Белая ночь, которая все решила
Это случилось в середине июня. Белая ночь накрыла Питер дымкой, похожей на сон. Они втроём — Аня, Адель и Катя — пошли гулять к разведённому мосту. Дима отказался («У меня эскизы, я не могу», но на самом деле он просто хотел оставить их вдвоём).
Катя ушла за кофе и застряла в очереди на полчаса.
Аня и Адель остались стоять у парапета, глядя, как Нева несёт свои тёмные воды к заливу.
— Знаешь, — сказала Адель, не глядя на Аню. — Я думала, что приехала в Питер, чтобы спрятаться. Но оказалось, что я приехала, чтобы найти.
— Что найти?
Адель повернулась. В бледном свете белой ночи её глаза казались серебряными, а лицо — почти прозрачным.
— Тебя. Хотя я тогда не знала, как ты выглядишь. Я просто каждый вечер ходила на набережную и искала кого-то с зелёными глазами. Наверное, это звучит безумно.
Аня рассмеялась — тихо, дрожаще.
— В этом городе всё звучит безумно. Это Питер.
— Это любовь, — поправила Адель.
Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Их разделяло всего несколько сантиметров. Аня чувствовала запах кофе и дождя, которым пахло от волос Адель.
— Можно? — спросила Адель, глядя на губы Ани.
— Мы уже целовались, — напомнила Аня, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Тогда я спрашиваю не про поцелуй.
Аня замерла. Адель смотрела серьёзно, без тени улыбки.
— Я спрашиваю: можно я останусь с тобой? Не на вечер. Не на месяц. А на все твои переезды, на все твои новые города, на все твои блокноты с парадными. Можно?
Аня не могла дышать. В голове проносились миллион мыслей: её рост — метр шестьдесят два, её тёмные волосы, её страх быть брошенной, её три переезда за два года. Но в груди было что-то другое. Тёплое, как плед, который взяла с собой из родного города. Настоящее.
— Останься, — выдохнула Аня. — Останься, пожалуйста. Я больше не хочу быть одна.
Адель поцеловала её. Легко, почти невесомо, будто боялась спугнуть. А потом обняла так крепко, что Аня почувствовала — её наконец-то держат. Не отпустят.
Рядом, за углом, Катя с тремя стаканами кофе в руках застыла как вкопанная. Увидела их, улыбнулась и тихо ушла — пить кофе в одиночестве на лавочке у Казанского. Она позвонит Диме через пять минут и скажет: «У них всё получилось. Кажется, Питер сегодня не разлучает, а соединяет».