21
Чонгук
Нет, к звукам, которые доносились из комнаты Лисы, Хосок не прислушивался. Но моя дэйлира не ошиблась — кое-что он действительно выведал и не преминул поделиться со мной.
В процессе утреннего дежурства в жилом крыле выяснилось, что комната, где проживают тэс Малей с товарищем, расположена не так уж далеко от комнаты Лисы.
Хосок зацепился за разговор этих двоих почти случайно и недослушать не мог.
— Ну что, Сал? — сказал тогда второй. Сосед и товарищ скользкого аристократишки. — Сегодня вечером снова на охоту? Крепость по имени Лалиса тэр Манобан должна пасть?
— Не знаю, — ответил тэс Малей. — Не уверен.
Второй удивился:
— То есть?
— Ты разве не замечаешь, как она смотрит на проклятого дракона?
— И что? — сосед Салиса удивился ещё больше. — Ведь дракон рано или поздно улетит, шансов у Лисы всё равно нет.
Пауза и продолжение:
— Этот Чонгук только разобьёт ей сердце, а ты вылечишь. Обогреешь, обласкаешь, дашь уверенность в завтрашнем дне. Да у неё даже магии нет, Сал! После академии её, в любом случае, выдадут замуж. Так почему не за тебя?
Из интонаций и пауз Хосок сделал вывод — тема обсуждается адептами не впервые. Они явно уже спорили по этому поводу, и не раз.
В итоге тэс Малей произнёс:
— Я боюсь, что Лалиса меня возненавидит, Томс. Она и так почти не реагирует на приказы, понимаешь? Лезет целоваться, как одержимая, но приказов о том, что должна полюбить словно не слышит.
— Отец предупреждал, что приказ любить — это глупость, — вдруг заявил второй. — Вызвать любовь магическим способом невозможно. Но Салис, кому она нужна? Пусть Лалиса скомпрометирует себя, а ты, как порядочный человек, женишься. А дальше — какая разница? Будет исполнять супружеский долг, как миленькая. Любить и уважать. Ещё и благодарной останется! Ведь даже если выяснится, что она вешалась на тебя не по собственной воле, а под внушением, это ничего не изменит. Лалиса останется опозоренной, а ты, в любом случае, вне подозрений. Ты адепт и не можешь иметь отношения к магии столь высокого порядка. Ты всего лишь отвечаешь на страсть девушки, которая тебе давно нравится. Сал, да ты все пять лет в академии сходишь по Лисы с ума!
После очередной заминки тэс Малей неожиданно заявил:
— Томс, это нечестно. Недостойно аристократа.
— Да что ты заладил про эту честь? — разозлился второй. — Честь, честь... Ты мог затащить Лису в постель год назад, а потом жениться, и все были бы довольны. Но ты дотянул до последнего, и вот — твоя баба сходит с ума по какой-то замшелой ящерице.
— Лалиса — не баба, — процедил Салис.
А дураком себя всё-таки признал. Начал объяснять соседу, что воздействие для него — крайний вариант. Говорить, что вообще не хотел прибегать к этому методу, но Лалиса сама виновата, даже не смотрит в его сторону.
Мы, драконы, тоже виновны — мы появились и испугали. Решив, что жить осталось недолго, Салис пришёл к выводу, что не желает умирать, «не познав вкуса» Лисы.
Позже к страху добавилась и ревность:
— Томс, она втюрилась в него, понимаешь? — негодовал Салис. Речь шла обо мне.
Товарищ тэс Малею не сочувствовал и опять-таки называл дураком. Объяснял, что тот сам упустил момент, и что пока остаются хоть какие-то шансы, нужно действовать. Что необходимо подловить Лису в любой ситуации, не обязательно ночью...
Он же, этот Томс, добавил:
— Сал, мы выследим её без проблем. Ведь ничего сложного. Как в прошлый раз. Если время будет позднее, используешь невидимость. Лалиса, с её-то магией, твою невидимость точно не заметит. Подкрадёшься к ней, и...
— Я уже подкрадывался, — буркнул Малей. — До сих пор не понимаю, что она делала в том коридоре? Зачем туда пошла?
— Да какая разница? — перебил Томс.
— Разницы никакой, — согласился Салис. — Просто если этот дракон узнает, если увидит нас...
— Да что он сделает, если девица сама выбрала другого? — отозвался собеседник. — Сал, ну ведь понятно, что ничего!
А несколькими минутами позже Хосок узнал как именно эти двое выслеживали Лису. Над дверью их комнаты, почти под потолком, имелось крошечное вентиляционное окно.
Из разговора стало ясно, что предприимчивые адепты поместили в это окно зеркала — собрали целую систему. В результате вентиляция превратилась в своего рода телескоп.
С помощью зеркал они, прямо из комнаты, могли наблюдать за коридором. Вот и Хосока, взглянув в свою «систему», заметили...
