ждал ли он вообще?
Трагедия жизни — не в смерти. Трагедия жизни в том, чему мы позволяем умереть внутри нас, пока мы живы. Убил ли Чуя в себе любовь, или просто запретил ей распространяться в его теле? А ведь сердце билось чаще при взаимных взглядах с Осаму. Руки тянулись к его. Лоб ко лбу, губы к его губам. Но это ведь точно не любовь.
Осаму стоял у дверей в больницу, прислонившись к стене. На нем было бежевое пальто, выглядел чертовски привлекательно. От больного человека ни осталось и следа. Чуя не смог уйти. Не переборол свое желание подойти к нему, хотя здравый смысл кричал ему «беги». Но от любви, которой, конечно же, нет, ведь не устоишь, да?
— зачем ты пришел... Прошу тебя, уходи же. Найди себе кого-то другого..
— с другими не хочу, с тобой не получается.. - вздыхает Дазай, вытаскивая что-то из кармана.
— не хочешь говорить и ладно, прочти это. - Дазай всовывает ему в руки небольшой конверт. Чуя сжимает его в кулаке, но не сильно, чтобы потом письмо было можно прочесть. А собирался ли он его читать..
— я не хочу отношений, Дазай. - отнекивается Чуя, пряча взгляд в пол, и будто сильнее сжимая руку в кулак.
— ты забыл добавить «с тобой». - ответил Дазай, отталкиваясь от стены. По его щеке скатилась слеза, но он скорее умрет, чем признается, что плакал.
Чуя сел за стол в своём кабинете. Конверт отложил в сторону, и принялся за папки. Ему это все не нужно. Какие там чувства? К пациенту, к мужчине... он скорее задушит себя стетоскопом , чем признается, что желает касаться чужой руки, сжимать ее в своей, наконец прикоснуться к его щеке, шеи, телу... губами к губам.
Чëрт, совсем не те мысли, которые должны быть на работе. У него сегодня две операции, нельзя давать себе расслабляться. Чуя помотал головой, отгоняя навязчивые мысли. Он не любит Осаму. Да он даже не нравится ему. Что там говорить - Чуя о нем даже и не думает. Всего-то 24 часа.
Конверт пролежал закрытым до самого конца смены. Накахара потянулся на стуле, выключил компьютер и уже хотел было уйти домой, но в глаза все же бросилось то письмо, что оставил Дазай. Он не хотел его открывать. Что-то невиданное отталкивало рыжего от этого. А быть может он сам.
— ничего ведь не изменится, если я прочту. - высказался вслух Накахара, отставляя сумку в сторону. Лист бумаги смахивал на тот, что использовали в прошлом для печатки книг. Чуя подметил, что это было похоже на те письма, что писали друг другу в 18-19 веках влюбленные:
«Все, что я сказал тогда, было абсолютной правдой. Я люблю тебя. Не меньше. Нравишься слишком мало, чтобы описать спектр моих чувств к тебе. Я решаю написать тебе от руки, чтобы это было более искренно. И я делаю это впервые..
Я никогда никого не любил.. Точнее нет, конечно любил, просто всегда терял это и мне стало страшно впускать кого-то в свою жизнь. А потом появился ты и разрушил стены вокруг моего сердца. Одним небольшим толчком освободил меня из моих собственных пут. Я не знаю, как делать тебя счастливым, я и улыбку твою не вижу, но быть может у меня могло бы получиться, если бы ты мне помог? Скажи мне, что тебя радует, я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Расскажи мне о своей боли, что сдерживает в тебе улыбку. Я буду любить тебя там, где болит, сильнее.
Этот мир.... он ведь ничего не значит. Без тебя я никому не нужный мальчик. Без тебя мне не нужен рассвет, другой жизни без тебя нет..
Если бы моя любовь была морем, то оно было бы самым чистым, самым спокойным и прекрасным. Если бы моя любовь могла стать ветром, это был бы самый сильный и тёплый ветер на свете, он бы нес с собой запах весны и счастья. Будь она розой, красивее и нежнее этого цветка не было бы во всём мире, а воплотись она в солнце, оно бы светило бесконечно и согревало всё вокруг. Моя любовь к тебе это что-то такое, что сложно описать словами.
Конечно, мы все еще плохо друг друга знаем, но я хочу узнать тебя. И, узная, я приму тебя со всеми недостатками. Приму разбитым и сломанным. Я буду любить тебя, даже если тебе будет слишком больно оставаться в этом мире. Я буду рядом, Чуя. Постараюсь поднять тебя на ноги, если тебе будет это нужно. Пожалуйста , дай мне шанс, я всего лишь хочу любить и быть любимым.
Тебе необязательно прямо сейчас сходить по мне с ума, но если я тебе хоть чуточку нравлюсь, можешь ли ты сделать шаг на встречу ко мне?
Встретимся в «цветение сакуры» в 21:00 сегодня вечером. У большого дерева сакуры. Этот парк недалеко от больницы, ты сможешь успеть после работы. Если не захочешь... то по твоему желанию я исчезну из твоей жизни.
Осаму. »
Часы показывали ровно 9. Что-то внутри Чуи колыхнуло и он, не закрывая кабинет, не снимая с себя халата, выбежал из больницы, слушая вслед, как медсестры и другой персонал кричали, спрашивая, что же у него произошло. Но он не обратил на них внимания, ускоряя темп бега в сторону парка. Чуя не умолял, но всеми фибрами надеялся, что Осаму будет все еще ждать его, сидеть где-то на скамейке у сакуры, пиная камушки ногами.
Резинка с рыжих волос сползла и волосы растрепались, выглядя небрежно. В любой другой день это имело бы для Накахары значение, он бы остановился и перевязал хвост, но сейчас...
Чуя останавливается, упирая ладони в колени. Пока пытался выровнять дыхание, осматривал людей, пытаясь найти в них высокого брюнета в бежевом пальто и с вьющимися волосами, который, признаться честно, запал в его душу. Накахара запоздало понял, что они даже не обменивались номерами, а значит эта встреча была единственныи шансом на разговор. И этот шанс исчерпал свое время.... Осаму здесь не было. Он уже ушел. А ждал ли он вообще?