эпилог
Через неделю Арсений официально становится дизайнером бренда Shastoon.
Через две недели на аккаунт uberiteribu в Инстаграме подписывается шесть тысяч человек. За один день.
Через три недели Арс перебирается в Москву. К Антону, потому что тот запрещает тратить деньги на съемную квартиру и убеждает, что в этом попросту нет смысла.
Тогда же они приходят к частному врачу, который, пусть и выставляет огромный счет, назначает операцию и курс лечения. Арсений наотрез отказывается принимать деньги Антона — хотя, по сути, платить будет ими же, потому что кто ему платит зарплату?.. Он яростно печатает в заметках и сует Антону под нос, что одно дело — законно заработанные деньги фирмы, а совсем другое — личный кошелек ее владельца. Логика Арсения никогда не поддавалась пониманию Антона. В нее, как в Россию, можно только верить.
Врач говорит им, что шансы полностью вернуть голос невелики, но они есть. И что издавать хоть какие-то звуки Арс точно сможет. Это, правда, звучит не особо утешающе.
Оба тогда стараются не паниковать, чтобы не пугать друг друга сильнее, но вечерами подолгу лежат, крепко обнявшись, погружаясь в мутное осознание, что они не властны над жизнью, и если так сложится, что Арс не вернет себе способность говорить, они ничего не смогут с этим сделать.
Но они продолжают крепко обнимать друг друга — и оба знают, что никогда и ни за что не отпустят. Что будут вместе справляться, вместе учиться жить так, как сложится, вместе радоваться, если все будет хорошо, да и вообще — будут вместе.
По-другому им просто не нужно.
~~~~~~~~
Быть в окружении людей — правильно.
Главное, чтобы среди них были те, в чьем окружении тебе действительно приятно находиться. Антон общается с партнерами и гостями, периодически прерываясь на диалоги со Стасом — с ним удалось наладить отношения, во многом благодаря новому направлению, в котором Шеминов стал креативным директором. У него появилось сразу с десяток подчиненных, которым действительно требовались его советы по работе в крупном бизнесе, и он с легким сердцем отстал от Антона.
Тогда же Дима Позов официально стал главным менеджером по персоналу — с его-то чуйкой на нужных людей иначе и быть не могло.
Телефон в кармане вибрирует, Антон старается не показывать вида и максимально корректно свернуть разговор, а потом отходит к стеклянной стене, украшенной гирляндами, и проверяет оповещения.
Барсик
Бутерброд невкусный((
Антон впадает в ступор на пару секунд, быстрым взглядом просматривает предыдущую переписку — и еле сдерживает смех. За деловыми беседами он успел забыть, о чем они с Арсом говорили до этого, и сообщение с треском разорвало все его шаблоны — точно так же, как почти год назад в Чате. Интересно, Арсений ожидал, что так будет, и специально подождал пятнадцать минут, прежде чем ответить на Антоново предложение доесть утренний бутерброд с авокадо?
Вдогонку этому быстро прилетает еще одно сообщение — похоже, кое-кто сидел и ждал, пока Антон прочитает его остроумный комментарий.
Барсик
Ты там скоро?
Уже стемнело, мы в ночи поедем?
Антон чуть напрягается, но тут же легонько мотает головой, успокаивая себя. Арс давно уже перестал бояться автомобилей и ночных дорог — ведь пришлось привыкать, что его мужчина (теперь уже официально) может поехать на другой конец города в любое время суток и что в этом нет ничего опасного.
Просто заждался, вот и пишет. Еще бы — Антон обещал вернуться домой не позже восьми, а уже почти половина десятого.
Похоже, тут меня одного дома ждут :)
Короче, пошли они все, выезжаю
Барсик, который наотрез отказался быть Лисенком и в списке контактов (потому что «А если кто-то увидит и спросит, кто это?» — как будто про Барсика не спросят…), скидывает в ответ сердечко. Дело плохо, обычно он общается смайликами только разозлившись, в остальное время предпочитая им полноценные фразы.
Со вздохом Антон убирает телефон, поднимает голову — и тут же сталкивается глазами с Даней. Тот целенаправленно шагает к нему, будто издалека учуяв, что начальник решил укатить.