— Не понял. Что один из этих делает здесь? — буркнул Томс.
Зато Салис тэс Малей догадался сразу:
— Стерегут. Проклятый ящер приставил к ней своего охранника.
— Да ладно, — скептично отозвался второй. — С чего бы? То, что они с Лалисой пожирают друг друга глазами, ничего не значит, ведь артефакт активировала Вивирона. Это Виви «невеста».
Тэс Малей хмыкнул и задал встречный вопрос:
— Даже если так, по-твоему ящер настолько глуп, чтобы возиться с Виви?
Дурное отношение этих двоих к пышнозадой меня не интересовало. Зато всё остальное... Рассказ Хосока заставил буквально вскипеть.
— Этот Томс подстрекатель, — озвучил свой вердикт Хосок. — И похоже именно его отец сделал Лисы внушение.
— Оба внушения, — поправил я тихо. — Оба внушения сделаны одним и тем же магом, а истинная цель — убить Малея.
— Будем выяснять за что? — уточнил Хосок.
— Какая нам разница? Нас касается лишь то, что имеет отношение к Лисе.
— Возьмём юнцов и прижмём? Вытащим из них всю правду?
Помедлив, я отрицательно качнул головой. Мне не нравился второй шрам, который я не сумел даже ослабить. В энергетическом теле Лисы оставался заряд магии, который требовал разрядки. Я не мог спрогнозировать что будет, если эту разрядку запретить.
У нас, драконов, подобные запреты могут переходить в болезни, блокировки жизненных потоков, да во что угодно. Про людей таких сведений нет, а ставить эксперименты на собственной дэйлире я не готов.
Я озвучил свои мысли Хосоку, и тот поджал губы.
Выдохнул, кивнул, и мы закончили разговор.
Томс тэс Край. Как интересно... Может нам прямо сейчас изучить карту человеческих земель и наведаться в гости к его родителю? Стоило вообразить, как откусываю голову отцу Томса, мои скулы и шея покрылись чешуёй.
В целом о безопасности Лисы я не волновался. Хосок с Намджуном может и шалопаи, но лучших телохранителей не найти.
Вопреки тревожной ситуации вокруг дэйлиры и тому факту, что Непроявленный продолжает набирать мощь, я был... счастлив. Более того — настолько счастливым как сейчас, я не чувствовал себя никогда.
Лалиса
В сон я уплыла довольно быстро, и сразу очутилась в окружении белоснежного тумана. Заозиралась в поисках обитой металлическими полосками двери, а когда та проявилась, смело взялась за увесистое ручку-кольцо.
Уже как к себе домой вошла в роскошную прихожую — осмотрелась, сладко потянулась и отправилась дальше. А в гостиной споткнулась и едва не упала.
Портрет. Вернее портреты. Их было два!
Первый — предельно знакомый, изображавший Чонгука. А при виде второго, по телу пробежала волна мурашек и изумлённо приоткрылся рот.
Это была я. Бледноватая, немного смущённая, с растрёпанными волосами и в ученической мантии. Но главное — на моём портрете, как и на портрете Гука, были пририсованы уши. А ещё небольшая шапочка на макушке и очки.
Очки!
Углём!
Я растерялась, глядя то на одно полотно, то на второе. С изображением Чонгука всё понятно, оно было здесь изначально, но откуда появилось моё?
Тут в голову ужом скользнула одна догадка, но прежде, чем я её осознала, воздух справа от камина заколыхался, поплыл, и там, где секунду назад была пустота, я увидела синеглазого дракона.
— Доброй ночи, Лалиса, — сказал он, ухмыляясь.
И всё вдруг встало на свои места.
Это не сон. Я в каком-то непонятном, но совершенно реальном пространстве. Более того, пространство принадлежит Чонгуку! О моих визитах каким-то образом узнали, и...
— Это ты разрисовал мой портрет? — взвизгнула я.
Мужчина фыркнул. Он не просто разрисовал, он ещё и не раскаивался! Более того, даже не смущался своей детской выходке. И ладно я. Мне всего-то двадцать два, но ему-то двести восемнадцать!
В двести восемнадцать лет пририсовывать невестам уши — это вообще как?
— Гук! — мой пронзительный вопль.
Увы, после этого внимание сместилось в другую точку. Подумалось вдруг, что мы непонятно где, и меня застукали. И именно я самовольно явилась в его владения, а не наоборот.
Стало неловко.
Я не ждала какой-то злости или упрёков, просто не понимала, что делать. В итоге сказала:
— Знаешь, я сама не поняла как тут оказалась. Наверное это эффект от хрустального артефакта.
Гук хмыкнул и ответил:
— Не совсем. Это эффект от благословения невесты.
— От какого ещё благословения? — не поняла я.
