23
Чонгук
При выходе из шатра я наткнулся на Сокджина. Советник окинул внимательным взглядом и расплылся в красноречивой улыбке.
— Что? — я приподнял бровь.
— Ничего. — Блондин хмыкнул. — Просто ты выглядишь... как очень влюблённый дракон.
Я не выдержал. Улыбнулся в ответ и промолчал, не собираясь отрицать очевидное.
— Есть что-то, о чём мы не знаем? — продолжил Сокджин. — Ты сияешь, но с острова вроде не отлучался? Значит с Лалисой не виделся? Или виделся?
— Я выяснил, какой дар она получила от хрустального артефакта.
Всё. Любопытство советника взлетело до небес.
Его глаза полыхнули азартом, а я рассмеялся. Как всё-таки приятно быть в курсе того, что неизвестно остальным.
— Гук! — позвал Сокджин.
Я мог опять промолчать, оставить сородича один на один с загадкой, но это было бы слишком жестоко. Тем более к нам присоединился Хосок, который тоже уставился жадно.
— Она может входить в моё медитативное пространство, — в итоге смилостивился я.
Драконы закашлялись. Для тех, кто мог погружаться в медитацию настолько глубоко, что обретал личный незыблемый островок, сравнимый с пространством в материальном мире, это был нонсенс.
Пространство было исключительно личным! Полностью защищённым от чужих проникновений. Вероятно, Лалиса первая и единственная, кому это удалось.
— Что, прямо вошла? — голос Хосока недоверчиво.
— Причём абсолютно легко. Даже смогла там немного похозяйничать.
Сокджин выдохнул.
— В принципе это довольно близко к форме слияния сознаний, — сказал он. — События одного порядка.
Я кивнул.
А вот говорить о том, что дэйлира, как и я, может выходить из этого пространства в реальный мир, не стал. Подобные бестелесные посещения реальности до сих пор оставались моей тайной.
Сородичам ни к чему знать. Это действительно личное. Дополнительная возможность для правителя, которым мне, впрочем, никогда не стать.
— Это всё? — внезапно засомневался Сокджин.
Я улыбнулся шире. Снова испытал искушение оставить сородичей один на один с их любопытством, но...
— Я понял, в чём проблема её магии. Лалиса человек, но её магические системы работают иначе.
— В смысле? — Хосок нахмурился.
— Человеческий сосуд Лисы неактивен, потому что у неё есть второй, и он доминирует.
Собеседники уставились непонимающе. Я тоже до сих пор находился в некотором недоумении. К счастью, приятном.
— У неё драконий сосуд. Её магия, по какой-то пока неясной причине, идентична нашей.
Лицо Сокджина вытянулось, а Хосок выпучил глаза.
И тогда я повторил:
— У Лисы два сосуда. Один человеческий, но он считай неактивен. А сосуд, идентичный нашим, пребывал в спящем состоянии — именно поэтому мы не увидели его, когда изучали энергетическое тело из привычного нам спектра.
— Как у новорожденных? — уточнил советник.
— Да.
Не все драконы маги, и не все маги способны перевоплотиться в дракона. Мы рождаемся чистыми, а магия проявляется позже и постепенно. Новорожденные и дети первых лет жизни выглядят в магическом спектре как обыкновенные, не одарённые магией существа. Сосуда как бы нет.
Сосуд активизируется и наполняется позже. Сам. Обычно под воздействием ярких эмоций. Но бывают ситуации, когда магии нужно помочь.
Если мы убеждены, что у ребёнка должен быть магический потенциал, мы пускаем в его тело искру силы. В каких-то случаях тело молчит, но порой оно откликается — искра активизирует сосуд.
С Лалисой случилось то же самое. На том ночном свидании, разбираясь со шрамами, я даже не пустил, а скорее уронил искру магической силы и сам изумился полученному отклику. Сосуд — не человеческий, а драконий! — ожил.
За минувшие часы он успел наполниться. Именно поэтому магия Лисы«ожила».
Теперь Лалиса знает об ином роде своей магии, она будет обращаться к сосуду, тем самым наполняя его вновь и «раскачивая». Исходя из того, что я сегодня увидел, через пару десятилетий Лалиса сможет стать одной из сильнейших драконьих магесс.
Сокджину с Хосоком потребовались несколько секунд на осознание, и Хосок взорвался эмоциональной бранью.
А советник...
— Получается, с точки зрения магии Лалиса — дракон? — озвучил мой собственный вывод. — Так вот почему она смогла активировать хрустальный артефакт.
