соскучишься
Bangkok, март 2025
Гул сцены стихал медленно, будто не хотел отпускать его. Басы всё ещё отдавались в рёбрах, но внутри стояла тишина - та, от которой уши звенят. Дима сбросил капюшон и протянул руку за полотенцем, даже не оборачиваясь. Татуировки на запястье будто светились в электрическом свете софитов.
Он чувствовал её присутствие ещё до того, как увидел.
В этом был свой особый, изнуряющий парадокс: он привык быть тем, на кого все смотрят. Но когда взгляд Амелии цеплялся за него - сухой, спокойный, равнодушный - у него внутри что-то едва заметно смещалось.
Он не сразу повернулся, будто давая себе секунду, чтобы соскрести с лица усталость.
Потом обернулся и встретил её глаза.
Амелия стояла чуть поодаль, держа в руках планшет и чек-лист. Она всегда приходила в конце - чтобы удостовериться, что всё по графику. Ни шагом больше, ни меньше.
Свет падал на её лицо под углом, подчеркивая строгие линии скул. Её волосы были собраны в низкий пучок, ни одной лишней пряди.
Она выглядела так, будто вся эта суета её раздражала, а он - только очередной пункт в списке.
- Ты снова вылез за тайминг, - сказала она, не поднимая глаз от экрана.
Голос ровный. Спокойный. Почти равнодушный.
Он провёл пальцами по мокрым волосам, чувствуя, как капли сбегают по шее.
- Толпа просила ещё трек. - Он пожал плечами, откинул полотенце на плечо.
- Толпа не ведёт бюджет.
- Это ты о деньгах? - в голосе лениво прорезалась насмешка. - Думал, ты о чём-то большем.
Она сделала отметку и лишь тогда медленно посмотрела на него.
- Я о времени. - Никакой реакции на провокацию.
- Ну, время - деньги. Значит, всё-таки о деньгах.
- Значит, о дисциплине, - уточнила она и отвернулась.
Её спокойствие почему-то выводило из себя больше, чем крик.
Он смотрел ей вслед, когда она уходила по коридору, ровная спина, ровная походка. Ни малейшего намёка, что она только что говорила с кем-то, кто собирал стадион.
Как будто он был ничем.
И именно поэтому он снова улыбнулся - едва заметно, самому себе.
---
В гримёрке стояла духота. Фен шумел в углу, стилист сушил его волосы, а он сидел на низком кресле, запрокинув голову. Глаза прикрыты, мысли сбивались в бессмысленные клочья. Он любил это состояние - когда всё вокруг шумит и двигается, а внутри пусто.
Только почему-то в этой пустоте теперь угадывался её силуэт.
Голова откинулась назад, пальцы лениво скользнули по цепочке на шее.
Он не замечал, как задерживает дыхание, когда представлял её голос - такой ровный, будто у неё в груди был встроенный метроном.
Дверь приоткрылась.
- Пять минут, - сказала она из-за порога.
Даже не зашла.
Только короткий взгляд - и снова тишина.
Она не играла в поклонницу. Не пыталась подать голос так, чтобы в нём звучало восхищение.
- Пять минут, - повторила она, когда он не ответил.
Он открыл глаза и посмотрел ей прямо в лицо.
- Всегда так холодно разговариваешь?
- Да.
Она чуть приподняла бровь - едва заметно.
- Это проблема?
Он улыбнулся уголком рта.
- Нет.
Она закрыла дверь, не дождавшись продолжения.
---
В машине она сидела напротив, с планшетом на коленях. Не смотрела на него вовсе.
Он слушал музыку в наушниках, но громкость убавил. Чтобы слышать её дыхание - редкое, ровное. Как будто она даже уставать умела размеренно.
От неё пахло кофе и чем-то ещё - не духами, а её кожей, чуть тёплой от долгого вечера.
Интересно, она это знала? Что пахнет, как дом, в котором никогда не бывал?
Иногда он чувствовал, как её взгляд всё же скользит по нему - и тогда между ними натягивалась странная нить, почти осязаемая.
Ни один из них её не касался, но оба знали: она есть.
---
Париж, третий день тура.
Дождь стёк по автобусу, оставляя разводы на стекле.
Концерт был таким же - влажным, громким, но выматывающим.
В гримёрке он стоял у стола, склонившись над бутылкой воды. Руки дрожали чуть-чуть - не от слабости, от напряжения.
Он чувствовал, что она появится.
Дверь открылась почти бесшумно.
Амелия вошла, отложила планшет на край дивана и замерла в нескольких шагах от него.
На лице - всё та же ровная маска.
- Ты должен понимать, - сказала она тихо. - Здесь не только ты. Здесь десятки людей, которые работают, чтобы всё это не рухнуло.
Он медленно выпрямился и посмотрел на неё.
- А я разве спорю?
- Ты ведёшь себя так, будто никто кроме тебя не имеет значения.
Вместо ответа он сделал шаг к ней.
Не быстрый.
Спокойный, как и всё в этой игре.
Она не двинулась. Не отвела взгляда.
И в этой её неподвижности было что-то, что хотелось сбить - просто чтобы увидеть, что она умеет терять контроль.
- Может, - сказал он медленно, голос стал чуть ниже, - ты так думаешь, потому что сама хочешь быть значимой.
Она молчала.
И в этом молчании, странным образом, было больше честности, чем в любой словесной перепалке.
- Ты не знаешь, чего я хочу, - наконец сказала она.
Голос был почти шёпотом.
- И не узнаешь.
Он смотрел на неё ещё мгновение.
Слишком долго, чтобы это выглядело случайно.