— Ну, когда хрустальный артефакт полыхнул ещё раз, он тебя благословил.
Некультурно с его стороны, но Гук сейчас наслаждался моим шоком. Он сиял, как начищенный до блеска бронзовый чайник! Выглядел настолько самодовольным, что захотелось схватить подушку и швырнуть в него.
— Ну, знаешь, — в итоге выдохнула я.
Дракон улыбнулся шире прежнего — его однозначно всё устраивало. И моё нахождение в его, вероятно, приватном пространстве, и какое-то там благословение, и даже разрисованный портрет.
Снова вспомнив про картину, я потупилась и пробормотала:
— Прости.
Он с лёгкостью понял, о чём речь:
— Всё в порядке, Лалиса. Так я, пожалуй, даже красивее.
Я покосилась на нарисованные углём усища и прыснула:
— Да, может быть.
Вот теперь возмутился уже он! Но это быстро прошло, и мне сделали прозаичное, в общем-то, предложение:
— Прогуляемся?
Я кивнула и выдохнула:
— Да.
С прошлого моего дневного посещения город не изменился. Он был всё таким же чистым, ухоженным и наполненным подозрительно довольными жизнью «людьми».
Пожалуй, именно эти радостные лица и привели меня к выводу:
— Гук, это какая-то магическая проекция?
— С чего ты взяла? — удивился принц.
Мы шли бок о бок, моя ладонь лежала на его согнутом локте, причём оказалась там по драконьей инициативе. Чонгук взял мою руку и сам на собственный локоть положил.
— Если не проекция, то что?
— Самая обыкновенная реальность? — прозвучало встречное «предположение».
Я нахмурилась.
— Мы же спим? Вернее я-то точно сплю. А как очутился здесь ты?
— Медитирую, Лалиса. Твой сон тоже своего рода медитация.
Теперь я посмотрела жалобно — кто как, а лично я ничего не поняла. Разве медитация способна перенести куда-то за пределы собственной головы? Или некоего тонкого, не факт, что существующего мира?
Я озвучила эти вопросы и услышала:
— Всё, что ты видишь сейчас, совершенно реально. Просто мы находимся здесь не в физических, а в энергетических телах.
Понятнее не стало, но я кивнула, принимая сказанное как аксиому.
И вновь спросила:
— Все драконы такое умеют?
— Ну... не совсем. Приватное пространство есть у многих, но выходить из этого пространства в реальный мир могу только я.
Я посмотрела опять-таки изумлённо и, не выдержав, задала некорректный вопрос:
— А зачем тебе такое умение? Какой в нём смысл? — угу, пользы в подобных бестелесных прогулках я не видела.
— Это мой способ расслабления, Лалиса, — отозвался дракон. — Возможность побыть простым смертным. И способ пройти туда, куда тебя не собираются пускать.
Увы и ах, на последних словах подумалось о неприличном. Вообразилась женская купальня, и Гук, которому никто не может запретить на них смотреть.
Потом ещё хуже. Фантазия нарисовала спальню обворожительной красотки — той, которую я видела в прошлый визит, и которая расспрашивала загадочного Гэртхара о Чонгуке. Представилось, как эта дамочка переодевается, роняя на пол чулки, а Гук стоит в трёх шагах и...
Миг, и внутри всколыхнулась ревность — не просто жгучая, а вулканическая. Резко захотелось снести все купальни драконьего города и испепелить один неизвестный мне дом.
Но правда оказалась куда более спокойной:
— Эта способность появилась у меня в детстве, — продолжил Гук. — Я был слишком мал, меня не пускали на важные совещания, не брали на переговоры, не допускали на заседания Совета, а мне было очень интересно. Вот моя магия и нашла решение.
Я едва не споткнулась.
— То есть ты пробирался таким способом на совещания? Из медитации?
— Ну, да, — улыбнулся принц.
— А сейчас? Ведь сейчас таких проблем нет? Тебя пускают везде?
Он помедлил, прежде чем ответить:
— Остаются внутренние, секретные совещания кланов, которые тоже подчас очень интересны. Да много чего, Лалиса. Способность перемещаться в виде «призрака» даёт большой тактический и стратегический простор.
Тяга мальчишки к государственным делам была, пожалуй, похвальна. Но тут вспомнился мужчина, который сожалел, что императором Чонгуку не стать.
Любопытство укусило, но спросить в лоб я не решилась. Вместо этого зашла издалека:
— Гук, у тебя есть братья и сёстры?
— Из родных только две сестры. Но у меня много кузенов. Правящий клан Чон весьма многочисленный. Не такой, как южные кланы, но вполне.
Я кивнула, и...
Да. Всё-таки спросила напрямик:
— Здесь, в городе, я слышала, что ты не наследуешь трон.
Гук отнёсся спокойно.