Я кивнул, молчаливо радуясь тому, что стало ещё одной загадкой меньше.
— Так, а что, если попробовать пустить искру и в других людей? — неожиданно предложил Хосок. — Провести эксперимент?
Мы с Сокджином поморщились. С одной стороны разумно: чтобы понять, чего ещё ждать от людей, хорошо бы изучить их магическую составляющую, а с другой... оно нам надо?
Надо ли нам ставить эксперименты на другой цивилизации, с вероятностью поднять эту цивилизацию на качественно иной уровень?
— Думаю, это вопрос к Совету и Императору, — ответил я.
— Ну хоть на ком-нибудь? — Хосок загорелся интересом. — Предварительно?
Теперь мы с советником переглянулись. Предложение было не столько любопытным, сколько сомнительным.
— На подругах Лисы можешь, — наконец решил я. — И на Вивироне.
— А на пышнозадой-то зачем? — удивился друг. — Ведь если получится, нам, вероятно, придётся забрать её с собой.
— Если понадобится, то заберём, — я пожал плечами. — А попробовать для чистоты эксперимента.
Я согласился, но чуял, что ничего из этой затеи не выйдет. С Лалисой сработало потому, что она особенная, и потому что здесь есть некий дополнительный, пока неизвестный нам элемент. Отклонение в её магической системе не могло произойти само собой.
— Ладно, — я тряхнул головой. Напряжённость, вызванная разговором с сородичами, испарилась, меня снова затопили эмоции от ночной встречи. — Хватит. Мне пора вернуться в замок.
— Соскучился? — улыбнулся Хосок. — Так быстро?
Да. Я уже скучал.
В том же, что касалось моих спутников...
— Есть два поручения. Вчера я побеседовал с ректором и кое-что выяснил. Нужно слетать в пару мест и кое-кого привезти. Сможете?
Хосок с готовностью кивнул, а Сокджин был более осторожен. Советнику, в общем-то, не по статусу — не та фигура, чтобы работать курьером. Но...
— Говори, что нужно, — помедлив, произнёс Сокджин. — Мы всё сделаем.
— Благодарю! — искренне отозвался я.
Лалиса
От любви глупеют — я всегда это знала. Но прежде возможности оценить масштабы катастрофы не было! А теперь — вот.
Я обрела магию, мне следовало прыгать до потолка, визжать и думать лишь о том, как сдам экзамены и стану хвастаться своим дипломом. Как потыкаю свёрнутой в трубочку бумажкой в каждого, кто в меня не верил! Как раздуюсь и вероятно даже лопну от гордости! Но... нет.
Мысли о магии дружно испарились, едва в поле зрения появилось одно драконье высочество.
Гук не стал приближаться — в столовой он держал привычную дистанцию, соблюдал ставший обыденным ритуал. Дракон сидел за преподавательским столом, вежливо выслушивал разглагольствования магистра Ицера, который подвинул магистрессу Коини, пересадив ту на противоположный конец стола, и бросал редкие взгляды в мою сторону.
Он был далеко, и это оказалось спасением.
Будь Гук ближе, я бы точно сошла с ума.
Но счастье относительного спокойствия не может длиться вечно — завтрак закончился, выпускной курс отправился на тот самый практикум. Пока мы с девочками и охранником-Намджуном шли от столовой до аудитории, Гук догнал и присоединился. Мне стало нечем дышать.
Сердце теперь билось где-то в горле, по спине бежали мурашки, а рот пришлось прикрыть рукой, пряча ненормальную улыбку.
Зато дракон ничего не стеснялся! Более того — он компрометировал всем своим видом! Сиял так, словно между нами были не только поцелуи, а вообще всё.
Правда почувствовать себя падшей женщиной почему-то не получалось. Ситуация вообще находилась за гранью моей осознанности, от переполнявшего счастья я была немного не в себе.
Так же вскользь зацепилась за напряжение и неприязнь на лице Вивироны — липовую невесту отношение Чонгука ко мне сильно бесило. Вторым взбешённым был... да, Салис тэс Малей.
Сокурсника аж покорёжило, когда, в процессе перехода в тренировочную аудиторию, дракон наклонился к моему уху и шепнул:
— Доброе утро, леди.
Я ответила вздохом. Потом заметила Салиса и, видимо в качестве реакции на его перекошенность, внутри поднялась неприятная волна.
