часть 2
Игра была захватывающей, команды шли вровень, но лидер окончательно все еще не был определен. Наконец Виктор заметил снитч и сразу же ринулся за ним. Юри выдохнул. Никифоров мастерски обходил грифиндорцев, мешавших ему, выделывая различные пируэты на метле. Ловец вражеской команды тоже был хорош и не давал Виктору расслабиться. Давненько в этой школе не было настолько потрясающего матча, который держал бы в напряжении не только зрителей, но и игроков. Толпа ликовала. Слизеринец поддался сильнее вперед, хватая слишком проворный снитч, который без сомнения принесет долгожданную победу их команде. Глаза Юри расширились и парень смотрел на происходящее в неком замедленном темпе. Вот Никифоров хватает снитч, а через мгновение он уже летит с метлы вниз, с силой падая на землю. Команда слизерина одержала победу со счетом 230:150. *** Кацуки переминался с ноги на ногу, намереваясь зайти в больничное крыло, в котором сейчас и находился Виктор. Только что оттуда вышли некоторые ученики Слизерина, которые очень интересовались судьбой своего ловца и с гулом пошли куда-то в сторону большого зала. Юри с шумом выдохнул и приоткрыл дверь и первым, что он увидел, так это Юрия, который сидел на краешке кровати больного и о чем-то с ним говорил, при этом корча приторно сладкую улыбку, при взгляде на которую у Кацуки скрутило живот. Юрий повернул голову к вошедшему Юри, а затем снова повернулся к Виктору: — Кажется к тебе посетитель, так что я пойду, — парень похлопал Никифорова по плечу, — не буду мешать, поправляйся. — Непременно, — слизеринец обнажил ряд ровных зубов. В груди кольнуло при взгляде на такие теплые отношения. Плисецкий прошел мимо него, а затем послышался хлопок двери. — Ты пришел, — Виктор взглянул на пуффендуйца, а затем на перебинтованную руку, — прости, думаю, нам не удастся поужинать сегодня, мне запретили покидать больничное крыло до завтрашнего утра. — Я пришел не за этим, — пальцы чуть подрагивали, Юри чертовски волновался, — ты в порядке? Слизеринец похлопал здоровой рукой по кровати, жестом приглашая туда сесть: — Да, простой перелом, но на всякий случай мне сказали остаться здесь. Юри послушно присел рядом: — Я рад, что ты сильно не пострадал, это был захватывающий матч. Никифоров улыбнулся и слегка дотронулся до руки пуффендуйца: — Спасибо, что болел за меня весь матч и за то, что сейчас пришел навестить, мне очень приятно. Кацуки покраснел, не зная, что ответить, ведь он просто хотел убедиться, что его любимый человек в порядке. Неожиданно даже для самого себя парень поддался вперед и обнял слизеринца. Прежде чем он осознал что сделал, Юри почувствовал, как его приобнимают в ответ, нежно поглаживая по спине, и шепчут в ухо: — Прости, ты, наверное, испугался. Плечи пуффендуйца мелко задрожали, а из глаз покатились непрошеные слезы. Это было странно. Определенно. Сейчас Кацуки не понимал абсолютно ничего, не то почему ему стало так легче, когда узнал, что с Виктором все в порядке, не то, почему его так раздражает Плисецкий и даже то, почему сейчас его предмет обожания так нежно обнимает и просит прощения, хотя ни в чем не виноват. — Тише, не плачь. Виктор оторвал от себя Юри и посмотрел ему в глаза, а затем, не давая парню опомниться, приблизился к его лицу и поцеловал. Кацуки распахнул глаза, почувствовав нежные касания к своим губам. Почему? Почему сам Виктор Никифоров делает это с ним? Сердце стучало так, как будто вот-вот выпрыгнет из груди. Юри прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Будь что будет, ведь он так долго желал поцелуя от своего возлюбленного. Виктор потянул его за руку, укладывая рядом с собой и накрывая собственным телом. Рука слизеринца проскользнула под джемпер парня, поглаживая живот. Прикосновения обжигали кожу, а поцелуй становился все более развязным. Руки пуффендуйца обвили шею парня, и он теснее прижался к нему, ощущая, как нечто твердое упирается в бедро. Стон. Кого же из них? Виктор прервался и смотрел на Юри затуманенным взглядом: — Какой же ты красивый. Кацуки тяжело дышал и кажется, покраснел пуще прежнего, и уже было потянулся к парню за новой порцией ласк, как послышались шаги, которые доносились из коридора. Парни вздрогнули, Юри сполз с кровати, приводя себя в порядок, а Виктор сильнее укутался в покрывало, а затем легко приобнял юношу: — Прости, это не самое лучшее место для подобного, обещаю, с завтрашнего дня я исправлюсь. В помещение вошел колдомедик, который нес огромный поднос с различными колбочками: — Ну что парень, давай подлатаем тебя — весело сказал мужчина. — Хорошо, — согласился с ним слизеринец, а затем повернулся к Юри, — до завтра. Кацуки кивнул, а затем вышел из комнаты, попутно бросив приветствие медработнику. Пуффендуец все еще не верил в произошедшее с ним. Подобного он никак не ожидал ни от слизеринца и тем более не от себя. Только подумать, он только что целовался с Виктором в больничном крыле, куда мог войти кто угодно. В горле пересохло. Этого не может быть на самом деле. Он не ослышался? Виктор действительно сказал до завтра? Не какому-нибудь Плисецкому, а ему обыкновенному пуффендуйцу, Кацуки Юри.