Даню Антон переместил на должность администратора еще раньше, чем передал Стасу управление uberiteribu, и парнишка разделил обязанности с Оксаной — та, выйдя замуж, вовсе едва не уволилась, слезно умоляла Антона ее отпустить, потому что не могла и дальше работать целыми днями. Теперь же и она, и Даня более чем довольны своей работой, а главное, что ими бесконечно доволен Антон. Удивительно, что ему удается собирать вокруг себя таких замечательных и талантливых людей.
— Все под контролем? — уточняет Антон, потихоньку двигаясь к выходу и раздавая по сторонам доброжелательные улыбки.
— Да, разумеется, — отчитывается Даня. — Илья Макаров и Ермаковы ушли буквально пять минут назад, и большинство гостей тоже собираются расходиться. А, да, Выграновские уехали минут сорок назад — передавали извинения и спешили на самолет.
Антон хмыкает. Эта странная парочка ему понравилась, хоть и пришлось приноровиться к общению с ними. Зато удалось обсудить бомбическую коллаборацию — и он уже представляет, какими шедеврами будут совместные модели Егора и Арсения. К тому же, теперь работы Арса станут популярны, по меньшей мере, в Канаде и Штатах, а там и до первых показов недалеко.
Дела определенно идут в гору.
— Больше никаких задач не осталось? — спрашивает Антон, спешно проверяя мысленный список дел больше для проформы, ведь у Дани в голове места (и порядка) в разы больше. — Мы вернемся только через неделю, и я планировал выключить телефон, чтобы…
— Не волнуйтесь, Антон Андреевич. — Они останавливаются у выхода, и Антон чуть ли не в первый раз — ладно, в четвертый, он считает — видит Данину улыбку. — Все будет в порядке. Отдыхайте и не волнуйтесь.
Антон улыбается в ответ, легонько хлопает Даню по плечу и, наконец, покидает надоевшее за почти пять часов помещение.
Короткий коридор, лифт, еще один коридор, огромный холл — и долгожданная улица. Антон вдыхает прохладный воздух, выдыхает, потом идет к своей машине и по привычке фотографирует свои действия: окольцованная рука на дверной ручке. Садится за руль, одновременно скидывая фото Арсу, заводит двигатель, и пока тот греется, ждет ответа.
А в ответ прилетает фотография стоящих у входной двери чемодана и дорожной сумки, набитых вещами. На переднем плане — выставленный вверх большой палец. От фото так и веет раздражением, и Антона затапливает неприятное чувство стыда и неловкости. Он знает, что Арс все знает и понимает, но все равно каждый раз чувствует себя виноватым, когда задерживается на работе и всевозможных встречах. Решив не тратить время на ответ, Антон выезжает с парковки и едет домой, уговаривая себя не спешить. К этому его Арс приучил — лучше быть дома попозже, чем в больнице пораньше. Да и всегда работает его более позитивная присказка: кто быстрее едет, тот дольше стоит на светофоре.
По пути Антон заезжает на заправку и заливает полный бак, чтобы не тратить на это время. Дорога предстоит долгая, и лучше поскорее выехать за МКАД — а там уже по прямой можно катить всю ночь.
На пороге дома Антон почти буквально спотыкается о вещи, явно нарочно сложенные так, чтобы он на них налетел. Ух, какие мы сердитые… Антон громко оповещает о своем приходе, но Арс на горизонте так и не появляется.
Антон пристыженно плетется на кухню и угадывает: к нему сидят гордо выпрямленной спиной, увлеченно ковыряясь в телефоне одной рукой и держа большую кружку, очевидно, с кофе другой. Почему-то не удается справиться с накатившим умилением, и Антон, стараясь спрятать улыбку, молча подходит, обнимает Арса за шею, утыкается лбом ему в затылок и замирает так.
— Ну прости, что задержался. Никто не уходил — не могу же я самым первым слиться с собственного корпоратива?
Ноль реакции. Антон со вздохом чмокает Арса в макушку и перетекает на стул напротив.
— А еще про тебя очень многие спрашивали, представляешь? — Он усмехается и тащит с тарелки жалкие остатки того самого невкусного бутерброда. — Я говорил, что ты в отпуске, но… Короче, в следующий раз пойдешь со мной. Ну, а что? По тебе уже наш бренд узнают, так что надо привыкать.
