Глава 5
Лалиса
Выскочив за дверь, я прижалась к ней спиной, хватаясь за сердце, выскакивающее из груди. Такими темпами недолго свалиться от удара, как отец, даже не успев выбраться из поместья.
Не зря люди шептались, что инквизиторы владеют поистине страшной силой. Говорили, что одним взглядом они способны узнать, о чем ты думаешь, заметить все прегрешения, и выжечь душу дотла.
Раньше я никогда не верила в подобные сказки, ведь слуги церкви не могли быть жестокими. Теперь инквизитор представал в другом обличье. Опасном для меня.
И я даже не могла разделить, что сильнее испугало меня: его страшная проверка и риск быть обнаруженной или... Я непроизвольно коснулась пальцами губ, что горели, все еще ощущая чужие.
Стоило чувствовать глубочайшее оскорбление и злость. И они были. Но вместе с тем тоскливое желание: а что мне стоило продлить приятный миг? Если бы не этот дикий страх инквизитора, если бы я не была преступницей, случись все на том балу, могло быть иначе.
Я прикрыла глаза, глубоко дыша. Нельзя даже допускать такие мысли. Это раньше я могла забавляя подруг и себя пофлиртовать с инквизитором. Сегодня это смерти подобно.
А я ведь даже не понимала, как именно работает моя сила. Как-то не было времени об этом задуматься. Не на инквизиторе же проверять. Тем более это бесполезно, на них магия не работает, одна из способностей.
Я вернулась в отведённую комнату, понятия не имея, как быть дальше. Как только Чонгук выйдет и велит запрягать карету, а в этом я не сомневалась, моя участь решена. Единственный шанс уйти прямо сейчас.
Побег в снежную зиму предприятие само по себе рискованное. Но если совсем без подготовки, смертельное. Второй раз я ошибки не совершу. Осторожно пустившись по лестнице, старалась не выдать себя. Еще не хватало, чтобы Чонгук выглянул из кабинета.
Уже в гостиной встретила Милли.
- Ты не занята?
Девушка покачала головой.
- Хотите чего-нибудь? Чай, пирожное?
В голову пришла мысль, что будет, если отпустить рвущийся из груди поток. Ведь в монастыре я заставила Дину одним лишь своим желанием изменить цель ножа. Значит, я могу влиять на желания?
Никогда о таком не слышала. Хотя вообще о магии знала не много. Лишь то, что говорят в церкви о Создателе, святом источнике, что хранит нас от скверны и инквизиторах. А еще расказни, в которых больше сказок.
Решила рискнуть, проверяя, что умею. Сила послушно рванула наружу, удержать ее я не смогла, всем свои напором она ударила в бедную девушку. Глаза той стали стеклянные, руки безвольно обвисли.
- Милли, ты меня слышишь?
- Да, госпожа.
- Ты сделаешь, что я попрошу?
- Да, госпожа.
Я не верила своему счастью. Чем бы ни была моя сила, она заставила служанку сделать все, что потребую. Я велела собрать теплую одежду, из той, что была у нее, часть тут же надела на себя, остальное закинула в сумку. Тут же попросила немного продуктов, которые бы не испортились и карту.
Последней у Милли не оказалось, а от идеи искать ее в графской библиотеки я отказалась.
- Тогда расскажи, где ближайшая деревня, и какая дорога идет к столице.
Милли спешно пояснила, что поселка рядом два. Один чуть дальше и южнее, через него и можно дойти до города, но далеко. А там станция паровоза, что едет прямиком в Иладу, столицу Ристании. Вторая деревушка была ближе, но туда идти смысла не было. Пять домов у подножья горы. Найти меня не составит труда. А потому выбор пути был сделан.
- Никому ничего не рассказывая, что я просила. И вообще, - подумав, добавила, - забудь. Иди в гостиную и если выйдет граф, задержи его. Как угодно.
Сама же схватив сложенную поклажу надела пальто и платок служанки и выскочила не улицу. Все повторялось, но с тем отличием, что предстояло брести по снегу. Благо он снова пошел и скрывал следы, а дорожки от дома уже расчистили.