— Я слишком силён и поэтому опасен. У меня слишком много магии, поэтому быть императором я не смогу.
Я удивилась опять. Хотела воскликнуть: разве много магии — это плохо? Но видимо да. И тогда с языка слетело:
— Можешь отсыпать немного магии мне.
Гук неожиданно разулыбался.
Я поняла, что сморозила глупость, и вообще некрасиво такое говорить, и...
— Я бы с удовольствием, — отозвался принц. — Но у тебя и своей магии достаточно.
Мы как раз шли по одному из более-менее свободных рыночных рядов, и я остановилась в хмуром недоумении.
— В смысле? — буркнула я. — Ты же знаешь, что...
— С твоей магией всё прекрасно, Лалиса, — перебил Гук. — Проблема лишь в том, что ты неправильно ею пользуешься.
Всё. Драконий город, способность выходить из медитации в реальный мир, вопросы наследования драконьей империи — всё оказалось забыто.
— В смысле «неправильно»? — выдохнула я.
Он улыбнулся уголками губ.
— Пойдём. Сейчас объясню.
И мы действительно пошли — сквозь рынок и дальше, к уже знакомой смотровой площадке. Тут Чонгук поставил меня лицом к раскинувшемуся внизу городу, а сам расположился за моей спиной.
— Ты только не пугайся, — шепнул драконий принц.
Происходи всё в реальности, я бы точно подобного не позволила! Но сейчас мы были призраками, а это же совсем другое?
Дракон обнял за талию, прижимаясь сзади, и приказал:
— Дыши.
Очень своевременно. Потому что я сама о таком пустяке как дыхание вдруг забыла.
— Дыши глубже, — подтолкнул Гук, — и думай о чём-нибудь нейтральном. О том, что тебя успокаивает.
Легко сказать!
Успокоиться было абсолютно, тотально невозможно. По моему телу бежали мурашки, сердце стучало как бешеное, ноги подгибались, а мысли что-то плавное и замысловатое.
Пришлось притворяться. Дышать и создавать видимость того самого спокойствия, которое было необходимо.
Но дальше, увы, хуже! Голос Гука прозвучал хрипло, горячее дыхание щекотнуло моё ухо:
— Теперь закрой глаза и сосредоточься на своём сосуде.
В этот миг я даже не поняла о чём речь!
В голову опять полезли неприличные, совершенно бесстыдные мысли. Желание, которое тлело во мне со вчерашнего вечера, полыхнуло огнём. Меня подхватил и затопил целый огненный шторм! Я абсолютно потерялась. Выпала из времени и пространства.
Руки Гука лежали на моей талии — удерживая, не позволяя отстраниться. Тут одна из них переместилась — легко огладила шею и замерла чуть ниже, на моей груди.
Я вздрогнула. Почти очнулась. А он...
— Сосредоточься на своём сосуде, Лалиса, — голос звучал по-прежнему хрипло, но строго. Меня, кажется, не соблазняли. Или делали это каким-то совсем уж изощрённым способом. — Почувствуй его. Просто почувствуй.
Это был самый сложный урок в моей жизни! Минувшие пять лет в академии — просто ерунда!
— Ты чувствуешь что-нибудь? — голос Чонгука лишал сил и дурманил.
Я чувствовала такое... такое...
— Смотри, — продолжил дракон. — Вы, люди, используете сосуд, который расположен в верхней части тела. Именно к нему ты обращаешься, когда захватываешь магию из природных потоков, и именно он преображает природную энергию в тонкий магический ручеёк, который используют люди. А у драконов всё иначе. Наш источник находится здесь.
Секунда, и вторая рука Гука легла на мой живот. Дышать стало ещё сложнее, я едва не застонала.
Следующие слова расслышала каким-то чудом! Потому что здесь и сейчас мне стало не до магии. То есть вообще!
— Мы не используем внешние, грубые потоки, Лалиса. Магия драконов построена на личной силе, наш источник ничего не подхватывает — он воспроизводит и накапливает. Я хочу, чтобы ты сместила точку своего внимания и сосредоточилась на втором своём сосуде.
Тот факт, что у меня не может быть второго сосуда прошёл мимо сознания.
То есть я понимала, но выразить свой протест, даже сформулировать его мысленно, не смогла.
Следуя за голосом дракона, я сделала ровно то, что говорили. Сосредоточилась на той части живота, где сейчас лежала горячая мужская ладонь и, совершенно неожиданно для себя, ощутила внутри этакий крупный огненный шар.
Я протрезвела моментально! Дёрнулась, сбив всю концентрацию, хватанула ртом воздух, а Чонгук притянул обратно и, зарывшись носом в мои волосы, хмыкнул.
— Что это было? — выдохнула я ошарашено. — Чонгук?..
— Давай обсудим позже? Сейчас просто практика.
Да он издевается!
— Гук!