Однако зацепиться за негатив я не успела, меня отвлекли. Гук извинился за выбитую Намджуном дверь, затем уведомил, что дверь уже чинят — ректор не мог отказать важному гостю в небольшой просьбе по ускорению ремонта.
К слову, о ректоре — он тоже шёл. Шагал где-то в конце процессии. Последним переступил порог лишённой всякой мебели, защищённой дополнительными каменными экранами аудитории, и воскликнул:
— Ну что ж, господа адепты. Начнём?
Чонгук
Лалиса удивила снова. Даже не так — дэйлира повела себя поразительно!
Когда её вызвали для демонстрации магической силы, девушка поступила совершенно не так, как могла.
Для аутсайдера, который много лет страдал от насмешек по поводу своей магии, логично показать максимальный уровень — разнести половину аудитории, ну или хотя бы четверть. Заставить взлететь не только предложенное перо, а все не прибитые к полу предметы. Ударить холодом по мишени так, чтобы инеем покрылись ресницы у всех, кто находится в радиусе пары лиг.
Устроить фурор! Отыграться! Оскалиться и щёлкнуть по носу всех неприятелей! Но Лалиса даже не пыталась.
Она повела себя максимально скромно. Приложила ровно столько силы, сколько нужно, чтобы получить зачёт.
Впрочем, в её случае, даже такой крупицы оказалось достаточно для всеобщего шока — у ректора аж лицо вытянулось.
— Как? — воскликнул он. — Лалиса! Неужели вы...
— Сама удивлена.
После продолжительной паузы все повернулись и уставились на меня.
А я что? Я пожал плечами и едва не ляпнул: это любовь, господа. Просто любовь. Она творит чудеса.
Язык прикусил лишь потому, что вообразил реакцию Лисы. Моя леди вряд порадуется, если заставлю её так сильно краснеть.
Что сделает? Не знаю. Но после изучения человеческой литературы и некоторых рассказов Сокджина об их нравах, в воображении возникла сковородка. Впрочем, может это лишь сказки? Ведь не могут человеческие самки бить своих самцов сковородками, скалками и прочим инвентарём?
Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли, и опять пожал плечами.
Тут, совершенно внезапно, не выдержала пышнозадая:
— Я прошу остановить испытание! — громко воскликнула она. — Это обман!
Опять пауза, а потом ректор спросил:
— Какой обман? Вивирона, вы о чём?
— Да чего же тут неясного! — Новый вопль прозвучал совсем уж истерично. — Это он! — Тычок пальцем в мою сторону. — Это он ей помогает. Лалиса не могла сама. Я точно видела, что милорд Чонгук применял магию вместо неё!
И уже едко, с кривлянием:
— Она ведь сокровище их клана. Они не позволят ей опозориться, как позорилась все эти пять лет.
Я опешил, а глаза Лисы недобро сощурились.
Дэйлира открыла рот, чтобы ответить, но я оказался быстрей:
— Стоп. — Слово упало как камень. — Хотите сказать, что я, принц Драконьей Империи, единственный сын Владыки драконов, занимаюсь... мошенничеством?
Вивирона всё-таки поняла, что ляпнула, и резко побледнела.
— Хм... Эм-м... О, нет, ваше высочество, — тут же переменилась она. — Не вы. Вы не виноваты и не могли! Это всё она, Лалиса. Она вас заставила. Затуманила разум своими...
Пышнозадая запнулась. Чем именно «своими» затуманила мой разум Лалиса так и не прозвучало. Хотя, как по мне, вариантов было предостаточно!
— А меня можно заставить? — Я разозлился ещё больше, даже чешуя на лице и шее проступила. Подобные заявление были совсем уж за гранью.
Окажись рядом отец, он бы сейчас залился нервным смехом — отца моя «излишняя самостоятельность» всегда бесила. По убеждению его величества, я уже в утробе был непримиримым, закрытым от любого влияния. А матушка как-то пошутила после бокала вина: да что там в утробе? Ещё на стадии семени!
Но это так... Лирика.
— Эм... Ам... — вновь заблеяла Вивирона, став похожей на жалобную овцу.
Зато в ней, наконец, проснулся инстинкт самосохранения. Спустя минуту я уже выслушивал россыпь извинений, но моя шкура оказалась слишком толстой.
— Как насчёт извинений в адрес леди Лисы? — перебил Вивиронин фонтан я.
Адептка снова запнулась и в этот раз позеленела. Сжала губы, повернулась к Лисе и всё-таки начала давить из себя:
— П... п... п...