* * *
Чонгук
Я пил третью чашку кофе за день, что было нетипично, и корпел над бумагами. Несмотря на отпуск, предстояло работать. Отчеты управляющего поместьем, бухгалтерские документы, налоги. За день проставил сотню подписей и завизировал десяток приказов.
И цифры не радовали, этому дому нужен нормальный хозяин, иначе род Амроков разориться окончательно. Предстояло отстроить восточное крыло, с рухнувшей от обилия снега в начале зимы крышей.
Лошадей давно пора было купить новых, те старые клячи, что жили в поместье едва справлялись. Единственный нормальный конь и тот принадлежал церкви, а не мне лично.
Карету и ту нужно бы починить.
- Такими темпами начну брать взятки, - выдал вслух и отодвинул надоевшие бумаги от себя.
Я прошелся по кабинету и взглянул в окно. В воздухе мелькали редкие снежинки, снегопад, наконец, прекратился. Подумать только, закопался тут до самого обеда.
И не заметил, как отступила головная боль, выпустив виски из тисков, и даже дышать стало легче. Теперь можно выбраться в столовую, даже гостья, о которой позабыл, не напрягала.
Вообще с трудом вспомнил об Лалисе, мышкой просидевшей весь день в своей спальне. Не так уж плоха девушка, не гоняла по дому слуг, не доносились визг скрипки или рояля из гостиной, она была абсолютно незаметной.
Правда повел себя с ней не очень красиво, не привык к подобной скромности, и, наверное, потому чувствовал такое непреодолимое влечение.
Ощутив прилив сил, я был даже готов с ней пообщаться, как это принято в обществе и извиниться. В этот раз необходимость соблюсти положенные ритуалы не вызывала тошноты, как при дворе короля Грегора III.
Я спустился вниз, где уже ждал накрытый ужин, и суетились слуги. При его приближении стихли и вежливо извинившись, исчезли. Остались лишь Генри возле дверной арки и Милли где-то у выхода.
Что она там творит, убирает что ли?
- Леди Манобан пригласили? - уже сев, спросил я, предвкушая сытный обед. Запахи доносились изумительные.
- Милли стучала, но она, кажется, спит.
Я кивнул и принялся резать курицу, которая не поддавалась ножу. Не хочет есть и не надо, потом на кухню сходит. Бросил первый кусочек в рот, и пережевывая снова вернулся к мыслям об Лалисе. Интересно их в монастыре вообще кормили нормально, она такая худенькая.
- Милли не заглядывала в комнату? - поднял я голову. - Не заболела ли леди. Мороз все-таки был.
- Не могу знать, милорд. Мне сказала, что постучала и ушла. А леди говорила, что хочет отдохнуть и очень мерзла.
- Как будто и не выросла на севере. Недаром ходят слухи о южной крови дочери герцога.
Что-то не давало мне спокойно продолжить есть. И точно не приличия. Интуиции я привык доверять.
Отложил приборы и вышел из столовой, в несколько шагов взбежав по лестнице к гостевым покоям. Генри молчаливой тенью следовал позади.
Предчувствие прямым текстом вещало, что не чисты дела, и уже не утруждая себя стуком, распахнул двери и зашел в темноту покоев.
Все свечи были загашены, но и без них на кровати виднелся холмик. Все таки заснула. Облегченно выдохнул и собрался было уйти, замерев в проеме, но все же решил убедиться, что в порядке. Не лихорадка же накрыла?
- Леди Манобан, - я сел рядом, аккуратно положив руку на место, где полагалось быть плечу. - Лалиса? - надавил сильнее, и рука провалилась в мягкую ткань, набитую перьями.
Рык сам поднялся из груди, я всегда вспыхивал мгновенно.
- Вздорная девчонка! Где она? - последний вопрос относился слуге.
Генри невозмутимо поклонился.
- Я выясню, милорд.
Я метнулся в свою комнату, спешно переодеваясь. Вместе со злостью, стало немного тревожно за неразумную девушку. Неужели мое общество так неприятно, а сам страшен, что лучше бежать по сугробам в монастырь, чем повести ночь здесь, а затем доехать с комфортом. Условным комфортом, учитывая почтовую карету.
Пока натягивал обувь, в окно едва слышно постучали. Я метнулся к раме в одном сапоге, и открыл, впуская черного как ночь ворона, с едва заметным свертком.
