2. Одиночество
Скупой утренний свет с трудом пробивался сквозь пыльные шторы, не в силах разогнать сырую мглу в углах аудитории. Воздух был неподвижен и холоден. Морриган заняла своё место, ощущая ледяное прикосновение пластикового стула. Вчера ее тело пряталось под кофтой, а сегодня её, как и всех, заставили сдать верхнюю одежду в гардероб. В колледже наладили отопление и теперь не было нужды в верхней одежде. Короткие рукава чёрной футболки обнажали руки, иссиня-бледные от холода и испещрённые татуировками. Ее неподобающий образ дополняло изображение на футболке — ворон, жестоко выклёвывающий глаз у трупа поверженного волка.
Она сама удивилась, успев к началу. Вчерашний вечер растворился в рутине: прачечная, бездумное блуждание по оголённому парку, где ветер гонял ошмётки листьев, и наконец —почти мёртвый сон в машине, припаркованной в тени безлюдного переулка. За несколько недель усталость въелась в её черты, но во взгляде, в отличие от вчерашнего, стояла колкая собранность.
Взгляд Киры прилип к Мор, к ее прорезям в бровях, что имитировали шрам, к ее настоящему шраму на губе, к ее татуировкам. Пальцы девушки потянулись к старой работе на предплечье Морриган — демон с козлиными чертами сжимал в объятиях обнажённую женщину. Мор, уткнувшаяся в библиотечную книгу, не реагировала на прикосновение, будто не замечая его.
— Сколько всего татуировок? — тихо спросила Кира, водя кончиком пальца по контуру.
— Девять, — не отрываясь от текста, ответила Морриган.
— А пирсингов?
— Двенадцать, наверное.
— И все в ушах?
Морриган лишь кивнула, перелистывая страницу. А Кира продолжала говорить. Так Мор узнала, что новой знакомой всего семнадцать. Будучи местной, она легко вписалась в коллектив и теперь щедро разбрасывалась историями о городе и его достопримечательностях.
Местных, впрочем, здесь было мало. Колледж участвовал в международной программе, и большинство студентов, как и Морриган, были приезжими. Некоторые ходили на дополнительные языковые курсы. Морриган в этом не нуждалась: в её доме всегда жили два языка. Мать, Ульяна, была родом из России, отец, Рудольф, — из Германии. Мор и её брат Габриэль часто ездили в Санкт-Петербург, к бабушке с дедушкой. Сейчас Габриэль, вероятно, гостил у них, вдыхая сырой ветер с Невы.
Аудитория затихала, приближалось начало пары. Морриган закрыла книгу, но мысли её были далеко не о предстоящем занятии. Она думала о брате, бродящем по питерским набережным. Вряд ли он станет её искать. Возможно, даже не сообщил родителям о её исчезновении. На что она, впрочем, и надеялась. Беспокоило лишь одно — его возможное желание отомстить.
После пар Кира попросила составить ей компанию. Мор, в шутку бросила, что общается только на платной основе. И Кира заплатила. Кто же знал, что она из богатой семьи? Более того, она пообещала оплатить ужин. Всё, что требовалось — вытерпеть её болтовню.
Морриган не могла отказать. Вернее, не мог отказать её желудок, изнурённый неделями полуголодного существования.
Убежищем стала библиотечная подсобка. Они устроились на пыльных картонных коробках, набитых старыми фолиантами.
— Не то чтобы мне невыносимо интересно, — Мор сделала паузу, подбирая слова, — но для проформы спрошу. Зачем платить? Зачем потакать моему эгоизму?
— Знаешь, Мор, каким бы эгоистом ты себя ни считала, ты такая же, как все. Просто не маскируешься. Я не хочу играть в дружбу ради дружбы. У меня есть деньги, и я не вижу смысла не использовать этот шанс — покупать расположение, минуя лицемерные ритуалы. — Она закрыла глаза. — А одиночество я ненавижу.
— Твоя притягательность не только в деньгах, — впервые внимательно оглядев собеседницу, сказала Мор. — Длинные чёрные волосы, глаза цвета малахита, правильные формы тела... Хотя какая разница. Будь ты прыщавой толстухой — к твоим деньгам всё равно бы липли.
Кира откинулась назад, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. Она хотела что-то сказать, но замерла, услышав за дверью чужой голос:
— Волчица почти готова. Будьте наготове.
Кира настороженно уставилась на дверь. «Волчица». Это слово она недавно слышала от отца.
— Кончай молчать, — резко оборвала её раздумья Мор. — Вываливай свой груз проблем богатой девочки, и пойдём есть. — Она говорила достаточно громко, и шаги в коридоре, заслышав её голос, заспешили прочь.
Кира фыркнула, но улыбка тут же сорвалась, и её лицо стало серьёзным.
— Тогда давай о самом важном, что я хотела тебе сказать. Если со мной что-то случится, знай — это мой отец. Он странно себя ведёт. Путает слова, забывает вещи, пропадает ночами. Сегодня за завтраком он назвал меня кличкой кобылы своей бывшей жены. Ты не первая, кому я это говорю. Просто спокойнее, когда у кого-то есть что сказать полиции, если я вдруг исчезну.
— Драматизируешь, — Морриган поднялась с коробки, стряхивая с себя пыль. — Вы, богатые, в этом мастера. Так мы идём, или нет?
Единственным, кого они встретили в опустевших коридорах, был Сайлас Картер. Кира шепнула, что он всегда уходит последним, и охрана даже оставляет ему ключи. Ужин она действительно оплатила: борщ, кусок шарлотки и пинту пива, которые заказала Мор. Кира не побрезговала язвительно отметить иррациональность такого сочетания. А потом она исчезла.
Её не было в колледже на следующий день. И на второй. И даже на третий. Единственным следом осталось сообщение с расписанием кабинетов, уныло светившееся на экране телефона Мор. И этого сообщение ей было достаточно – в конце концов, они с Кирой не были друзьями.