скали
Ночной клуб остался позади — с яркими огнями, вспышками, криками и басами, которые до сих пор отдают в груди. Уставшие, разгорячённые, немного пьяные от адреналина и тепла друг друга, они, толпой, вышли на улицу. Весенний воздух пах пыльным асфальтом, уже не холодный, но и не тёплый. Съёмочная команда, Серёжа, Артём, пару техников — все направлялись к вокзалу.
Поезд до Берлина отправлялся около полуночи. И этот чёртов состав был не самолётом и даже не уютным междугородним автобусом, а самым настоящим, вагонным поездом — двухэтажным, с редкими удобствами, но с какой-то особой, хулиганской атмосферой. Купе было общим. Без дверей. Полки — двухъярусные, и, разумеется, рассчитанные на компании. Без перегородок. С мягким светом, жужжанием колёс и странным электричеством, которое витало в воздухе.
— Ну чё, расселимся? — протянул кто-то.
Серёжа уже полез первым, явно прицеливаясь на среднюю полку.
— Вот сюда сядем? — обернулся он к Амелии.
Но рядом прошёл Дима, будто мимоходом закидывая сумку на ту же полку и глядя на неё из-под капюшона:
— Она со мной.
Не вопрос. Утверждение.
— А? — не понял Серёжа.
— Она. Со мной, — повторил тот, чуть шире усмехнувшись. — Проблемы?
Амелия сдержала ухмылку, мельком глянув на Диму. Он уже без церемоний залез на место, расправляя куртку как подушку. Похлопал ладонью по матрасу рядом с собой.
— Ну ты же не против, Амель? — добавил, вытягивая ноги. — А то, если чё, могу уступить Серёже…
— Пошёл ты, — хмыкнула она и тоже забралась на полку.
Серёжа только вскинул брови и отошёл к другой ячейке, бурча что-то про «боже, как дети».
Они устроились — он сбоку, она рядом. В поезде было тепло. Пледы тонкие, но уютные. Они лежали почти в обнимку — не потому что хотели, а потому что пространство диктовало своё. Колени касались, пальцы то и дело зацеплялись за локоть или запястье. Он повернул к ней лицо, кутаясь в плед и тихо сказал:
— Слушай, ты пахнешь так, будто я где-то уже тебя целовал.
Она подняла брови.
— Где? На станции? Или в гримёрке, когда извинялся и шептал мне в висок, что любишь?
— Ага, вот там, — усмехнулся он. — И ещё в голове. Потому что, честно говоря… думаю об этом слишком часто. Даже бесит.
— Не думаю, что ты способен так часто думать об одном человеке, — сказала она, чуть насмешливо.
— Ага. Ну, тогда у меня вирус. Ты где-то у меня в системе. Даже когда я сплю.
Она не ответила. Просто смотрела. Их лбы почти соприкасались. Свет от верхней лампы падал на его щёку, глаза были полутёмными, но живыми, игривыми. И — что-то ещё. Глубже.
— Ну что? Опять злишься? — прошептал он.
— Уже нет, — сказала она мягко. — Но я держу это при себе. Про запас. Вдруг снова понадоблюсь как мишень для подколок.
Он тихо засмеялся. Протянул руку, и пальцы на секунду коснулись её бедра. Она шлёпнула его по руке, но не сильно.
— А вот это я помню, — хмыкнул он. — Мягкие ляшки. Моё личное утешение.
— Ты щас опять ляжешь без зубов.
— Но зато рядом с тобой, — не отступал он.
Она снова слегка ударила его подушкой. Он отнял у неё подушку в ответ, потом они коротко заборолись, но так, лениво. Почти мило. Он навалился грудью, их носы снова оказались близко.
— Дим, — сказала она тише. — А ты не боишься, что я в какой-то момент тоже поиграюсь и отойду?
— Боюсь, — ответил он честно. — Особенно потому, что с тобой... не хочется играть. Хочется остаться.
Она замолчала. Долго. Не потому, что не знала, что сказать. Просто позволяла моменту быть. Вибрации поезда под их телами, еле слышные звуки из соседнего купе, дыхание — её чуть быстрее, его — чуть тяжелее.
— Это всё поезд, — сказала она наконец. — Он делает людей сентиментальными.
— И ты хочешь сказать, что твои колени, которые ко мне прижались — это тоже поезд?
— Это анатомия. — Она усмехнулась. — Я — девушка с мягкими частями тела, извини, если это мешает.
— Это не мешает, Амель, — сказал он уже глубже, тише. — Это спасает. Когда ты вот так рядом, мне, блядь, проще быть нормальным.
Она посмотрела в его глаза. В этот момент он не играл. Совсем.
— Ладно, — сказала она, — до утра можешь полежать рядом. Без шуточек. Но руку с бедра — убери.
Он поднял ладони, будто сдавался.
— Есть, командир. Но знай — я был счастлив.
