Глава 3 Суд
Два дня спустя мисс Голд приехала за мной, чтобы отвезти в окружной суд. Когда машина только тронулась, я забился в угол и стал смотреть в окно; мы молчали. Мисс Голд ехала по шоссе 280 вдоль акведука; много лет назад наша семья этой же дорогой добиралась до парка «Мемориал». Наконец мой ангел-хранитель немного оттаял; мисс Голд тихим голосом принялась объяснять, что сегодня решится, окажусь ли я под постоянной опекой суда или же вернусь к маме. Я не понял, что значит «опека суда», зато вздрогнул, услышав о возвращении в родной дом. Искоса посмотрев на мисс Голд, я задался вопросом, на чьей машине я поеду после слушания: вместе с ангелом-хранителем или в старом семейном фургоне? Я спросил ее, возможно ли, что мама заберет меня прямо сегодня. Мисс Голд в ответ похлопала меня по руке и кивнула. Сердце ушло в пятки. У меня не было сил сопротивляться. После нашего разговора на выходных я не мог нормально спать. И чем ближе мы подъезжали к суду, тем яснее я чувствовал, как тает защита, которой окружила меня мисс Голд, и на горле все крепче сжимается петля маминых угроз.
Руки сами собой сжались в кулаки. Начался обратный отсчет.
Вдруг кто-то ласково погладил меня по плечу. Я инстинктивно закрыл лицо от удара, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: я задремал. Глубоко вздохнув, я помотал головой, стараясь успокоиться.
- Дэвид, - начала мисс Голд, - прошу тебя, выслушай меня очень внимательно. Сейчас с тобой говорит Пэм, а не мисс Голд, твой друг, а не социальный работник. Понимаешь?
У меня вырвался тяжелый вздох. Я знал, что до суда осталось всего несколько километров.
- Да, мэм, понимаю.
- Дэвид, твоя мама поступила с тобой плохо. Очень плохо. Нельзя так обращаться с детьми. Она больна.
Хотя голос Пэм был тихим и спокойным, я видел, что она вот-вот расплачется.
- Помнишь, в понедельник я сказала тебе, что однажды тебе придется принять очень важное решение? Так вот, этот день настал. И решение, принятое сегодня, повлияет на всю твою оставшуюся жизнь. Сегодня ты - и только ты - определишь свою судьбу. Я сделала все, что могла. Твои учителя, школьная медсестра, тетя Мэри - они тоже сделали все, что было в их силах. Но теперь твоя очередь. Дэвид, ты ведь такой молодец. Я вижу, что ты очень храбрый мальчик. Далеко не у всех детей хватает мужества рассказать о таких вещах. Однажды то, что с тобой случилось, останется в прошлом... - Мисс Голд на секунду замолчала. - Дэвид, я верю, что ты можешь спасти себя.
- Мне не кажется, что я храбрый, мисс Голд, - робко ответил я. - Я себя чувствую... предателем.
- Дэвид, - улыбнулась Пэм, - ты ни в коем случае не предатель! Даже не думай об этом!
- Но если мама больна, что будет с моими братьями? - спросил я. - Вы им поможете? Что, если она ополчится на одного из них?
- Сейчас я должна позаботиться в первую очередь о тебе. Мы не получали сообщений о том, что твоя мама издевалась или издевается над другими детьми. Но с чего-то надо начинать. Давай решать проблемы по мере их поступления. Согласен? И Дэвид... - Мисс Голд заглушила машину. Мы стояли у здания суда.
- Да, мэм?
- Я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю.
Я посмотрел в глаза мисс Голд, чистые, добрые, без малейшего намека на ненависть.
- Я правда тебя люблю, - повторила она, погладив меня по щеке.
Я кивнул, стараясь сдержать подступившие слезы, прижался лицом к ее ладони и все-таки заплакал. Я плакал, потому что прекрасно понимал: совсем скоро мне придется предать Пэм.
Через несколько минут мы зашли в приемную суда, и мисс Голд взяла меня за руку. Мама и мальчики сидели на одной из длинных скамеек. Мисс Голд кивнула, когда мы проходили мимо них; краем глаза я заметил, что в честь суда мама надела красивое платье и уложила волосы.
А у Рона нога была в гипсе.
Никто не обратил на меня внимания, но я все равно почувствовал мамину ненависть. Мы с мисс Голд сели подальше от них, ожидая, когда судья вызовет нас. Ожидание было невыносимым. Внезапно мне в голову пришла идея: я тихо попросил у мисс Голд ручку, листок бумаги и быстро написал несколько предложений.