Потом протянул руку - не дотрагиваясь - и сжал пальцы в воздухе.
- Посмотрим, - сказал он. - У нас много городов впереди.
Она опустила взгляд, коротко вдохнула и отвернулась, подхватив планшет.
Когда дверь закрылась, он остался в тишине, с пульсом, который никак не хотел выравниваться.
И впервые за долгое время подумал, что эта игра может закончиться иначе, чем все до неё.
---
Амелия
Туровой автобус стоял у чёрного входа, припорошённый дорожной пылью. На свежей наклейке у дверей белым шрифтом было выведено название тура - Viper.
Амелия коснулась пальцами холодного металла двери, как будто могла через него услышать отголоски концерта. Она всё ещё чувствовала запах - влажного пота, табака и одеколона, которым пах Дима. От него пахло сценой. Свободой.
И чем-то ещё - тем, что она не позволяла себе формулировать.
- Вперёд, - бросила она водителю, забираясь внутрь первой.
В салоне пахло кофе, пластиком и чем-то острым - кто-то оставил контейнер с лапшой. На полке лежали чистые полотенца и несколько пледов. Она села в кресло, поставила планшет на колени и попыталась сконцентрироваться.
График.
Контракты.
Следующий город - Сингапур.
Там ждать ещё больше работы.
Но внутри сидела мысль: он снова смотрел так, будто видел больше, чем ей хотелось показывать.
Она закрыла глаза, позволив телу хоть минуту не быть собранным.
Через пару минут в автобус поднялся он. Тихо.
Без слов.
Сел через проход, развалился в кресле, вытянул ноги. Его локоть лег на подлокотник так, что они почти соприкасались.
Амелия не двинулась.
Она слышала его дыхание - ровное, спокойное. Словно ничего не произошло. Словно он её даже не заметил.
Но когда она открыла глаза, он смотрел прямо на неё.
- Всегда такая? - спросил он наконец. Голос был хриплый, будто только что от крика в микрофон.
- Какая? - она не собиралась подыгрывать.
- Никакая, - выдохнул он и отвёл взгляд в окно.
И тишина снова вернулась.
Такая плотная, что её можно было резать ножом.
---
Дима
Ему было тесно в автобусе.
В собственном теле - тесно.
Он не знал, куда деть руки. Хотелось закурить, но он сжал кулак, заставляя себя сидеть спокойно.
Почему она не реагирует?
Все всегда реагировали.
Девчонки из бэкстейджа, журналистки, даже коллеги по сцене - они либо смущались, либо кокетничали, либо шарахались.
А эта - смотрит холодными глазами, будто в нём не человека видит, а просто объект, пункт договора.
И всё равно он думал о ней.
Как странно её волосы блестят под светом потолочных ламп.
Как у неё под тонкой кожей на шее дрожит пульс, когда он подходит слишком близко.
Как она никогда не поправляет прядь за ухо - у неё нет этих женских жестов.
Только дисциплина, только ровный тон.
Это почему-то заводило сильнее, чем откровенный интерес.
Он чуть повернул голову.
Её пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели.
Значит, не такая уж холодная, - подумал он и едва заметно усмехнулся.
---
Автобус тронулся.
Ночь в Бангкоке за окном стелилась огнями.
Свет рекламы мазками ложился на лицо Амелии, делая её ещё более далёкой, почти нереальной.
---
Амелия
Она думала о работе, но мысли всё время возвращались к нему.
Сколько раз он сегодня смотрел?
Сколько раз касался плеча - будто случайно?
Глупость.
Она не собиралась быть одной из тех, кто теряет бдительность.
Она приехала сюда не за этим.
У неё - контракт.
У него - тур.
Ничего больше.
Когда автобус свернул к отелю, она наконец смогла выдохнуть.
- Пять часов до выезда, - сказала она сухо, когда водитель заглушил мотор.
Он посмотрел на неё так, будто слышал в её голосе то, чего она сама не понимала.
Словно уловил дрожь под этой холодной обшивкой.
- Успеешь соскучиться, - сказал он тихо.
И снова - шаг в эту странную игру.
Не откровенно, не грубо. Просто - взгляд, голос, пауза.
Она не ответила.
Просто первой вышла из автобуса.
---
Дима
Он шёл за ней по коридору отеля и думал, что раньше в таких ситуациях всё развивалось быстрее.
Несколько слов, полулыбка, дверь в номер, короткая ночь, больше ничего.
А тут - ощущение, что всё растянуто.
Что эта тишина важнее, чем любой разговор.
Что он зацепился за неё так, будто это последняя нитка в его разбитом внутри порядке.
Он догнал её у лифта.
Встал рядом.
Сделал вид, что смотрит в телефон.
Лифт пришёл, двери раскрылись.
Она шагнула внутрь.
Он - следом.
И снова - почти касание.
Он чувствовал её тепло.
Он чувствовал, как она делает вдохи короче.
Он видел, что она отчаянно делает вид, что его здесь нет.
Когда двери закрылись, они остались вдвоём.
Тишина была такой густой, что он подумал - если сказать хоть слово, она рухнет.
Он ничего не сказал.
И она - тоже.
Когда лифт остановился на её этаже, Амелия вышла, не оглядываясь.
На секунду он позволил себе повернуть голову и смотреть ей вслед.
Не как артист, не как человек, который привык брать то, что хочет.
А как человек, который не знает, как остановить это странное, упрямое притяжение.
Он поднялся выше, в свой номер.
Сбросил рюкзак, стянул футболку, упал на кровать.
И долго смотрел в потолок, будто там мог найти ответ, почему она не такая, как все.