ALMAZ

Закатное солнце медленно тонуло за горизонтом, оставляя за собой золотую полосу над Босфором, а холодный ветер гнал волны, разбивая их о скалы. Ферит завёл машину, его пальцы всё ещё дрожали, сжимая руль с такой силой, что костяшки побелели. В салоне висела тишина, густая и тяжёлая, прерываемая лишь гулом двигателя и их неровным дыханием. Он бросил взгляд на Сейран — её платье было смято, волосы растрепались, выбившись из аккуратной причёски, а босые ноги, покрытые мурашками от холода, дрожали на кожаном сиденье. Их страсть на обочине оставила след не только на её теле, но и в его душе — смесь вины, тревоги и любви сжигала его изнутри. Он чувствовал себя виноватым за то, что потерял контроль, за то, что гнев вылился в этот бурный порыв, но её близость всё ещё пульсировала в его венах, как огонь.

— Сейран, — начал он тихо, его голос был хриплым, надломленным, полным раскаяния. Он сглотнул ком в горле, не отрывая глаз от дороги. — Прости меня. Я... я вышел из себя. Не хотел так. Не хотел, чтобы всё было... вот так.

Она повернула голову, её глаза, ещё красные от слёз, блестели в полумраке салона. Её губы дрогнули в мягкой, почти робкой улыбке, и эта улыбка, такая знакомая и родная, ударила его прямо в сердце. Сейран протянула руку, её пальцы, холодные и дрожащие, нашли его ладонь на рычаге передач. Она сжала его руку, её прикосновение было тёплым, несмотря на холод её кожи, и в этом жесте было столько нежности, что у Ферита перехватило дыхание.

— Мне даже понравилось, — сказала она, её голос был тихим, с лёгкой насмешкой, но в нём дрожала искренность. Она слегка наклонила голову, глядя на него с той смесью любви и озорства, которая всегда обезоруживала его.

Ферит замер, его брови приподнялись в удивлении, а затем он не сдержал усмешки. Напряжение, сковывавшее его грудь, начало таять, как лёд под её взглядом. Он бросил взгляд на её ноги — босые, с лёгкими следами грязи от обочины, они дрожали от холода, и это зрелище кольнуло его вину ещё сильнее. Не говоря ни слова, он одной рукой стянул с себя куртку, бросив руль на секунду, и накрыл её ноги, его пальцы задержались на её коленях, поглаживая их с такой нежностью, что Сейран невольно затаила дыхание.

— Ты замёрзла, моя госпожа прокурор, — пробормотал он, его голос стал ниже, мягче, с лёгкой хрипотцой, от которой по её спине пробежали мурашки. Он наклонился к ней, его тёплое дыхание коснулось её лица, и его губы нашли её — поцелуй был мягким, почти робким, но полным извинений и любви. Он задержался на мгновение, чувствуя, как её губы отвечают ему, и прошептал: — Надо было оставить тебя в тепле, а не... ну, ты поняла.

Сейран рассмеялась, её смех был лёгким, как звон колокольчиков, и этот звук разогнал остатки его тревоги. Она откинулась на сиденье, её рука всё ещё сжимала его, а пальцы другой руки играли с краем его куртки.

— О, я всё поняла, Ферит Корхан, — поддразнила она, её глаза блестели в свете фар встречных машин. — Ты просто не можешь держать себя в руках, когда я рядом. Это твоя слабость.

— Это ты виновата, — он подмигнул, его рука осталась на её ноге, тёплая и успокаивающая, его большой палец рисовал круги на её коже. — Слишком красивая, даже когда выводишь меня из себя. Особенно когда выводишь.

Она закатила глаза, но её щёки порозовели, и она прижалась к его плечу, её волосы коснулись его шеи, оставляя лёгкий аромат её духов. Машина неслась по дороге в Стамбул, и этот момент был их — интимный, тёплый, с лёгким оттенком юмора, который всегда спасал их от бурь. Ферит чувствовал, как её тепло проникает в него, смывая гнев, и впервые за день его сердце билось ровно.

Когда они подъехали к дому, свет из окон лился на улицу, обещая уют и тепло. Ферит заглушил двигатель, и они вышли, их шаги хрустели по гравию. Войдя в гостиную, они замерли, их сердца сжались от милоты, что развернулась перед глазами. Яман Корхан, этот суровый мужчина с доброй душой, сидел на ковре, скрестив ноги, и играл с Хаят в куклы. Его большие руки, привыкшие держать руль или стакан виски, неуклюже пытались натянуть крохотное нечто на Барби, а Хаят, сидя рядом, командовала с серьёзным видом:

— Нет, деда, не так! Ей нужна юбка, а не штаны! Ты всё путаешь!