Арсений коротко зыркает на него, но от телефона не отрывается, плотнее сжимает губы. И тут до Антона доходит.
Ему резко становится как-то прохладно.
— Так. — Голос подводит, приходится сглотнуть. — Арс, мы еще в позапрошлый раз договорились, что ты не будешь так делать. Ты забыл, нет?
Он забирает из бледных пальцев почти пустую кружку и поворачивается к раковине, чтобы сполоснуть ее. Занять чем-то собственные руки и немного расслабить в момент напрягшиеся нервы.
Неужели ему одному эти шуточки не кажутся смешными? Тут теплые объятия окутывают уже его, и дышать сразу становится чуть легче. Он выключает воду, разворачивается, глядя куда-то вниз, и кладет мокрые ладони Арсу на спину. Тот чуть вздрагивает, но не отстраняется, смотрит прямо в лицо, и через несколько секунд Антон не выдерживает пристального взгляда — поднимает голову и встречается глазами с Арсом. Тот улыбается одновременно укоризненно и виновато — он один так умеет.
— Ну прости, — говорит Арсений тихо. — Не буду больше.
Антон, честно сказать, до сих пор не верит до конца, что у них получилось, поэтому на каждое слово Арса реагирует глупой счастливой улыбкой. И поэтому так напрягается, когда тот вдруг решает поиграть в молчанку и не разговаривает с ним. В первый раз Антон жутко перепугался и сам уже хотел объявить Арсу бойкот — но передумал.
Серьезно это все, на самом-то деле. Не смешно ни разу.
Они оба не выдерживают — тянутся друг к другу одновременно, сталкиваются зубами, хихикают из-за одной на двоих внезапной дурости, а потом целуются уже как положено, наслаждаясь мягкими прикосновениями губ, лениво сплетаясь языками. Это не страсть, но и не нежность, это что-то максимально откровенное и уверенное.
Приходится все-таки разорвать поцелуй, иначе они точно никуда сегодня не уедут.
— Еду взял? — спрашивает Антон, уже двигаясь к спальне, чтобы переодеться и умыться.
Арс хихикает и потихоньку плетется за ним.
— В последнюю очередь. Там на кровати джинсы и футболка тебе.
— Ага, спасибо… А почему в последнюю?
Вторую фразу Антон кричит уже из ванной, пытаясь переорать включенную воду, и тут же спохватывается и выключает кран, чтобы Арс не напрягал связки тоже, а то ведь с него станется.
— Чтобы горячее не остыло, а холодное не согрелось, — поясняет тот, как нечто само собой разумеющееся. Антон так и замирает с полотенцем у лица, стоя в дверях, в тщетной попытке сообразить, шутка это или нет. Но до него быстро доходит, что ни свежеприготовленный ужин, ни замороженное мясо они брать не планировали, так что прыскает и качает головой, продолжая вытирания.
Арсений как всегда.
Уже натянув джинсы и выглаженную футболку, Антон оглядывает спальню, делая вид, что проверяет, все ли собрано, а на самом деле в его голове пустота — в Арсовой способности собрать действительно необходимые вещи и совсем капельку сверх того он даже не сомневается. Привык уже, что можно не беспокоиться за свой паспорт и одежду для мероприятия.
— Ну что, погнали? — говорит Антон — и вдруг широко зевает и сладко потягивается; в среднестатистической квартире его руки определенно уперлись бы в потолок.
Арс подходит к нему и, глядя чуть хмуро, кладет ладони на его плечи. Потом мягко надавливает, прося развернуться, начинает мять — и Антон по-кошачьи урчит, расслабляясь.
— Ты покушал сегодня? — спрашивает Арс, продолжая легонько массировать шею, позвонки, затекшие плечи.
— Да-а… — почти стонет Антон, наслаждаясь. По ощущениям, он сейчас превратится в желе. — Поели там… Фуршет, все дела… — Он снова зевает. — Бля, теперь еще сильнее спать хочу.
— Хочешь, я поеду за рулем? — вдруг спрашивает Арс.
Ответ даже как-то не сразу находится, зато сонливость ослабевает.
— Ты… уверен, что?..