Тот с готовностью протянул лапу и, дождавшись, когда освобожу от ноши, перелетел на насест, принявшись клевать зерно, приготовленное для таких вот почтальонов.
Я развернул послание, сложенное в три раза и свернутое в трубочку.
«Лорду инквизитору Чон Чонгуку
Мать настоятельница Северной купели Элли
Милорд, как ближайшему слуге Церкви, с сожалением сообщаю о постигшей беде. У послушницы монастыря произошел Прорыв магии. Погибла невинная девочка. Мне не известно, какого рода сила пробудилась, а потому прошу выполнить свой священный долг.
Девушка сбежала, но не могла уйти далеко в такое ненастье.
Если она еще жива, найдите и доставьте к Его святейшеству для свершения правосудия».
Руки затряслись от бессильной злости. Костяшки на пальцах побелели, когда я сжимал ни в чем неповинный клочок бумажки. Выронив его, кинулся вниз.
Я не мог поверить, что это правда. Проверял ведь!
- Генри?
- Сбежала, милорд. Через задний ход вышла под видом Милли, лицо платком замотала.
- Коня приготовь, - крикнул, уже выбегая из дома. - Не важно, сам.
Не тут то было, фурией из темноты на меня на прыгнула Милли.
- Милорд, вы должны остаться. Так велено.
Я оторопел от наглости. Кем велено? Произнес свой вопрос в слух, но девушка лишь сильнее повисла.
Резко дернув ее за руку, оплетавшую шею, сбросил с себя, ощутив, как по коже проскребли ногти.
Милли вновь кинулась в атаку, пришлось выставить руку и толкнуть. Не хотел, но выбирать не приходилось. К счастью, подбежал Генри, схвалив бесноватую со спину. То что она не в себе было ясно по пустым раскрытым глазам и рваным движениям.
- Запри ее где-нибудь и присмотри.
Я вывел из конюшни фыркавшего и упиравшегося Бура, высокого гнедого коня в яблоко, и, не вскакивая в седло, прошелся вокруг дома. Следов уже не было. Всеми словами клял метель, скрывшую беглянку.
- Девчонка не так уж проста, - похлопал коня по раздувающемуся носу. - Ну ничего, далеко не уйдет.
Уже в седле на минуту застыл, размышляя. В версте от дома была деревня. Знала ли о ней Лиса не ясно, но это единственная дорога, куда было бы логично идти. Но и девушка не могла не понять, что именно там ее станут искать. По другую сторону, через речку с навесным мостом и еще три версты была другая деревня. Если беглянка успела расспросить слуг, то, скорее всего, пошла туда.
Дернувшись то в одну, то в другую сторону, все же выбрал дальнее направление. Проносясь мимо дома и стоявшего на пороге Генри, крикнул:
- Велиха отправь в деревню Сорянку. Срочно, пусть попробует там найти. Тащить сюда, живой!
- Это если она не околела, - тихо заметил слуга.
Подстегивал Бура ударами в бока и возгласами. Сам же не замечал мороза щипавшего щеки и пальцы, которые с трудом шевелились. Редкие снежинки то и дело норовили залезть в глаза или нос.
Всю дорогу не давала покоя мысль о столь наглом обмане. Я ведь проверил леди Манобан, никакой магии в ней нет. Прорыв не мог произойти бесследно. И все же не чувствовал от Лисы запаха грозы, сопровождавшего магов. Совершенно обычная. Я легко касался ее без неприятных последствий, и не мог ошибиться.
Но мать настоятельница не склонна к дешевым шуткам и уж точно не стала бы беспокоить лорда инквизитора не будь ситуация столь серьезна. Значит дело в самой Лисе.
Знала ли она, что одарена? А зачем иначе ей бежать. Я то наивно посчитал ее девочкой напуганной страшным инквизитором, о котором в народе ходят нехорошие слухи.
Но еретики всегда были таковы. Стоят из себя невинных овечек, а сами пытаются считать себя равными Создателю, применяя магию по собственному желанию, а не во имя церкви.