— Нет, — я мотнул головой. — Так не пойдёт.
Глубокий вдох, и мой оскал стал более зловещим. Мне категорически не нравилось то, что происходило. На мотивы, которые заставляли белобрысую стерву испытывать столь сильную неприязнь к Лисе, было плевать.
— Оскорбляя леди Лису, вы оскорбляете не только меня, но и весь клан Чон. Весь правящий дом Империи Драконов.
Глаза Вивироны стали большими, как блюдца. Впрочем, опять-таки не важно.
— Но сейчас мне интересно другое, — продолжил я. — Вы обвинили меня и леди Лису в мошенничестве. Но вы судите по себе, верно, леди тэс Грайм?
Лицо Вивироны в очередной раз поменяло цвет — по неприятной зелени пошли красные пятна. При этом девушка не забыла надуть щёки, явно собираясь возмутиться несправедливости обвинения.
Только мне надоели эти игры. Я желал разобраться во всём от и до.
— Изначально вы представились той, кто активировала хрустальный артефакт, — процедил я. — Но вы лгали. Намеренно лгали принцу правящего дома!
Виви вздрогнула, а я... Это было не заклинание и не совсем магия. Приказ доминантной особи, наполненный той особой энергией, которой невозможно противостоять.
Молчаливое требование говорить правду и только правду! Подобное воздействие в крайних случаях применялось к драконам, но я точно знал, что на людей тоже подействует. Не может не подействовать. Здесь и сейчас никто из существ, находящихся в аудитории, не смог бы солгать.
— Я хочу знать, как всё было на самом деле, — припечатал я. — Откуда вам стал известен принцип активации артефакта? Зачем вы лгали, что артефакт активировали именно вы?
Вивирона качнулась. Её глаза на мгновение закатились, но обморок не состоялся. Зато все присутствующие, включая меня, Лису и Намджуна, услышали наконец правду:
— Да оттуда, — выдохнула Виви. — Ночью, совершенно случайно, заметила как Лалиса и эти две, — пренебрежительный кивок в сторону Дженни и Розанна, — куда-то уходят. Я быстро одела и проследила. Оказалось, они шли в оранжерею, к Хрустальному Персту.
— И? — подтолкнул я сурово.
— Я была там. Слышала их разговор и видела, что случилось. А когда вдруг появились драконы, поняла, что не имею права упускать такой шанс. Лисы всегда везёт. Всегда! Её даже из академии до сих пор не выгнали, а ведь она полная бездарность! Бастрючка, которой всё преподносится на блюдечке, а я-то законнорожденная! Почему у меня нет и половины того, что есть у неё?
Последний вопль заставил поморщиться. Эта зацикленность на законности рождения была мне по-прежнему не слишком понятна.
— Она отброс! Мусор! — продолжала изливаться пышнозадая. — Пусть даже королевский, но выродок! Она не имеет права претендовать на то, на что претендуют настоящие леди. Это несправедливо! Ей нельзя, а мне можно. Если кто-то из нас и достоин стать невестой дракона, то только я!
В аудитории повисло тишина. Она была потрясённой, но потрясение людей было связано скорее с тем, что Виви произнесла всё это вслух. Сама логика явно никого не удивляла.
Мне же стало интересно вот что:
— Зачем вам быть невестой дракона, Вивирона? Для чего?
— Ну как это! — яростно воскликнула та.
И принялась объяснять про престиж. Мол, ни у кого нет дранокьего жениха, а у неё будет. Затем напомнила про нашу легендарную страсть к накоплению богатств и заявила, что такой «мужик» как я, быть бедным точно не может.
Она хотела золота, красивых подарков и внимания. И жгучей зависти со стороны других леди, особенно «отбросов вроде Лисы»:
— Такие как Лалиса вообще должны попередохнуть, узнав, насколько я успешна. Ведь они безродные и им такого даже во сне не светит!
Невольно вспомнился сегодняшний «сон», где мы с дэйлирой летали над столицей. А ещё возникло острое желание промыть мозги Виви смесью песка и соды — чтобы вытряхнуть оттуда всю грязь.
— Вот же овца, — не выдержав, произнёс кто-то. Кто-то из адепток.
Сместив взгляд, я заметил Розанна, которая упёрла руки в бока и, слегка загородив собой Лису, собралась ринуться в бой.
Но драка была не нужна. Бесполезна. Разве что пар выпустить.