— Иначе бы не предлагал.
В его голосе слышна улыбка. Антон так любит, когда Арсений смеется и даже просто улыбается, так любит его искристые глаза и невероятные идеи, его эти нежные прикосновения к плечам и грубые — к бедрам, его приятный голос и его… Его всего.
Иногда — вот как сейчас — это чувство накатывает одним разом и просто сбивает с ног обжигающей волной. Антон снова оборачивается, смотрит на Арса, который, приподняв брови, беззвучно спрашивает «что?», кладет ладони ему на шею… невольно косится на шрам, который теперь стал двойным, но выглядит уже намного лучше, чем год назад. И говорит, глядя Арсу в глаза:
— Я так люблю тебя, лисенок.
Арс неожиданно подается вперед и чмокает в самый кончик носа; Антон жмурится, как от яркого света, и, на самом деле, чувствует этот свет внутри.
— И я люблю тебя, солнце. — Арс довольно улыбается. Он часто говорит, что счастлив снова иметь голос только потому, что может произнести эти слова вслух. — Как ты смотришь на то, чтобы выйти уже из дома?
~~~~~~~~
Арс и правда садится за руль. Поначалу едет напряженно, но чем меньше становится машин вокруг, тем все больше успокаивается. Антон незаметно — как он надеется — следит за его состоянием, и только когда видит, что широкие плечи полностью расслабились, позволяет расслабиться и себе. Он переживает, кажется, еще больше самого Арса, то и дело порывается опустить руку ему на бедро, чтобы успокоить, или попросту предложить поменяться, но держит себя в руках. Раз тот сам решил сесть за руль — ночью и в дальнюю дорогу, — значит и правда уже готов перешагнуть через это. Антон до сих пор удивляется в глубине души, что сам Арсений Попов, в котором ну буквально все не по-человечески и порой даже чересчур оригинально, получил свою травму в банальной аварии. Об этом Арс рассказал сам, когда уже смог говорить, потому что — как сам же объяснил — без голоса нельзя передать эмоции, и это единственный минус общения текстом. Он не хотел излишне тревожить Антона, но и скрывать свой страх счел неправильным. Правда, Антон и сам о чем-то таком догадывался — они ведь все-таки прожили вместе почти пять месяцев к моменту того разговора. Он прекрасно видел, что Арс избегает машин и почти с ужасом отвергает каждое предложение сесть за руль — хотя и упоминал, что у него есть права. А сейчас они едут по трассе М-4 «Дон», и Арсений легонько улыбается, ловя глазами свет ночных огней, а Антон, увлеченно наблюдая за ним, наконец проваливается в сон.
…Просыпается он от того, что в глаза назойливо бьет солнце, а двигатель не работает. Несколько долгих минут Антон пытается включиться в реальность и, наконец, понимает: он спал так крепко, что не заметил долгих часов дороги и, конечно, не почувствовал остановки.
А почему они стоят?..
Антон выпрямляется в кресле, которое не помнит, как вообще разложил, и видит, что они стоят на заправке. Судя по небольшому количеству машин вокруг, еще очень рано, а солнце вовсю светит, потому что середина июня.
Прежде чем он успевает задаться следующим вопросом, водительская дверь открывается. Арс плюхается на сиденье — он сияет ярче этого солнца, будто и не ехал всю ночь за рулем, а в руках держит два бумажных стаканчика с логотипом.
— Доброе утро, — говорит радостным голосом и чмокает сонного Антона куда-то в скулу. — Думал тебя будить, вот кофе принес.
— Доброе, спасибо, — на автомате отвечает Антон, усиленно моргая.
— В туалет сходишь? Он тут на удивление приличный, и людей нет.
— Да… Да, щас схожу. — Антон зевает и вдруг осознает, что чувствует себя прекрасно отдохнувшим. — Где мы и сколько времени?
— Проехали Елец. Сейчас… — Он смотрит в навигатор, — пять двадцать. Как говорили, в семь — начале восьмого приедем в Воронеж.
Антон кивает, трет глаза, потом еще раз изучает лицо Арса.
— Ты как, не устал?
В ответ на него смотрят с такой лучезарной улыбкой, что становится понятно без слов: немного устал, конечно, но это совсем не мешает. И как же все-таки прекрасно, что Арс может произнести вслух пусть даже самые очевидные вещи.