Маме.
Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтобы все так вышло. Я не хотел раскрывать наш секрет. Не хотел позорить семью. Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Твой сын Дэвид.
Мисс Голд прочитала записку и кивнула, разрешая передать ее матери. Я кинулся к маме, сразу превратившись в прежнего Дэвида, в мальчика, не имеющего права на любовь. Прижав руки к бокам и уставившись в пол, я ждал, что она хоть как-то отреагирует: закричит, ударит, оттолкнет. Но мама вела себя так, будто меня вообще там не было. Тогда я отважился поднять голову и, избегая встречаться с маминым взглядом, робко протянул ей записку. Она выдернула бумажку из моих пальцев, бегло прочитала ее и тут же разорвала. Опустив голову, я поплелся назад к мисс Голд; она обняла меня за плечи, но ничего не сказала.
Через несколько минут нас вызвали в зал суда. Я сидел за темным столом и испуганно смотрел на строгого мужчину в темной мантии.
- Не бойся, - прошептала мисс Голд. - Судья будет задавать тебе вопросы. И очень важно, чтобы ты говорил правду, - сказала она, сделав ударение на последних словах.
Зная, что моя судьба вот-вот решится, я нервно похлопал мисс Голд по руке:
- Простите, что причинил вам столько хлопот...
Я хотел рассказать ей правду - настоящую правду, - но не мог собраться с духом. Недостаток сна лишил меня силы воли. Мисс Голд ободряюще улыбнулась, сверкнув жемчужно-белыми зубами. Я почувствовал знакомый цветочный аромат ее духов. Закрыл глаза, глубоко вдохнул...
Прежде чем я понял, что происходит, секретарь начал зачитывать номер дела. Когда он упомянул мое имя, я вскинул голову и встретился взглядом с судьей, который внимательно смотрел на меня.
- Да, да, дело Пельцера. Помню. Я полагаю, окружной представитель здесь? - спросил он.
Мисс Голд откашлялась и подмигнула мне:
- Началось. Пожелай мне удачи!
Судья обратился к мисс Голд:
- Слово предоставляется окружному представителю органов социальной защиты.
- Спасибо, Ваша Честь. Основываясь на результатах медицинского обследования Дэвида Пельцера, свидетельских показаниях его бывших учителей, работников школы и моих отчетах, округ настаивает на передаче мальчика под постоянную опеку суда.
Я, не отрываясь, смотрел на мисс Голд и едва различал, что она говорит. То есть я прекрасно видел, что она открывает рот, но голос ее почему-то был хриплым и неуверенным. Потом я заметил, что у нее дрожат колени. И закрыл глаза. «Вот и все», - подумал я. Когда мисс Голд вернулась на место, она сразу постаралась скрыть трясущиеся от волнения руки за материалами дела.
- Миссис Пельцер? Вы хотели бы что-то добавить? - спросил судья.
Все присутствующие в зале мгновенно повернулись в мамину сторону. Сначала я подумал, что она не расслышала судью, поскольку продолжала смотреть на его стол с абсолютно равнодушным выражением лица. Потом я понял, чего она добивается: она пытается смутить его взглядом.
- Кхм... Миссис Пельцер! Вы хотели бы что-то добавить по поводу вашего сына, Дэвида?
- Мне нечего сказать, - ровным голосом ответила мама.
Судья потер лоб, потом покачал головой:
- Хорошо. Спасибо, миссис Пельцер. Это будет отмечено в протоколе. - Затем он обратился к мисс Голд: - Случай необычный и непростой. Я внимательно прочитал все материалы дела и обратил внимание вот на что....
Судья углубился в подробности, и я потерял счет времени. Внутри все медленно сжималось. Я знал, что через несколько минут суд закончится и мама заберет меня назад в «сумасшедший дом». Я посмотрел в ее сторону: от маминого лица по-прежнему веяло каменным холодом. Я закрыл глаза и представил, как снова сижу в позе военнопленного на ступенях лестницы, ведущей в гараж. Пусть сейчас я не хотел есть (в приюте хорошо кормили), но даже воспоминание о том, как я страдал от голода, заставило меня содрогнуться. Я не знал, смогу ли вернуться к такому существованию. Я всего лишь мечтал избавиться от боли и унижений.
- Дэвид? - Мисс Голд слегка встряхнула меня, чтобы вернуть в реальность. - Дэвид, судья хочет, чтобы ты встал.