— Благодарю за ответы, — повысив голос, произнёс я. Холод моего голоса отрезвил и взбешённую Розанна, и остальных, кто вспыхнул от сомнительных откровений. — Мы выяснили достаточно. Выводы я сделал.
Вивирона встрепенулась. Выпрямилась, полностью уверенная в своей правоте, и лишь в этот миг начала сознавать, что именно наговорила.
Адепты смотрели на сокурсницу по-разному. Кто-то с неприязнью, кто-то с брезгливостью, а в ком-то пробудилось и сочувствие. Видимо в таких же «родовитых» и «достойных» как она?
А ректор был бледен. Пытался держаться, но я видел и дрожащие руки и капельки испарины на лбу. Кажется, глава академии — единственный, кто понял, насколько нежелательно злить драконов. Особенно сильных, вроде меня.
— Леди тэс Грайм, — в итоге произнёс он, — будьте добры, покиньте аудиторию. Мы побеседуем с вами позже, в моём кабинете. Можете сразу направляться туда.
Пышнозадая не возражала. Её голова всё больше втягивалась в плечи, Вивирона явно хотела сбежать.
Но...
— Извинения, Вивирона, — напомнил я.
Девица споткнулась, застыла и очень медленно повернулась к Лисе.
— П... п... прости, — всё-таки произнесла она. — И...звини, Лалиса. Я...
А вот продолжить она не сумела. Не хватило такта, ума, выдержки, и что там ещё необходимо для признания своей вины и публичного раскаяния?
Не выдержав, Виви бросилась прочь.
Когда «сторонница справедливости» покинула помещение, дышать стало заметно легче. Но дэйлира по-прежнему недобро щурила глаза — разозлилась не меньше меня.
Слово опять взял ректор:
— Хм. Я прошу прощения, милорд Чонгук. Леди Лалиса, прошу и вас принять мои извинения, я поговорю с Вивироной и приму меры. Подобного больше не повторится.
Пауза, и...
— Но согласитесь, леди тэс Грайм можно понять. Ваша, Лалиса, магия всегда была такой слабой... и вдруг, во время ключевого практикума... Я снова прошу прощения, но вынужден уточнить — вы точно применяли магию сами?
Моя кровь вскипела, злость пошла на новый виток, а Лалиса сжала зубы — отвратительная ситуация. Сейчас эти люди пытались отнять её победу. Первую магическую победу за всё время обучения. Одно хорошо — столь сильные эмоции подпитывали и раскачивали драконий источник. В данный момент магии Лисы было достаточно, чтобы разнести по камешку весь этот якобы укреплённый зал.
Голос моей дэйлиры тоже прозвучал взбешённо:
— Да, сама. А чтобы развеять сомнения, прошу разрешить мне применить ещё одно заклинание — любое, на мой выбор. Чтобы милорд Чонгук и понятия не имел, чем можно «помочь».
Ректор заколебался. Почуял недоброе, как и все остальные. Но он сам загнал себя в ловушку, озвучив мысль, что Вивирона может быть права.
В итоге мы услышали нервное:
— Если вы сами этого хотите, Лалиса...
— Хочу! — почти рявкнула дэйлира.
Толпа адептов инстинктивно отпрянула, освобождая пространство, а Лалиса... Нет, уничтожения аудитории не случилось, а применённая магия и в этот раз была гораздо слабее истинного потенциала.
В воздухе появилась огромная ладонь, сплетённая из мерцающих силовых потоков. Она сжалась в кулак и резко ударила по полу. Пол задрожал, стены тоже, а ректор стал белее свадебного полотна.
Сокурсники Лисы тоже перепугались — лишь Дженни с Розанна остались горды и спокойны. Дженни даже показала кому-то неприличный жест — мол, видели как моя подруга умеет? То-то!
Я немного подобрел, даже расплылся в хищной улыбке.
— Э... — протянул ректор. — Замечательно, Лалиса, вопросов больше не имею.
В этот миг пол всё-таки треснул, и главе академии явно стало нехорошо. Может ему сердечных капель предложить?
Но милосердия не проявил никто. Лалиса, задрав подбородок, отошла в сторону, остальные просто растерялись. А Намджун не выдержал — придвинулся ко мне и шепнул весело:
— Очень горячая у тебя невеста, Гук. Не будь я счастливо женат, я бы позавидовал.
Я фыркнул и внезапно ощутил волну пробегающего по телу тягучего удовольствия. Да, горячая. Возможно потому, что рыжая. Либо всё ещё проще — у нас, драконов, невеста всегда под стать жениху.