~~~~~~~~
Ровно в семь сорок утра они подъезжают к дому, где живут Шастуны. Теперь за рулем уже Антон — поменялись перед въездом в город, чтобы Арсу не напрягаться на незнакомых улицах. И так ведь взял на себя самое сложное. Антон громко сглатывает и крепко сжимает руки на руле. Арсений накрывает его правую ладонь своей, и Антон сразу же переплетает их пальцы уже привычным жестом.
Ему страшно. Он не видел родителей уже много лет, и он не уверен, что хочет, потому что… Ну, перед мамой стыдно немного. А реакция отца на его приезд с мужчиной предсказуема, и Антон не хочет выслушивать все то, что знает заранее.
Но уже и сам все обдумал, и с Арсением несколько раз обсудили, и с родителями договорились. Не самая волнительная встреча в его жизни, если так подумать.
Он глубоко вдыхает, медленно выдыхает, потом тянется свободной рукой за телефоном, на котором активна сейчас новая, личная сим-карта, и… замирает в нерешительности.
— Эй, — тихонько зовет Арс. — Анто-он, посмотри на меня.
Антон послушно переводит на него взгляд. И, если честно, уже от этого немножко успокаивается. Ему мягко улыбаются, а потом Арс тянет его руку к своим губам и легонько целует тыльную сторону ладони.
— Я с тобой. Помнишь?
Его губы чуть дрожат в тщательно сдерживаемой улыбке — и Антон улыбается тоже. Потому что это его фраза, которую он сказал, наверное, миллион раз за время подготовки к операции Арса и его дальнейшей реабилитации после нее.
Так что Антон набирает номер, а второй рукой прижимает ладонь Арса к своей щеке. Целует коротко и снова прижимает, и кажется, что это прикосновение буквально высасывает из него все тревоги и растворяет их в небытии
— Да, сынок? — раздается в трубке чуть сонный голос мамы.
— Доброе утро, мам. — Антон старается говорить максимально непринужденно. — Не разбудил, проснулись?
— Да-да, конечно, мы уже ждем вас. Вы зайдете или?..
— Нет, давайте, может, вы спуститесь? — Он смотрит на Арса, и тот несколько раз кивает, подбадривая. — Поздороваемся, и мы поедем дальше. Устали, сама понимаешь…
Особенно он, да-да. Но они с Арсом решили, что лучше пока прощупать почву, а как следует пообщаться уже на обратном пути, чтобы не портить настроение ни себе, ни людям. Да и они действительно устали для похода в гости.
— Хорошо, сынок, сейчас идем.
И даже не стала ни о чем спрашивать. Все-таки мама иногда бывает очень понимающей.
Еще пару секунд Арс и Антон смотрят друг на друга, а потом, ничего не говоря, выходят из машины.
В этот же момент раздается пиликанье домофона, дверь открывается, и из нее почти выбегает мама. Они с Антоном сразу же встречаются взглядами — и, в принципе, все становится понятно. Антон улыбается неловко и делает шаг навстречу, мама тоже идет к нему. В какой-то момент все-таки срывается на бег и падает в объятия; Антон уже и забыл, каково обнимать ее, такую миниатюрную — согнувшись чуть ли не пополам и совсем не ощущая из-за этого неудобства.
Они обнимаются молча, плечи мамы сильно напряжены, и она даже не дышит, словно расплачется, если сделает хотя бы вдох.
— Привет, — только и говорит Антон, и мама чуть вздрагивает.
Проходит несколько минут, в которые никто не произносит ни слова и ничего не делает. И как-то интуитивно вдруг ощущается, что его здесь давно приняли и ждали, что сам он давно не злится, разве что разочарован немного. Но это ведь не повод окончательно разрывать отношения.
Антон поднимает взгляд, вспоминая, что отец вышел вслед за мамой. Тот так и стоит у входа в подъезд, косясь то на них, то на машину. Арсения старательно игнорирует.
Наконец мама чуть размыкает объятия, и Антон делает шаг назад. Глаза у нее, такие же зеленые, как у него самого, покраснели и мокро блестят, но мама держится, не плачет.