И она тихо рассмеялась, впервые за день так искренне.
Ночь шла. А поезд стучал — будто сердце, где двое давно перестали бояться друг друга, но всё ещё не знали, куда заведёт это странное, сбивчивое, обжигающее чувство.
---
Отель в Берлине оказался не таким роскошным, как в Вроцлаве, но внутри всё равно было уютно: тёплые стены, большие окна и характерный для немецких гостиниц минимализм. Группа быстро разобралась с ключами, и каждый пошёл в свой номер — кто-то спать, кто-то душ принять, кто-то просто проветрить голову после дороги.
Амелия, подняв чемодан по лестнице, скинула куртку на кровать и сразу подошла к зеркалу. Волосы — в порядок. Глаза — сияют. Усталость… да, есть, но, чёрт возьми, ей захотелось немного поиграть. Немного уколоть. Немного надавить.
С телефоном в руке она присела на подоконник, пролистывая ленту TikTok. Сквозь шум в голове, среди трендов и звуков, один трек бросился в глаза — “ты моя русская кукла” от Scally Milano. Громкий, дерзкий, насыщенный басом и с этим вызывающим настроением — тем самым, что идеально подходил под её план.
— Ну, привет, конфликт, — усмехнулась она и нажала "добавить в избранное".
Она прекрасно знала, насколько у Димы с этим исполнителем личное. Биф. Обидные строки, публичные наезды. Тот трек, что был как игла под ноготь. Вот и хорошо.
Амелия встала, включила музыку в номере, выбрала один из своих чёрных топов, короткую юбку, заплела волосы в небрежный хвост, оставив несколько прядей по бокам. Макияж — минимальный, но с акцентом на глаза. Образ вышел дерзкий, вызывающий.
Она встала перед телефоном, настроила съёмку. Музыка заполнила номер, и с первым битом она начала двигаться — плавно, чуть вызывающе, с тем флером, что одновременно раздражает и завораживает. В какой-то момент она провела пальцами по бедру, потом взгляд — прямо в камеру, надменный, играющий.
— "Ты моя русская кукла..." — пробурчал динамик, и Амелия улыбнулась. В её голове чётко формировалась картинка, как Дима это видит. Листает, видит, замирает. Скулит. Или злится. Или просто сжимает кулаки, потому что знает — сделано нарочно.
Именно этого она и хотела. Игра. Немного яда в мёде.
Она загрузила видео, выждала пару секунд и бросила телефон на кровать.
— Посмотрим, как быстро ты это увидишь.
---
Через пару часов в их общем чате начали сыпаться сообщения. Сначала нейтральные — про ужин, репетицию и время выхода. А потом:
Серёжа:
Амелия ты чего, ебанулась?))
Ты же знаешь, что это за трек))
Вася (басист):
ахаха Дима сейчас взорвётся
Артем (техник):
я слышал он уже на балконе бьётся от непонимани и глазами по пол лица
Амелия улыбнулась. Сработало.
Через пару минут пришло личное сообщение от Димы:
Ты серьёзно?))
Русская кукла?
Меня на скали мило.
Она не ответила. Специально. Пускай подгорит.
Прошло ещё десять минут, и в дверь номера постучали.
Глухо. Дважды.
Она встала, немного подправила волосы и открыла.
На пороге стоял он — в чёрной футболке, тени под глазами, волосы чуть растрёпаны, но выражение лица выдало: да, он видел. Да, он горит.
— Красиво, — сказал он, проходя мимо неё в номер, не дожидаясь приглашения.
— Ага, — коротко ответила она, прикрывая за ним дверь.
— Ты хотя бы понимаешь, как это выглядело? — Он повернулся к ней, сложив руки на груди. — Этим треком ты как будто…
— Что? — спокойно перебила она, поднимая подбородок. — Что я как будто?
— Как будто специально. Ты знала. Ты знала, что я это увижу. И кого слушаешь.
— Знала, — просто кивнула она, подойдя к нему ближе. — Именно поэтому и выложила.
Он удивлённо вскинул брови.
— То есть ты решила вызвать у меня… что? Ревность? Агрессию? Желание придушить тебя?
— Всё сразу, наверное, — хмыкнула Амелия. — Ты же любишь, когда с перчинкой, да?
Они стояли на расстоянии вытянутой руки, но напряжение было будто в сантиметре.
Он медленно наклонился к ней.
— Ты играешь опасно, Амелия, — прошептал он. — Но не забывай: я умею играть жёстко. Тебе понравится?
— А ты не забудь: я не кукла, Дим. И не твоя, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Между ними снова искры. Опасные, злые, флиртующие.
Он медленно отступил на шаг назад, не сводя с неё взгляда.
— Увидимся на саундчеке, — бросил через плечо, выходя за дверь.
Амелия присела на край кровати и рассмеялась. Она знала: это будет интересный вечер.