Магия развращает простого человека сильнее, чем богатство. Это была простая истина, что нам внушали долгих десять лет в ордене. Другую правду я пытался не видеть. Но это было сильней меня. Когда во сне, узнаешь, что это не реально, перестаешь бояться. Вот и мне открылось нечто, от чего пошатнулся карточный домик. Одно дуновение и все рухнет. Но пока я держался.
Вокруг царила лишь белоснежная зима, закрыв собой потяжелевшие от мокрого снега ветви редких деревьев. В основном в окрестностях поместья росли вековые ели. Спрячься девушка под хвойной лапой такого дерева, и вовек не найду. Не лазать же в каждую щель между ветвями.
К несчастью, дар инквизитора был способен обнаружить преступника, только если он стоит в поле зрения. А тут бы пригодился хороший поисковик.
Я знал, что такие способности существуют. У Гранда Луцуса, знаменитого инквизитора, вошедшего в историю как Молот, обнаружившего деревню ведьм в закромах королевства, была такая способность. Он словно мог протягивать видимую лишь ему путеводную нить к одаренному беглецу. Но инквизитор Луцус мертв уже два века, а я так не умею.
Мы миновали полторы версты, когда Бур неожиданно взлетел в воздух, перепрыгивая снежную яму.
Дорога была мягкой и еще не протоптанной, но я помнил, что где-то здесь был обрыв: летом осыпалась земля, образуя выемку в дороге. Но сейчас навалило столько снега, что неровности и не было заметно. Если бы не одно но.
- Тпруууу, тише-тише, Бур, - погладил по шелковистой шее, наклонившись к уху. - Кажется, прискакали.
Одним прыжком слез на землю, тут же провалившись по щиколотку. Справа зияла снежная яма, с темнотой на дне. Далеко провалиться не удалось, снег, что выпал на прошлой неделе, успел слежаться и покрыться ледяной корочкой, отчего упавшая девушка, оказалась лишь чуть ниже уровня дороги.
Я присел рядом с дырой с любопытством врача, вскрывавшего нарыв и спрашивавшего не больно ли, рассматривал ее.
- Лалиса!
В ответ донеслось кряхтение и стон. Лежавшая девушка попыталась встать и, не удержавшись, заскулила.
Я покачал головой и осмотрел края обрыва. Нащупав твердое основание, ухватился рукой и спустился. Посмотрел в бледное лицо с трясущимися потрескавшимися губами.
Ведьма. Я должен ее ненавидеть, но продолжал смотреть на беззащитное прекрасное создание. Ведь она есть вся мерзость, с которой мой орден борется. Так отчего прямо сейчас не хочу придушить ее своими руками. Не для того ли они облачены в цвет крови.
Кажется, Лалиса тоже об этом подумала, ее зрачки расширились, и она попыталась отстраниться. Но сил явно не хватало со мной справиться. Потянулся рукой, собираясь подхватить, как девушка, словно только поняла, что до нее добрались, пронзительно завизжала, отталкиваясь ногами, попыталась отползти. С первобытным ужасом она взирала на красную кожу, словно перчатки и есть карающая длань церкви.
Выругавшись, прихватил зубами кончик пальца и стянул. На морозе то еще удовольствие. Затем другую стащил уже рукой, подцепив от локтя. Показал девушке голые ладони. Обычно люди именно такого касания к инквизитору и избегали. Она же наоборот, словно разделяла меня и длань церкви.
- Тише, ушам же больно, так визжать, - медленно приблизился, Лалиса не шевелилась, лишь затравленно смотрела. - И...вот так, - подхватил, подсаживая наружу и слегка подтолкнул. С девушкой на руках, пусть и миниатюрной, вылезать проблематично.
Поставил руки, ища опору, чтобы подтянуться. Здесь дорога горная, много пустот, что заполнены снегом и в любой момент могут провалиться. И уже выбрался бы, если бы сумасшедшая девчонка не подскочила, ненароком бросив снег в глаза, и не побежала прочь. Явно не разбирая дороги.
- Ненормальная! Стой! - выскочил из ямы, одной рукой нещадно растирая щипавшие глаза.
Уже видел, как она собирается ступить не в ту сторону, летом там лежит навал камней, что ползут вниз, и если сейчас нога пропадет в пустоту...
Рефлекторно вскинул руку в ее сторону и сделал быстрей, чем подумал. Единственная мысль была: остановить.