Яман театрально вздохнул, его брови поднялись в притворном отчаянии, но глаза сияли такой любовью, что Ферит почувствовал ком в горле. Рядом Сарп, с сосредоточенным лицом, расчёсывал волосы другой куклы, его пальцы, грубые от жизни, неуклюже держали маленькую щётку. Он поднял Барби, словно произведение искусства, и гордо заявил:

— Хаят, эта теперь самая стильная в Стамбуле. Посмотри, какие локоны!

Ферит и Сейран переглянулись, их губы дрогнули в улыбке, а сердца затопило тепло. Хаят заметила их, её глаза загорелись, и она вскочила, бросившись к Фериту с криком:

— Дядя Ферит! — она схватила его за руку, её маленькие пальцы сжали его ладонь с такой силой, что он рассмеялся. — Иди играть со мной!

— Как прикажешь, моя розочка, — он подмигнул, позволяя ей утащить себя к ковру. Его сердце сжалось от нежности, когда он опустился рядом с ней, чувствуя, как её маленькая рука тянет его за рукав.

Сейран покачала головой, её улыбка стала шире, и она направилась на кухню, где Шебнем колдовала над ужином. Аромат жареного мяса, шафрана и свежих трав наполнял воздух, обволакивая её уютом. Шебнем обернулась, её взгляд скользнул по Сейран — по её смятому платью, растрёпанным волосам и лёгкому румянцу на щеках. Она прищурилась, её губы растянулись в лукавой улыбке.

— Похоже, у тебя был секс, — выпалила она, не сдерживаясь, её голос был полон озорства.

— Шебнем! — Сейран ахнула, бросаясь к ней и зажимая ей рот рукой, её щёки вспыхнули. — Ты чего кричишь? Все услышат!

Шебнем засмеялась, её смех приглушился ладонью, но глаза блестели от веселья. Она оттолкнула руку Сейран, продолжая хихикать.

— Аллах, серьёзно? — она вытерла слёзы от смеха. — Он так выскочил из дома, когда узнал про Альпа, но я не думала, что он выпустит пар вот так. Хотя... с Феритом это ожидаемо.

— Сарп сказал ему или ты? — спросила Сейран, её голос дрожал от смущения, но в нём сквозила лёгкая обида.

— Я ничего не говорила, — Шебнем пожала плечами, её улыбка стала шире. — Но у твоего брата язык как помело. Не удивлена, что он проболтался.

— Я хотела сказать сегодня, — вздохнула Сейран, её пальцы нервно теребили край платья. — Когда Ферит и папа Яман будут здесь. Но у Сарпа всегда свои планы.

— Думаю, это к лучшему, — Шебнем игриво поиграла бровями, её голос стал заговорщическим. — И стресс сняли, и Ферит с дядей Яманом не будут крушить всё после ужина. Поможешь мне, госпожа прокурор?

— Ты невыносима, — Сейран закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке. — Я переоденусь и вернусь.

— Надень что-нибудь сексуальное, — Шебнем прищурилась, её тон стал серьёзным, но глаза искрились. — Хочу смотреть, как Ферит Корхан мучается весь вечер.

— Аллах, помоги мне, — пробормотала Сейран, уходя, её смех эхом отозвался в коридоре.

Ужин был тёплым, семейным, полным смеха и любви. Стол ломился от блюд: сочное жареное мясо, рис с шафраном, свежий хлеб, салаты с оливковым маслом и специями — всё, что Шебнем готовила с душой. Яман сидел во главе стола, его добрые глаза сияли, пока он рассказывал Хаят истории из своего детства, его голос был низким, успокаивающим, как прибой.

— И вот, моя маленькая розочка, — говорил он, наклоняясь к Хаят, — я однажды поймал рыбу размером с тебя! Но она утащила меня в воду.

Хаят хихикала, её маленькие ручки тянули его за рукав, требуя продолжения. Она сидела рядом с Феритом, уплетая еду и то и дело дергая его за руку.

