бездна боли человека, который не улыбается
— ну и по итогу прибежал потом извиняться. - закончил Накахара свой рассказ о мужчине, который назвал его идиотом, из-за того, что тот поставил ему «неверный» диагноз.
Рыжий не впервые рассказывает Дазаю о своих проблемных пациентах. Он никогда не называл их глупыми или тупыми. Не всем дано понимать какие-то вещи. Даже столь очевидные, которые им говорит врач.
Он являлся чудесным человеком. Всегда был тактичен и добр, пусть и по его внешнему виду такое сказать было сложновато. Чуя прекрасный врач, который все спокойно перескажет по десять раз и успокоит волнующихся о своем здоровье. Таким он был человеком. Но он не улыбался. Нет, ну было один раз, когда он все-таки улыбнулся Осаму. Это было в первую неделю нахождения его в больнице. Но начинается третья и еще ни разу после того дня уголки его губ не дрогнули даже в мимолетной улыбке. А ведь она у него красивая...
Осаму хотелось бы, чтобы он улыбался. Но ему на это повлиять просто не под силу...
Чуя что-то писал в своем планшете. Кажется историю пациента. Он часто это делал возле кровати Осаму. Часто в целом проводил с ним время. Только он один из всех, кого Дазай помнит, смотрел ему прямо в глаза так, словно он что-то значил.
Дазай бегает по его лицу, рассматривая каждый сантиметр кожи старшего, примечая для себя то, как Накахара прикусывает губу и сводит брови, когда о чём-то думает. Иногда он постукивал стилусом по планшету, отчего создавался не самый приятный звук. Но Дазаю нравилось это. Ведь в какой-то момент он начал ценить больше то, что рыжий просто сидел с ним.
— ты можешь сегодня со мной погулять? - спрашивает Осаму, прерывая Чую из его раздумий. Рыжий отнимает взгляд от планшета, складывает руки замком на коленке и смотрит на брюнета.
— лучше попроси медсестру. Я сегодня занят сильно. Даже не говорю сейчас почти с тобой. - Осаму собирался что-то сказать, но видимо Накахара и так все понял без слов.
— а завтра и послезавтра у меня выходной. Будешь два дня без меня. - брюнет показушно надул губы в отчаянии. Чуя снова постучал по гаджету стилусом, а после встал с кресла. Он остановился у двери.
— приеду завтра. Погуляем немного. Сейчас мне нужно идти работать. - Накахара открыл дверь, собираясь выйти из палаты, но тут он внезапно вспомнил важный аспект:
— И еще: к часу за тобой придут на рентген. Не спи и поешь фрукты, что я принес.
— ты принес фрукты? - удивился Осаму. Чуя стукнул себя по лбу, быстрым шагом направляясь в ординаторскую. Купить - купил, отдать больному - забыл.
Чуя вручил пакет Осаму в руку. И прежде чем уйти , спросил, нужна ли юноше помощь. Чертовски заботлив. У Осаму сердце заходится при взглядах Накахары, от его заботы, его глаз и в целом всего, что связано с рыжим врачом.
Незначительные акты любви и доброты являются лучшими моментами человеческой жизни, особенно когда ты всю жизнь всегда получал от других боль.
Каждый заслуживает того человека, кто будет считать его слишком важным, чтобы потерять. Дазай Осаму всегда хотел быть кем-то для кого-то. Таким же важным и нужным. Быть тем, кого бы любили.
В мысли вбивались желания быть любимым Чуи. Одиночество внутри Дазая начинает его съедать и он просто не вывозит это чувство в себе.
Казалось, за годы жизни, когда тебя не любили, можно было выработать рефлекс, какое-то привыкание, но для Дазая с каждым годом это привыкание ни то, что не увеличивалась, оно совсем не появлялось. Люди привыкают к чему-то, когда перестают надеяться. А у Осаму еще есть шанс.
На рентгене Дазаю сообщили, что его кости уже почти срались. Неделя-две и его смогут выписать, но особой радости он не ошутил. Тогда ведь придется лишиться того, что он только обрел....
Он пытался удержать то, что ему и вовсе никогда не принадлежало. Сейчас Чуя общается с ним из жалости, из желания только помочь, потому что ну такой он человек. Всем и всегда хочет помочь, на то он и врач. Если между ними будет десять шагов, Чуя не сделает ни одного. Но будет смотреть на Осаму так, как будто готов сделать все десять. Нет, не Чуя дает надежды, просто Осаму хочет ощутить себя частью чего-то важного, а потому видит все розовыми очками.
— я всё хотел у тебя спросить... - начинает Чуя, выкручивая коляску из дворика больницы. Он все-таки сдержал обещание и приехал после обеда в свой выходной.
— в нашу первую встречу мой босс сказал мне про тебя «ты хоть знаешь кто это? » Почему он так сказал?
— просто у меня есть деньги, а люди бояться тех, у кого они есть. - Накахара остановился у входа в парк, в который вез Дазая, дабы прогуляться там.
— что-то не так?
— да нет, но... То есть ты типа какой-то знаменитый чел? Мафия? - Дазай громко рассмеялся, закрывая лицо руками. Накахара обошёл коляску, присаживаясь на корточки рядом с Дазаем.
— смеешься.. Мне нравится. - мгновение и смех Осаму стих, а на смену ему пришло смущение. Он все еще скрывался за руками, потому его красного лица не было видно, но всё после он отнял их от лица и взглянул на Накахару, который сидел с ним вот так близко, удерживая свои руки на бедрах брюнета.
— еще бы и ты побольше улыбался, было бы чудесно. - Осаму быстро вышел из этой неловкой ситуации своим неким возмущением. Чуя отвел взгляд от юноши и встал с корточек. Он не улыбнулся. Более того, он никак на это не отреагировал, вновь хватаясь за ручки, продолжая путь к парку. И внезапно он стал холодным, как лёд. Таким болючим, когда морозной зимой передержал в руке сосульку. Почти не говорил и был будто в своем мире. И тут к Дазаю пришло осознание : Чуя Накахара падает в бездну той боли, с которой сейчас пытается справиться.