— Мам, познакомься, — спохватывается Антон и жестом просит Арса, который до этого мялся чуть в отдалении, подойти ближе. — Это Арсений. Арс, это моя мама.
— Здравствуйте, Майя Александровна, — говорит тот, приветливо улыбаясь и галантно целуя ей руку. Ох, дамский угодник, знает ведь, как создать о себе наилучшее впечатление!..
Впрочем, иначе он не был бы лицом крупной фирмы.
Майя чуть краснеет и сразу же вся расцветает, становясь совершенно счастливой.
— Да-да, Арсений, Антон мне о тебе рассказывал… Ой, ничего, что на ты? — тут же исправляется она. — Я просто по привычке…
— Разумеется, все в порядке! — тут же заверяет ее Арс, и Антон ни секунды не сомневается, что он говорит искренне.
Тут отец все же подходит к ним, решаясь тоже поздороваться. Антон весь напрягается, заставляет себя хотя бы притвориться спокойным — ради Арса, которому сейчас может достаться и которому так нужна будет моральная поддержка.
— Здравствуй, Антон, — чуть напряженно тянет Андрей и протягивает ему ладонь.
Антон не раздумывает — спокойно и уверенно пожимает его руку, чуть улыбаясь уголком губ.
— Привет, папа.
Тот выглядит если не удивленным, то по меньшей мере слегка растерянным. И Антон мысленно радуется, что имеет такой богатый опыт общения с людьми самой разной степени приятности — он с любым может быть вежливым и держаться достойно.
— Это Арсений, — представляет он без всяких пояснений. Всем ведь и так все известно и понятно. — Арсений, это Андрей Николаевич.
— Здравствуйте, — первым здоровается Арс и первым протягивает руку.
Ее пожимают далеко не сразу. Отец смеряет Арса пристальным взглядом, потом с минуту изучает его ладонь, как будто она может быть заразной. Антону так и хочется сказать, что гейство так не передается, но он, разумеется, держит мысли при себе. Ситуация уже почти становится неловкой, когда Андрей все-таки пожимает руку Арсения. Антон с мамой одновременно выдыхают.
— Здравствуй, — тянет Андрей на удивление спокойно. — Поговорим?
Антон вскидывается, Майя кладет ладонь ему на предплечье — выше неудобно доставать — и глазами советует дать отцу шанс. Антон в свою очередь смотрит на Арса, чуть наклоняется к нему и тихонько просит:
— Арс, только не напрягайся.
А то ведь может закатить монолог, вспомнить старые театральные привычки, а потом отогревай ему горло. Связки, хоть и работают нормально, все-таки еще не один месяц будут слишком слабы, пока окончательно не восстановятся.
Арс никак не реагирует, и они с Андреем отходят ближе к дому. Антон в панике смотрит на маму, та натянуто улыбается.
— Что вот он хочет ему сказать? — не выдерживает Антон. — Чтобы оставил в покое и дал мне вернуться на путь истинный? Чтобы, наоборот, любил и цветы всегда дарил? Или чтобы других мужиков не…
— Антош, — мягко перебивает мама, а потом тянется к его лицу и поправляет челку. И этот легкий жест из далекого детства сразу немного успокаивает. — Папа просто волнуется, сам знаешь. Он просто поговорит с ним, чтобы понять, что Арс за человек.
Антон смотрит на нее с недоверием.
— Хочешь сказать, что он, ну… Не против нас?
Мама чуть грустнеет и не сразу подбирает нужные слова.
— Понимаешь… Он недоволен, конечно, но ты давно уже взрослый, самостоятельный человек, и… На что тебе наше мнение? Делай так, как считаешь нужным. Папа… наверное, готов это принять. Не понять и не одобрить — но принять.
Антон смотрит на спокойно разговаривающих отца и Арса. И понимает, что это — большее, на что он когда-либо мог рассчитывать. А потом он спохватывается:
— Давай, может, ключи пока?
Майя тут же принимается ощупывать карманы и достает две небольших связки.
— Да, конечно! Вот, держи, сейчас гараж открою. Ты не боишься своего красавца-то у нас оставлять?