— Дядя Ферит, а ты был маленьким? — спросила она, её большие глаза смотрели на него с любопытством, и в этот момент Ферит почувствовал, как его сердце сжимается от любви.

— Был, моя розочка, — он улыбнулся, подмигивая ей. — Даже меньше тебя. Такой маленький, что Сарп меня на руках носил.

Сарп, сидя напротив, подхватил с ухмылкой:

— О, он был таким мелким, что я его в кармане таскал.

— Врёшь, дядюшка Сарп, — Ферит бросил в него кусочком хлеба, его глаза блестели от смеха, и вся комната взорвалась хохотом.

Сейран, переодевшаяся в облегающее платье цвета бордо, сидела рядом с Феритом. Её волосы мягкими волнами падали на плечи, а ткань подчёркивала каждый изгиб её тела. Она ловила его взгляды — то, как его глаза задерживались на её шее, на её талии, и как он тут же отводил их, смущённый и заворожённый. Её губы дрогнули в улыбке, и она слегка коснулась его ноги под столом, заставив его вздрогнуть. Шебнем, сидя рядом с Сарпом, подмигнула ей, явно наслаждаясь его мучениями.

— Дядя Яман, а ты тоже готовил нам еду, когда мы были маленькими— сказала Сейран, её голос был мягким, полным тепла, когда она посмотрела на Ямана.

— Конечно, дочка, — Яман улыбнулся, его лицо смягчилось от воспоминаний. — Помню, как ты и Сарп требовали мой кебаб каждые выходные. А Ферит всегда сжигал хлеб, пытаясь помочь.

Все рассмеялись, Хаят хлопнула в ладоши, её звонкий голосок добавил уюта этому вечеру. Ферит смотрел на неё, на Сейран, на Ямана, и чувствовал, как его душа наполняется чем-то большим, чем он мог описать.

После ужина Хаят уснула на руках Шебнем, и её уложили спать. Сейран, Ферит, Сарп и Яман собрались в кабинете Казыма. В комнате пахло старым деревом, кожей и виски, который Яман разлил по стаканам. Сейран стояла у стола, её руки нервно сжимали край, пальцы дрожали, пока она рассказывала о визите Альпа Волкана. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.

— Он приходил ко мне на днях, — начала она, её взгляд метался между Феритом и Яманом. — Хочет два дока «Алмаза», те, что у его территории. Говорит, что хочет очистить имя и уйти из бизнеса.

Яман слушал, потягивая виски, его лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели, в них вспыхнул гнев — холодный, сдержанный, как буря, затаившаяся за горизонтом. Он медленно поставил стакан на стол, его пальцы сжали стекло, и тишина в комнате стала почти осязаемой.

— Я не верю этому парню, Сейран, — сказал он, его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась тяжесть. — Он не выйдет из игры. Он продвинет свой бизнес шире, получив доки. — Он обвёл взглядом кабинет, его глаза задержались на старых полках. — У твоего отца должна была быть информация на всех нас, вплоть до того, сколько раз мы ходим в туалет. Прошу прощения за это. Он тебе ничего не передавал, милая?

Сейран опустила взгляд на стол, её пальцы сжались сильнее, ногти впились в ладони. Её голос дрогнул, когда она заговорила.

— Нет, папа Яман, — призналась она, её грудь сжалась от старой боли. — В последний раз я говорила с ним четыре года назад, когда он отправил меня в Лондон.

— Что? — Яман чуть не поперхнулся, его глаза расширились, полные недоумения и боли. Он поставил стакан с глухим стуком. — Как это, дочка?

— Я не хотела с ним говорить, — её голос стал тише, слёзы подступили к глазам, но она сдержала их. — Когда он звонил, Шебнем брала трубку, а я только слушала. Он не посмел бы передать что-то важное по телефону.

— Как такое возможно? — Яман встал, его голос дрожал от эмоций, он шагнул к ней, его большие руки сжались в кулаки. — Ты не говорила с ним всё это время?

— Дядя Яман, а как иначе? — Сарп оторвался от окна, его тон был резким, полным горечи. Он подошёл к сестре, положив руки ей на плечи, и сжал их, словно защищая. — Мой отец даже в тюрьму не звонил, не спрашивал, как я. Если бы я знал, как он поступил с Сейран, я бы плюнул ему в лицо. Он нас бросил.

— Сынок, прекрати, — Яман повысил голос, его тон стал серьёзным, но в нём дрожала боль. — Ваш отец любил вас.