Лалиса с криком раненой птицы рухнула на землю в полуметре от опасного места. Ее грудь выгнуло колесом, руки цеплялись в снег под собой. Девушка хрипло дышала.
Я тут же кинулся к ней, склонившись рядом, проводя рукой по бледному лицу, убирая мокрые пряди волос. Перетащил ее голову на колени, прижимая к себе.
- Тшш... сейчас пройдет. Дыши, давай, раз, два, - отросшая челка упала на глаза, но не обращал внимания, схватив девушку за руку. - Я не хотел, правда.
Ненавижу свой дар!
Причинять нечеловеческую боль не нормально. Даже Создатель не вправе позволять подобному происходить. Вспомнил, как изгибался папа и кричала мама.
- Неправильный мир, - прошептал я фразу, что не так давно мне сказал другой человек. Я не хотел ее повторять, видит бог, не хотел. Но он сам поселил во мне зерно сомнения.
Девушка, кажется, успокоилась, дышала ровно, неотрывно следя за мной взглядом. Отстранив ее, встал и оказался над ней, заслонив своей тенью.
- П-пожалуйста. Не так, - ее голос был тих, захотелось наклониться, чтобы расслышать - Я не хочу умирать здесь, от руки инквизитора, - она, задействовав последние силы, вскочила, оказавшись на уровни моей шеи и задрав голову, продолжила, - Пусть будет суд и казнь. Только не нужно вашего дара.
В этом я был с ней абсолютно согласен. Не нужно.
Поймав ее подбородок, заглянул в глаза. Вполне себе ясные. Я видел, как другие от силы инквизитора лишаются рассудка.
- Ты в порядке? - сдавленные связки охрипли.
Та кивнула и взяла мою протянутую руку, хоть и не без опаски.
- Лалиса, ты знаешь, что я должен доставить тебя в столицу на суд кардинала? Таков закон соблюдаемый веками. Всякий одаренный - ошибка Создателя, которую нужно исправить.
Только вот, что если Создатель не этого хочет?
Девушка снова махнула головой утвердительно. До чего же понятливой вдруг стала, аж раздражает своей покорностью этой идее. Я хотел видеть как в других роятся те же сомнения, что поедают меня.
Вот передо мной красивая милая девушка, а по закон я должен отвести ее на бойню. Лишь за ту особенность, что дарована ей природой, с которой ее не учили обращаться.
Интересно, что же за магия в ней сокрыта. На меня чужие силы не действуют, но лишь напрямую. Косвенно же, если это стихийный маг, задеть вполне способен: от булыжника в голову сила инквизитора не спасет.
Но Лалиса не была похожа на человека планировавшего убийство прямо сейчас. И все же, очень загадочна ее история.
- Давай так, сейчас мы вернемся в дом и все с тобой нормально обсудим. Ты же не хочешь околеть?
- А есть разница?
- А вот и проснулась гордая герцогиня, такой ты мне нравишься больше - хмыкнул я и вдруг прижал ее к себе.
Сложно объяснить, что вызвало столь странный порыв. Но не хотелось мне увидеть эту красивую девушку ледяной статуей лежащей у подножья горы, как лицо ее будет заметать снег, поглощая в свои объятья.
И не желал ей смерти от инквизиторского дара. Никому не желал.
- Идем.
Поднял ее к стременам, придерживая, пока заберется в седло, и сел позади. Ощутил, как Лалиса отстраняется, поддавшись вперед, словно планировала перелезть на лошадиную шею, и рывком придвинул вплотную к себе, придерживая талию. Дрожит, точно мышонок перед загнавшим в ловушку котом.
Тут же развернул Бура, пуская чуть вперед. Перед лицом мелькали растрепанные белые локоны, платок давно сполз с головы.
Против своей воли, уткнулся в ее волосы лицом, вдохнул и ощутил легкий цветочный запах, мягко стелющийся и ласкавший обоняние. Я прикрыл прикрыл глаза, вбирая аромат и наслаждаясь.
Бур нетерпеливо фыркнул, недовольный удвоенной ношей на спине, чем привел меня в чувство. Тряхнув голов, я резко дернул поводья.
- Платок надень, - раздраженно бросил девушке и пустил лошадь в скачку.