюся по воздуху, и затем услышала глухой вскрик Чонгука. Кажется, его задели дротиком.
Внутри все сжалось, я действительно не хотела этого видеть. Перед глазами встало его искаженное болью лицо и не исчезало.
Мужчина рыча, выдернул наряд из бедра и выставил перед собой меч и руку. Пак поступал так же, но пальцами двигал активней. Возле него все падали навзничь, корчась и вереща.
Только вот их было больше. На смену упавшим подходили другие.
Меня дернули за плечо, увлекая в темноту меж домов.
- Куда мы?
- В безопасное место. Не волнуйся, тебя тут не обидят. Сейчас с этими гадами разберутся и все придут назад. Инквизиторам тут не рады.
- Разберутся?
Мальчишка громко шмыгнул и вытер нос рукавом.
- Ну, того, - провел пальцем по шее.
Я замерла, не видя как он, принимая усилия, пытается тащить. Но откуда-то взялись силы.
- Идем же, глупая, не место там девке, задеть могут. А с этими все кончено уже.
И в этот миг осознала, что не согласна с таким итогом.
Мальчик снова принял попытку дернуть меня.
- Отпусти! - в голове кричала протестующая мысль.
Я вдруг представила, как уверенный взгляд Чонгука затягивается белесой дымкой и стекленеет, как его губы, что мягко касались моих, беззвучно приоткрываются, а руки обвисают, его тело грузно оседает в снег, оставляя под собой кровавый след, а над головой заносится его же меч.
Не думая, кинулась наперерез.
- Дура! - оглушили меня прямо перед носом воткнулось острие в снег. - Убилась бы! - Я всем телом лежала на своем инквизиторе, закрывая его от удара собой.
Что я могла против стольких людей. Они были еще и магами, а я слабой девчонкой. Но не могла позволить у себя на глазах убить человека, пытавшегося меня спасти. Не знаю, какие мотивы им двигали, но факт оставался таковым, и я не могла быть неблагодарной. Но было нечто еще, побудившее это сделать. Незаданный вопрос?
- Согласен, - едва слышно прохрипели мне в ухо.
- Что?
- Дура, - Чонгук едва шевелил языком, явно раненый и еще придавленный мной.
Я слегка отпустила, давая ему воздуха, и склонилась ближе, чтобы расслышать. Волосы упали на его лицо, отгораживая от всех.
- Это протестанты, одаренные. Они тебя защитят. Скажи, что ты тоже маг и будешь спасена.
- А ты? - отчаянно не понимала, чего хочет от меня инквизитор.
- Все равно убьют. Как Пака.
Я перевела взгляд на лежавшее рядом тело другого инквизитора. Голова откатилась чуть дальше залив все кровью. Снова замутило, но подавив порыв, лишь сильнее прижалась к холодной от снега щеке инквизитора.
- Я не хочу.
Смех Чонгука был булькающим, жутким.
- Спасения? Глупый мышонок. Уходи.
Упрямство взяло верх. Даже лежа при смерти, окруженный магами, жаждущими его смерти, инквизитор командует.
- Нет.
Я подняла голову, окидывая взглядом на таращившихся меня магов. Впрочем, подходить они не пытались, не понимая, корчит меня сейчас сила Чонгука или нет.
- Я одаренная, одна из вас, - крикнула, пытаясь придать срывавшемуся голос всю уверенность, что была во мне и вскинула светившуюся руку, - и прошу не убивать этого инквизитора. Либо убить нас двоих.
Вокруг зашептались, странно переглядываясь.
- Одурманена?
- Нет таких сил у ордена.
- Сумасшедшая девчонка.
Я же видела, как Чонгук в последний раз посмотрев на меня осуждающе, подкатив глаза отключился.
- Он мне нужен, - твердо заявила я.
- Отомстить хочешь? Сама? - вдруг злорадно поинтересовался кто-то. - Он не надругался над тобой, девка? Али не девка уже?
От таких фраз помучить захотелось лишь говорившего, но я, скривившись, кивнула.
- Хочу... сама разобраться. Но не так... не полумертвого.
- Так живой он сам тебя...
- У нас были наручи!
Гомон голосов огласил, что меня все же услышали. Оставалось придумать, как быть дальше. В любом случае, раненого инквизитора я на себе не утащу и помочь ему никак не смогу. А лишь он знает, как мне выбраться.