— Наш отец любил работу, — отрезал Сарп, его глаза сверкнули. — Ты заботился о нас больше. Дом сгорел — ты купил этот. Я сломал руку — ты вёз меня в больницу. Ты был на каждой тренировке, учил нас готовить, брал в загородный дом. Сейран бежала к тебе за помощью с учёбой. Где был он? А Ферит, кстати, там начал совращать мою сестру.

— Сарп! — в один голос воскликнули Ферит и Сейран, их лица вспыхнули от смущения.

— Но это не важно, — продолжал Сарп, его голос смягчился, он посмотрел на Ямана с благодарностью. — Ты был рядом, дядя Яман. Я считаю тебя своим отцом, а не его.

Яман отвернулся, его рука поднялась к лицу, вытирая слезу, что скатилась по щеке. Его голос дрогнул, когда он заговорил, глядя на волны Босфора за окном.

— А вы всегда были моими детьми, — прошептал он, его грудь сжалась от эмоций. — Всегда.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и тёплая одновременно. Сейран прервала её, её голос был тихим, но решительным.

— Возможно, что-то есть в подвале, — сказала она, её пальцы разжались, оставляя красные следы на ладонях. — Отец хранил там документы.

— Здесь есть подвал? — Ферит удивлённо вскинул брови, его голос был полон недоумения. — Серьёзно?

— Ты будто тут впервые, — протянул Сарп с насмешкой. — Конечно, тебя кроме комнаты моей сестры ничего не интересовало.

— Сарп, заткнись, — устало крикнула Сейран, её щёки снова вспыхнули.

— Ладно, дети, — Яман хлопнул в ладоши, его голос стал громче, но в нём чувствовалась теплота. — Поступим так: я поеду к одному человеку, узнаю о доках и перевозках. А вы подумайте, где Казым, да упокой Аллах его душу, мог спрятать информацию.

— Поехать с тобой, отец? — Ферит шагнул ближе, его рука сжалась в кулак.

— Нет нужды, сынок, — Яман похлопал его по плечу, его ладонь была тёплой и тяжёлой. — Пойду попрощаюсь с внучкой. Она такая сладкая, Сейран.

Сейран улыбнулась, её глаза смягчились. Сарп направился к двери, бросив через плечо:

— Сделаешь мне кофе, сестрёнка?

— Конечно, дорогой, — ответила она, но не успела шагнуть, как Ферит притянул её к себе. Его руки обвили её талию, прижимая к груди, и она почувствовала, как его сердце бьётся под её ладонью.

— Я люблю тебя, знаешь? — прошептал он, его губы коснулись её, оставляя мягкий, тёплый поцелуй. Его дыхание смешалось с её, и в этот момент весь мир сузился до их двоих.

— Знаю, — она потерлась носом о его нос, её голос был тихим, полным любви. — И я тебя.

Они слились в поцелуе, глубоком и нежном, Ферит потянул её к столу, его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, но их прервал суровый голосок Хаят из дверного проёма.

— Дядя Ферит останется на ночь? — спросила она, скрестив руки, её взгляд был точь-в-точь как у Ферита в гневе, и Сейран не сдержала улыбки.

— Ты против, мини-розочка? — Ферит отошёл от Сейран, присев перед девочкой, его глаза блестели от нежности.

Хаят осмотрела его с ног до головы, её маленькое личико было серьёзным.

— Только если ты приготовишь мне завтрак, — заявила она, её тон был непреклонным. — И не шоколадные блины.

— А что ты хочешь? — спросил он, его голос стал мягче, он наклонился ближе, чувствуя, как его сердце тает от её слов.

— Догадайся сам, — хмыкнула она, ткнув пальцем ему в висок, подмигнула маме и убежала, её шаги застучали по лестнице.

— Что это было? — Ферит повернулся к Сейран, его брови поднялись в недоумении, но губы дрогнули в улыбке.

— Твоя дочь заказала завтрак, папа Ферит, — ответила она, её смех был лёгким, как ветер.

— Дашь подсказку? — он шагнул к ней, его рука потянулась к её талии.

— Догадайся, — она провела рукой по его волосам, её пальцы задержались в его тёмных прядях, и упорхнула вниз, оставив за собой звонкий смех.

— Они обе сведут меня с ума, — пробормотал Ферит, но его глаза сияли, а сердце было полно любви.