Эпилог
P/S: вот и закончилась история Эви и Тео) всем огромное спасибо кто читал) я это ценю. Если хотите, могу дальше писать фф с этим персонажем Теодором Ноттом. Или могу с Драко Малфоем)
Утро было ясным, с лёгким золотистым светом, который ласково ложился на мокрые после дождя камни Лондона.
Станция «Кингс-Кросс» гудела от голосов, смеха и стука чемоданов. Воздух был пропитан паром от красного поезда — Хогвартс-экспресс снова звал детей в путь.
Эви стояла у платформы 9¾, держа за руку маленького мальчика с тёмными волосами и серыми глазами.
— Мам, а правда, что в замке призраки? — спросил он, широко раскрытыми глазами глядя на поезд.
— Правда, — улыбнулась Эви. — Но они не страшные. Только любопытные.
— Как и ты, Эдриан, — раздался за спиной знакомый голос.
Теодор Нотт подошёл, улыбаясь, с чемоданом в одной руке и совой в клетке в другой. Он выглядел старше, но в его глазах всё ещё жила та же мягкая сила, что когда-то спасла их обоих.
— Не начинай, пап, — хмыкнул мальчик, закатывая глаза в точности, как когда-то это делал Драко.
— Не делай как твой крёстный! — произнес его отец.
Как будто по мысли, позади раздался смех.
— Кто-то говорил обо мне? — Драко Малфой, в идеально выглаженном плаще, появился рядом с Пенси, державшей за руки близнецов — их сыновей с одинаковыми белокурыми вихрами.
— Твои гены, как я погляжу, неискоренимы, — заметила Эви с улыбкой.
Чуть поодаль Гарри Поттер помогал уложить чемоданы своим детям, а Джинни, поправляя младшему шарф, заметила Ноттов и помахала рукой.
— Эви! Тео! Идите сюда!
Они подошли ближе. Там уже были Гермиона и Рон — теперь родители троих, хотя, казалось, спорят они всё с тем же запалом, что и в юности.
— Я сказал, что сову не нужно брать в купе! — бурчал Рон.
— А я сказала, что она спокойная! — отвечала Гермиона, но, увидев друзей, рассмеялась.
Все собрались одной большой компанией, и на мгновение время словно остановилось.
Не было различий между «чистокровными» и «маглорождёнными» — были только люди, которых связала боль, дружба и любовь.
— Помните, как всё начиналось? — тихо произнесла Эви, глядя на поезд.
— С поезда, — ответил Гарри, улыбаясь. — И всё снова начинается с него.
В свистке паровоза прозвучал призыв.
Дети обняли родителей — кто со смехом, кто с тревогой, — и один за другим начали подниматься на борт.
Маленький Тео обернулся на мать и отца.
— Я напишу вам сразу, как приеду!
— Мы будем ждать, — ответила Эви, удерживая улыбку, хотя в глазах блестели слёзы.
Когда поезд тронулся, пар окутал платформу, и на мгновение всё вокруг стало белым, почти нереальным. А потом он исчез, и только эхо колёс звучало вдали.
— И всё-таки, — тихо сказал Тео, кладя руку Эви на плечи, — Хогвартс всегда будет началом.
— Да, — кивнула она, прижимаясь к нему. — Началом всего хорошего.
Они стояли рядом с Гарри, Джинни, Гермионой, Роном, Драко и Пенси — все уже взрослые, все прошедшие сквозь свет и тьму.
А впереди, где исчезал поезд, начиналась новая история.
Вечер опустился на поместье Ноттов мягким серебром. За окнами шелестели листья, где-то вдалеке пела сова, и в доме стояла почти непривычная тишина.
Эви стояла у камина, держа чашку горячего чая, глядя на фотографии — их семья у Хогвартс-экспресса, мальчик с широким озорным смехом, который теперь был уже в замке. Она вздохнула.
— Как-то... тихо стало, — сказала Эви, чуть улыбнувшись, но голос прозвучал с грустной ноткой. — Без Эдриана, дом будто опустел.
Из-за её спины раздался низкий голос Тео:
— Могу это исправить.
Он обнял её за талию, прижимаясь ближе. Его руки были тёплыми, а дыхание — таким близким, что у Эви по коже пробежали мурашки.
— Исправить? — переспросила она, прищурившись. — И как же ты собираешься это сделать, мистер Нотт?
— Очень просто, миссис Нотт, — с флиртом произнёс он, легко касаясь её губ. — Мы можем... вернуть в дом немного детского смеха.
Прежде чем она успела ответить, Тео щёлкнул пальцами — и в следующее мгновение они уже стояли в спальне. Эви рассмеялась, покачав головой.
— Ну уж нет, — сказала она, упираясь ладонями ему в грудь, — я не готова снова проходить через все ужасы токсикоза.
Тео тихо рассмеялся, прижимая её к себе.
— Значит, без детского смеха, но с другим весёлым шумом?
— Возможно, — прошептала Эви, поднимаясь на носочки. — Но немного расслабиться я не против.
Он не ответил словами. Просто наклонился и поцеловал её — сначала мягко, осторожно, как когда-то в начале, потом глубже, теплее, с тем чувством, которое пережило и боль, и войну.
И в тот вечер, впервые за долгое время, в поместье Ноттов действительно стало не тихо — но это была другая музыка: музыка любви, дома и мира, который они заслужили.
Ночь была тихой. За окном шелестели листья, и где-то вдалеке слышался тихий треск сверчков. Луна заливала комнату мягким серебристым светом.
Эви лежала, уткнувшись лбом в плечо Тео. Его рука лежала на её животе, пальцы лениво поглаживали кожу.
— Знаешь, — тихо прошептала она, не открывая глаз, — иногда я думаю... всё это было предрешено.
— Что именно? — отозвался Тео, касаясь губами её виска.
— Всё. Мы с тобой. Эта война. И даже то, как всё началось... с той аморенции, что пахла одинаково для нас обоих.
Тео тихо усмехнулся.
— Ты всё ещё помнишь?
— Конечно, — улыбнулась Эви. — Тогда я подумала, что это просто совпадение. А теперь понимаю — это судьба.
Он обнял её крепче, притягивая ближе.
— Не брак по расчёту. Не приказ. Не страх... — сказал он медленно. — А выбор. Наш.
Эви приподняла голову, встретившись с ним взглядом.
— Выбор сердца, — добавила она.
Он поцеловал её — долго, спокойно, с теплом, которое не нуждалось в словах.
Луна плавно скользнула по простыням, тени заиграли по стенам, и казалось, что сама ночь благословляет их покой.
Когда Эви уснула, Тео ещё долго лежал, глядя в потолок, и думал о том, что, возможно, даже судьба иногда улыбается тем, кто прошёл через тьму, чтобы заслужить свет.