* * *
Чонгук
Последние трое суток я лишь смотрел в потолочные балки. В тесной клетке, стоявшей в сарае, делать больше и нечего. Клетка явно одна из тех, в каких возят пойманных преступников инквизиторы, чтобы все видели неизбежность кары. Сарай же обычный, стоявший прямо на промерзлой земле, продуваемый всеми ветрами.
Было дико холодно, даже в сене, и под тяжелым пледом и тулупом. Но об уюте никто не беспокоился. Рядом разводили костёрчик обложенный камнями, но ночью он тух: я не доставал подбрасывать поленья, а моя охрана не особо беспокоилась.
Когда я впервые очнулся, думал, что лучше бы умер. Меня кое-как подлатали и перевязали, но сунули в заточенье. Удивительно, что раны обработали. Вряд ли кто-то хотел помочь инквизитору.
Хотя сквозь сон, я, кажется, слышал голос. Заботливый, взволнованный. Голос звал меня по имени, затем теплые руки касались пылавшей в лихорадке кожи.
- Лалиса!
Первое, что вырвалось, едва пришел в себя. Куда делась девушка, что с ней стало. Я помнил лишь, как она, словно горная козочка, прыгнула ко мне, закрывая собой.
Смешно, ее тела и близко бы не хватило, чтобы стать щитом. Но ведь попыталась. На душе стало приятно теплеть. Странная Лалиса. Лиса...
А потом вспомнил поцелуй. Создатель, что меня дернуло! Но... не жалел ведь. Сделал, то, о чем думал, едва взглянув на ее призывно манящие губы. То же мне, монахиня.
За все это время она ни разу не показалась, и я начинал волноваться. Пока поздней ночью дверь сарая не приоткрылась. Я весь подобрался, напрягая слух, но, не выдавая, что проснулся. Меча, само собой, не было со мной, на руках лишавшие сил наручи. Но без боя сдаваться не стану.
- Чонгук? - тихий шепот раздался где-то рядом. - Спишь? - вопрос прозвучал грустно, словно она могла бы скучать по мне.
Но притворяться смысла не было.
- Зачем? - горло было деревянным от долгого молчания и холода.
От неожиданности девушка охнула, но вопреки здравому смыслу подошла к клетке. Я поднялся на локтях, рассматривая ее.
- Ты голодный? Я принесла кое-что, жаль что мало. Но большего не нашла, - Лиса протянула мне хлеб и кажется валеную оленину. Слюна наполнила рот. Кормили скудно, оттого есть хотелось так давно, что уже не замечал голода.
- Зачем ты помогла мне?
- А ты?
Резонно. Кажется, Лиса, как и меня, терзали вопросы. Я осмотрелся, пробежался глазами по девушке, но ничего похожего на ключ у нее не оказалось.
- Что они собираются со мной делать? - ничего хорошего и не ждал.
Лалиса отвела взгляд. Переступая с ноги на ногу, она все не решалась ответить.
- Можно без прелюдий, - бросил я, отмечая, как на бледных щеках Лисы выступил забавный румянец.
- Это одаренные, они захватили нижний город пять дней назад и прячутся тут от инквизиции. И их довольно много, - доложила Лиса, явно не беспокоясь, что кого-то выдает.
Да и с чего бы: я живой труп.
- На меня особые планы? - усмехнулся с горечью.
Девушка кивнула.
- Когда...все произошло, я не знала, как объяснить. Ну... я, имею ввиду, зачем спасала инквизитора.
- Лиса, судя по растерянному виду, ты и себе толком ответить не можешь.
Она подняла голову, смотря открыто и без страха, сжимая кулаки, думала, я не замечаю. В глубине зрачков плескалась упрямая решительность.
- Меня так дома называли, - сказала она глухо, и тряхнула головой, сбрасывая наваждение.
Наверное, я не имел право. Бесцеремонно влез в ее душу и потревожил память. Мне бы не понравилось, посмей кто-то сделать со мной также.
- Да, это был порыв. Но не могла же я позволить убить тебя...вас.
Смех сам полез наружу. Уж слишком напряженно все было. Время умирать, вокруг маги, а меня защищает девочка, такая ранимая и беспомощная, что впору ее саму задвинуть за спину. Но там железные прутья. А она еще умудряется думать о приличиях и смущаться.
Лалиса забавно сморщила носик, но не стала вслух оправдываться.
- Брось ты это. Не до пируэтов тут. Значит, тебя послушали? Интересно, - я с трудом верил в ее авторитет среди магов.