По правде говоря, Антон об этом уже думал — его слишком приметный дорогой автомобиль вполне может оказаться приманкой для воронежских хулиганов. Но вряд ли они полезут в гараж, чтобы разбить стекло и снять шины. И, на самом деле, в нынешние времена такое происходит редко.
— Да что с ним сделается? — Антон пожимает плечами. — А вам точно не трудно на целую неделю отдавать машину?
Майя только отмахивается.
Антон выгоняет их скромный серый «Ниссан», заодно приноравливаясь к незнакомой коробке передач, потом перекладывает вещи с заднего сидения одной машины в багажник другой. В этот момент к ним возвращаются Арс и Андрей — оба мрачные, но как будто друг друга понявшие. Антон вопросительно смотрит на Арса, и тот отвечает полуулыбкой и легким успокаивающим кивком.
Хочется застонать от облегчения.
Ну слава богу.
~~~~~~~~
Еще через полтора часа они останавливаются у деревянного забора, выходят из машины и полной грудью вдыхают чистый лесной воздух. Антон почти мгновенно пьянеет от этого запаха. Прямо сейчас бы упасть на траву и лежать так всю оставшуюся неделю отпуска!..
Впрочем, еще больше хочется показать всю эту красоту Арсу, а потом уютно сидеть вместе с ним у печки. На улице даже сейчас такая жара, что вряд ли им понадобится дополнительный обогрев — но посидеть рядом с печкой, мечтая о зимнем уюте, не мешает абсолютно ничего.
Он смотрит на Арса и ловит себя на том, что неконтролируемо улыбается.
Весь день они обустраиваются в маленьком деревянном домике, убирают пыль и паутины, меняют постельное белье. Баню решают оставить на следующий день, а пока им вполне хватает умыться прохладной водой — благо, что удобства родители устроили еще несколько лет назад.
«А вот в мое время…» — рассказывает Антон, лежа с Арсом в обнимку на мягкой кровати, и тот внимательно слушает каждое слово. А в какой-то момент целует и незаметно подминает под себя.
Теплые прикосновения, поцелуи в шею, смешанные с укусами, легкие постанывания — все это постепенно наращивает темп. Когда одежда и белье летят в сторону, и Арс оказывается у Антона между ног, тот неожиданно для самого себя смеется.
— Что? — бормочет Арс откуда-то снизу, почти не отрываясь губами от его тазовых косточек.
— Ты, значит, сегодня рулишь?
Арс вдруг останавливается и несколько долгих секунд вообще ничего не делает. Антон на это недовольно супится и уже собирается ворчать, но тот снова оказывается прямо над ним и, по-лисьи ухмыляясь, подмигивает.
— Если хочешь, потом поменяемся.
Антон ржет в голос, вот только смех быстро прекращается, уступая место хриплым стонам.
Это далеко не первый их раз, но даже в первый не было так чувственно и горячо. То ли чистый воздух действует, то ли смена обстановки, то ли подгоняет общая усталость от тяжелого дня — или просто именно в этот раз Антон чувствует особенно острое желание ощутить: они принадлежат друг другу. Во всех смыслах. И если не навсегда, то очень надолго.
Но, вероятно, навсегда.
Антон тянет Арса на себя, обнимает, скрещивает ноги у него на поясе и прижимает еще ближе, вдруг слишком сильно желая оказаться так близко, как вообще возможно. Хотя куда еще ближе, чем сейчас, когда его член так горячо и правильно наполняет внутри? Антон тихонько скулит и целует, куда придется, и Арс начинает плавно двигаться в нем, выбивая все более громкие стоны.
— Люблю тебя, — с придыханием говорит Арс чуть хрипло и постепенно ускоряется. — Антон… Слышишь? Люблю.
— И я… тебя… — Антон выдавливает из себя по слову, прерываясь то на стоны, то на поцелуи, — очень сильно… люблю…
До этого у них еще не получалось прийти к пику одновременно.
…А вечером они сидят на крыльце под одним пледом, отмахиваются от редких комаров и молча смотрят на закат. Так банально — и так все же по-особенному. Ведь такого заката из города не увидишь.
Антон прижимается ближе к теплому боку Арса, держит его за руку и поглаживает косточку его большого пальца, а Арс прижимается щекой к его макушке.
В моменты, как этот, совсем не страшно помолчать.