Эпилог. Один год спустя
Аня сидела на той же скамейке у Невы, но теперь не одна. Рядом дремал рыжий Кузя, свернувшись клубком на её пледе. Адель рисовала в блокноте — не парадные, а профиль Ани, подсвеченный закатом.
— Я никогда не думала, что буду счастлива, — сказала Аня в пространство. — Серьёзно. В моём родном городе счастье было как аттракцион в заброшенном парке — можно посмотреть, но нельзя зайти.
Адель отложила карандаш.
— А теперь?
— Теперь я поняла. Счастье — это когда тебя видят. Не твои зелёные глаза, не рост, не причёска. А тебя. Настоящую. Со всей твоей болью и переездами.
Адель улыбнулась той самой улыбкой — первой, от которой у Ани перехватило дыхание в трамвае год назад.
— Тогда я буду видеть тебя всегда.
Мимо проехал седьмой трамвай. Тётя Зоя высунулась из окна и помахала им рукой. В ответ Кузя лениво приоткрыл глаз и снова закрыл.
Питер шумел, жил, дышал. И в этом городе, где так легко потеряться, две девочки нашли друг друга. Та, которая приехала из Уфы, и та, которая приехала в Уфу, чтобы уехать в Питер.
Аня положила голову на плечо Адель. Тёмные волосы упали на лицо, и Адель аккуратно убрала их за ухо.
— Никуда тебя не отпущу, — прошептала Адель.
— И не надо, — ответила Аня.
И они замолчали, глядя на Неву. Потому что иногда слова не нужны. Иногда достаточно просто быть рядом.
Конец.