Я потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. Судя по всему, я снова задремал.
- Зачем? Я не понимаю...
Мисс Голд взяла меня за локоть:
- Давай, Дэвид. Судью нужно слушаться.
Я посмотрел на мужчину в мантии - он кивнул, словно соглашаясь со словами мисс Голд. К горлу подкатил комок, стало тяжело дышать. Когда я отодвинул стул и встал, мисс Голд похлопала меня по руке:
- Все в порядке. Просто скажи судье правду.
- Итак, молодой человек, - начал судья. - Если коротко, то суть в следующем: в зависимости от того, что ты скажешь, либо суд решит, что твое дальнейшее пребывание в родительском доме невозможно и тебя необходимо поместить под опеку социальных служб... либо ты вернешься и будешь и дальше жить со своей матерью.
У меня глаза расширились от страха. Я не верил, что этот момент настал. Все присутствующие смотрели на меня. Пальцы дамы с седеющими волосами замерли над печатной машинкой. Во время заседания я заметил, что стоило кому-то что-то сказать, как она тут же начинала с невероятной скоростью шелестеть клавишами. И теперь она ждала моих слов. Я с трудом сглотнул и сжал кулаки. Мама тоже смотрела на меня, но ее взгляд не выражал ничего, кроме ненависти.
Тогда я постарался сосредоточиться на судье. Еще раз сглотнул и приготовился рассказывать, что врал учителям и мисс Голд, что на самом деле только я виноват во всех проблемах, что мама никогда меня не обижала. Краем глаза я заметил, что она не спускает с меня глаз.
Время остановилось. Я зажмурился и представил, как вернусь в «сумасшедший дом». Уже вечером мама снова будет бить меня и устраивать «газовую камеру»; спать я буду в гараже на старой раскладушке, опять начну в ужасе ждать рекламу и мечтать о том, чтобы сбежать и зажить нормальной жизнью, стать обычным ребенком, который не боится умереть от голода и может играть с другими детьми...
Мисс Голд не заметила, как я искоса посмотрел на нее, глубоко вздохнул и вдруг снова почувствовал цветочный запах духов. Этот аромат окружал ее в тот день, когда она в первый раз увидела меня, когда в первый раз обняла, когда мы лежали на диване и говорили обо всем на свете. Я вспомнил, как играл с ее волосами.
Перед глазами замелькали картины моей недолгой жизни во временном приюте: вот я смеюсь вместе с другими ребятами, а вот мы играем в баскетбол, в прятки или просто носимся по дому тети Мэри; в конце дня она стоит на крыльце и зовет нас ужинать, но мы не слышим ее, потому что ушли на берег залива или охотимся на змей на лугу. Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Кожа на пальцах потеряла нездоровый красный цвет и перестала шелушиться. Я даже успел немного загореть.
Я чувствовал, как мама сверлит меня взглядом. Словно пытаясь ускользнуть от него и собраться с мыслями, я снова вдохнул спасительный цветочный запах.
Я задержал дыхание буквально на секунду и, прежде чем моя храбрость окончательно улетучилась, выпалил:
- Сэр, я не хочу жить с ней! Простите меня, пожалуйста! Я не хотел рассказывать! Не хотел, чтобы от меня были проблемы!
Мама прожигала меня взглядом. У меня подкосились ноги, я чуть не упал обратно.
- Значит, решили, - объявил судья. - Постановлением суда несовершеннолетний Дэвид Пельцер помещается под опеку суда. Опека суда будет осуществляться до достижения им возраста восемнадцати лет. Дело закрыто! - быстро закончил он и ударил молотком по куску дерева.
Я стоял, не в силах осознать случившееся. Мисс Голд вскочила и обняла меня так крепко, что я испугался, как бы она не сломала мне ребра. Меня со всех сторон окружили ее волосы, я даже ими чуть не подавился. Через несколько секунд мой ангел-хранитель опомнился. Я вытер слезы и шмыгнул носом. Потом посмотрел на судью - и он мне улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. На мгновение мне показалось, что Его Честь даже подмигнул мне!
Прожигавший меня лучами ненависти мамин взгляд замигал и потух.
Мисс Голд положила руки мне на плечи:
- Дэвид, я так горжусь тобой!
И прежде чем она успела сказать что-то еще, я прервал ее:
- Мне очень жаль, мисс Голд! Я не хотел вам врать. Простите меня за то, что заставил вас плакать. Вы когда-нибудь сможете меня простить? Я всего лишь хотел...