- Я сказала, что хочу посмотреть на ваши мучения, - она продолжала забываться, фамильярность не давалась так просто. - И пришлось наврать. Что вы...ты...
Совсем покраснела, кожа видно горела, и Лиса прижала руки к щекам и отвернулась. Я приблизился к прутьям, стоя прямо у нее за спиной. При желании мог дотронуться, но лишь нависнув над ней тяжело дышал.
Лиса выглядела израненной. Не физически. Она как заблудившийся в темноте человек, рыскающий и не находящий выхода.
- Итак, Лалиса. В каком злодеянии ты обвинила несчастного инквизитора? - наверное, в голосе прозвучало неприкрытое веселье, что Лиса обернулась и тоже несмело улыбнулась, словно понимала шутку.
- Надругательстве.
Такого я не ожидал и закашлялся, не найдясь, что ответить. Вот вам и послушница, ничего умнее в голову ей не пришло. Казалось бы, жестокий инквизитор, чего он только не творил, а в итоге стал насильником.
Отсмеявшись, перевел дыхание.
- Так, значит... - мотнул головой, не зная как прокомментировать. - Надеюсь не поцелуй натолкнул на такую идею?
Лиса нахмурилась и отвернулась.
- Лалиса, я тебя обидел?
Она мотнула головой, но не повернулась.
- Ты правильно поступила. За это преступление особое наказание, жертве, если она желает, позволяется высказать обиды. Любым способом.
Девушка кивнула.
- Я так и подумала. Быть может, удастся найти решение. Мне бы не хотелось твоей смерти, Чонгук. Все же, ты не дал мне погибнуть и был со мной вежлив, больше чем я рассчитывала.
- А ты думала, я сразу стану пытать, лишь узнав, что ты маг?
Лиса вздрогнула, невольно потянулся к ней рукой. Ее плечико идеально вмещалось в ладонь, словно для нее было и создано. Я слегка сжал пальцами, и успокаивающе погладил. Не уверен, что напуганную девушку успокаивают именно так.
Я вспомнил кое-что, за что так и не извинился. Вдруг не будет уже шанса:
- Лиса, прости меня, что тогда применил свой дар. Иначе не успел бы поймать, и ты скатилась бы с обрыва. Но все равно, не должен был.
- Разве не это делают в ордене?
Тут она была права. Я не встречал инквизиторов, кто отказывал себе в удовольствии оторваться силой. И судить их было трудно.
Магия в нас мало чем отличается от других одаренных, а значит, рано или поздно требует выхода. Иначе плохо становится самому. Особенно сильно в минуты эмоциональных всполохов.
Церковь запрещает использовать свою силу на простых людях. Да и никто в своем уме не станет мучить невиновных, а потому единственный шанс выплеснуть волну душащей боли - сбросить ее на мага. Ведь он априори виновен.
Я ненавижу свою магию.
- Это правда?
В недоумении уставился на Лису.
- Я вслух сказал?
Девушка подтвердила и вдруг, накрыла мою руку, так и покоившуюся на ее плече. Она делала это осторожно, но уверенно. Словно не боялась испытать силу на себе. Многие думали, что достаточно коснуться инквизитора, чтобы болезненные муки захватили тело. И это было не так уж далеко от истины.
Без перчаток было неуютно. Я и забыл, каково без них, снимая лишь на ночь. Лиса, кажется, тоже с интересом водила по моим пальцам.
- В ордене не так уж сладко живется, - не собирался же ничего больше ей говорить.
- Хуже чем в Святой купели?
- В разы. Обучают жестоко, не слушая жалоб. Мальчиков отрывают от дома. У многих на глазах убивают родителей, если те мешают.
Девушка вопросительно посмотрела, и я качнул головой. Нет, мои остались живы и погибли много позже. Обвиненные в предательстве короны. По официальной версии отец сотрудничал с контрабандистами и поставлял запрещенные товары в Ристанию. Его обвинили в торговле дурманом.
- Чонгук? А ты бы хотел себе иной жизни?
Губы исказила кривая улыбка. Я понимал, о чем она.
- Где бы я ни был, я останусь инквизитором. Дар мой, также как и твой, будет до самой смерти тяжелой ношей.
Из-за деревянной неприкрытой двери сарая донеслись размашистые шаги, и Лиса хотела сбросить мою руку, но я не позволил, наоборот покрепче обнял, притягивая к себе.