Вместо ответа она убрала волосы у меня со лба и внимательно посмотрела мне в глаза:
- Шшш... Все хорошо. Я знала, что ты поступишь правильно. А теперь твоя мама хочет...
- Нет! - закричал я. - Она заберет меня назад!
- Тише! Она всего лишь хочет попрощаться с тобой, - заверила меня мисс Голд.
Пока мы с ангелом-хранителем медленно шли к выходу из зала суда, я пытался разглядеть маму. Она тоже плакала. Мисс Голд подтолкнула меня вперед, но я не спешил, пока не удостоверился, что мой ангел никуда не уйдет и будет рядом. Чем ближе я подходил к маме, тем сильнее я плакал. Часть меня не хотела с ней расставаться. Мама раскинула руки, и я кинулся к ней, забыв обо всем. Мама обняла меня, словно я снова был маленьким мальчиком. И ее чувства были совершенно искренними.
Потом она отпустила меня, взяла за руку и повела к машине. Я не боялся. Возле фургона мама вручила мне несколько пакетов с новой одеждой и игрушками. Открыв рот, я смотрел на все это богатство и не знал, что думать.
Голос подвел меня, когда я собрался прощаться с братьями. В ответ на мое невнятное «пока» они почти дружелюбно кивнули. А я почувствовал себя предателем и решил, что они ненавидят меня за неумение держать язык за зубами.
- Я буду скучать по тебе, - всхлипнула мама.
- Я тоже! - вырвалось у меня прежде, чем я сообразил, что говорю.
Хоть я и радовался решению суда, непонятно откуда взялась грусть. Я разрывался между свободой и желанием остаться с мамой и семьей. Все было слишком хорошо, чтобы поверить в это. Одежда, игрушки, возвращение в приют... Но больше всего я радовался теплоте маминых объятий.
- Прости меня за все, - плакал я. - Мне правда очень жаль. Я не хотел рассказывать.
- Это не твоя... - начала мама, но потом замолчала и продолжила уже другим, более уверенным голосом: - Все в порядке. А теперь послушай меня. У тебя появился шанс начать все сначала. И я хочу, чтобы ты был хорошим мальчиком.
- Я буду! - ответил я, размазывая слезы по щекам.
- Нет! - холодно поправила меня она. - Отнесись к этому серьезно! Ты должен быть хорошим мальчиком. Должен стать лучше, чем был.
Я посмотрел в ее покрасневшие опухшие глаза. В тот момент мама действительно желала мне лучшей жизни. Я понял, что она знала, какой вердикт вынесет суд, раньше, чем зашла в зал.
- Я буду хорошим. Буду очень стараться, - сказал я, распрямляя плечи, как когда-то в подвале, после очередной «игры». - Ты будешь гордиться мной. Я все сделаю, чтобы ты мной гордилась.
- Это неважно, - возразила мама. Перед тем как попрощаться, она еще раз обняла меня: - Я хочу, чтобы ты был счастлив.
Я отвернулся и, всхлипывая и шмыгая носом, пошел к мисс Голд. Я не оглядывался. Мне нужно было подумать над тем, что сказала мама. «Чтобы ты был счастлив». Такое чувство, будто она отпускала меня. Я почти потерял сознание, когда добрался до мисс Голд. Она помогла мне загрузить в машину драгоценные мамины подарки. Потом мы стояли и смотрели, как уезжает старый семейный фургон. Я махал на прощание всем его пассажирам, но только мама ответила на мой жест. Из-за поднятого окна я не слышал, что она говорит, но по губам смог прочитать: «Будь счастлив».
- Как насчет мороженого? - вдруг предложила мисс Голд, чтобы снять напряжение.
Я выпрямился и улыбнулся:
- Отличная идея, мэм!
Пэм нежно взяла меня за руку, сжала мои пальцы своими, тонкими и изящными, и мы отправились в кафетерий.
Мы шли мимо машин и высоких деревьев; я почувствовал исходящий от них едва уловимый запах и остановился. Запрокинув голову, я смотрел на солнце. Так продолжалось несколько минут: я старался вобрать в себя все ощущения этого дня. Теплый ветер, шевелящий мои волосы. Ярко-зеленую траву. Я больше не дрожал от страха: мой мир изменился.
Мисс Голд не торопила меня. Она тоже смотрела на солнце.
- Дэвид, с тобой все будет в порядке?
- Да! - уверенно улыбнулся я. - Я просто хочу навсегда запомнить первый день моей свободы!