l' amour

У Паши потертая кожанка, с металлическими вставками и змеей молнии. У Паши крутой мотоцикл, на котором он приезжает в шарагу, слыша завистливые замечания парней и ловя на себе влажные взгляды девиц, которые потом только тряпкой смывать. У Паши белоснежный хищный оскал для тех, кто ему не нравится, и лёгкий прищур с подкалывающей улыбкой для самых родных. Таких не много — Пашин дрянной характер мало кто выносит, но на самом деле он спокойнее и рассудительнее, чем кажется на первый взгляд. У Паши в груди бурлит адреналин, кипит весна и томятся неизвестные ему чувства. А Романов, который эти чувства вызывает, держится ледяной глыбой в океане пашиной симпатии. Пест назвать эти чувства любовью не может либо просто боится. Паша запутался. А Коля не понимает, что от него хотят.

Пестель то сам подходит к увлечённому чтением очередной классики Романову, садится рядом и рассказывает что-нибудь, после чего у Коли живот либо от смеха болит, либо от сумасшедших бабочек, бьющихся об внутренние органы своими маленькими тельцами. А иногда Паша превращается в настоящего хищника. Злой ходит, неразговорчивый, агрессивный. Срывается на всех и вся, а к испуганному Коле не подходит — садится в аудитории на последний ряд и смотрит не на кудрявую голову впереди, а в экран телефона. У девушек такой период жизни ПМС называется. Паша девушкой не был, но это поведение у него присутствовало. Парадокс.

Паша просто хотел любви, а Коля хотел чтобы его сердце вновь не изводили ложными надеждами. Коля влюблялся много раз, Паша никогда. Паша не понимает, что с ним происходит и почему, при виде знакомой фигуры, сердце его в шее и висках бьется, а во рту пересыхает. А Коля все прекрасно знает, понимает и чувствует, то же, что и Пестель. Одним словом, влюбились.

Утро в институте выдалось тревожным и очень нервным. Даже Паша, обычно державший маску спокойствия и пофигизма, сейчас большими глотками осушал второй стакан с двойным эспрессо, купленный в автомате за 60 рублей. Дорого и совершенно не действенно. Можно считать, что деньги, которые могли пойти на что-нибудь съестное, Паша благополучно просрал.

В аудитории народу немного, все подтягиваются ближе к звонку, вбегая одновременно с лектором. Пестель сидит в гордом одиночестве, подперев подбородок рукой, и отстранённо думает, что мемы с волком полностью описывают его жизнь. Охеренно, ничего не скажешь.

Миша, как всегда, сидит с Апостолом, смотрит в его телефон и иногда расплывается в дурацкой улыбке. Паша обреченно думает, что ему до дрожи в пальцах хочется окунуться в любовь, как бы сопливо это не звучало. Таких людей называют недолюбленными, и Паша с этим полностью согласен, его в детстве вообще никто не любил, только бабушка, которая скоропостижно умерла, когда Пашке исполнилось пять.

Романов сидит впереди и задумчиво смотрит в окно. Пестель хочет подсесть к нему, дотронуться до завитка волос и улыбнуться ошеломляюще, так как может только он, и Пестель уже даже собирает вещи, намереваясь пересесть, но его останавливает вибрация телефона:

Крыса ненаглядная:
— Лектор есть?

Паша осматривает аудиторию, перед глазами призывно маячит пока свободное место рядом с Романовым и Пест быстро печатает ответ:

Вы:
— Нет. Ты с Рылеевым?

Ответ не приходит, но вместо него появляется адресат, ввалившийся в аудиторию, держа за локоть довольного до невозможности Кондратия. Они поднимаются на последний ряд и садятся ближе к углу. Вместе с этими неразлучниками вбегает поток студентов, сразу занимая все места. Паша тихо охреневает. Только появилась возможность наладить отношения с тем человеком, к которому он неровно дышит, и Паша ее упустил.

Входит лектор и, приветственно улыбаясь, начинает пару. Паша устало выдыхает и косится глазами назад. Кондратий прям светится изнутри и на Серёжу смотрит так, что не описать. А Трубецкой записывает что-то в тетради и держит нежно Рылеева за руку, что наклоняется к нему и оставляет невесомый поцелуй на виске.

Сердце Паши неприятно укалывает приступ ревности. А вот чем он хуже? У всех есть пары, отношения всякие, у них любовь, а Паша ходит один и слюни пускает на Романова, который красивый до чертиков с его этой неподобающей аристократичностью и огромными морского цвета глазами. Паша не поэт, но когда смотришь на таких людей, метафоры и эпитеты всякие сами крутятся на языке.

Пестель берет телефон и открывает диалог с Трубецким. Думает, пишет, читает и стирает. И так несколько раз, пока всё-таки не решает отправить:

Вы:
— Как закадрить мужика?

Серёжа смотрит в телефон и округляет глаза. Кондратий за его спиной пытается подглядеть, но Серёжа выключает телефон и смотрит сначала на Пашу, который покраснел и уже начал жалеть о своём решении, а потом в аудиторию, останавливая изучающий взгляд на Романове. Паша громко сглатывает.

Крыса ненаглядная:
— С Романовым будет сложно, он же у нас царских кровей.

Единственный человек, с которым Паша мог быть откровенным и общаться без лишних подозрений — был Трубецким. Паша, наверное, мог бы даже считать его другом. И вот сейчас Пестель не понимал, как из нескольких миллиардов людей в мире, Серёжа выбрал именно того, кого надо. Паша, который раз за день, молча охреневал.

Крыса ненаглядная:
— Паш, я тебя просто очень хорошо знаю, так что не удивляйся так.

Вы:
— А я думал, что ты Ванга.
— Сереж
— Как ты понял, что влюбился?

Трубецкой читает смс и улыбается задумчиво, но так нежно и лаского, что Пашу немного коротит. Серёжа вспоминает что-то и начинает быстро печатать. Кондратий выглядывает из-за его плеча, читает, что старательно пишет Трубецкой, и застывает. Рылеев смотрит то в телефон, вновь пробегаясь глазами по строчкам, то на Серёжу, который даже не пытается скрыть, что находится в телефоне, наоборот поворачивает его немного в сторону Кондратия, который смущенный и растерянный настолько, что хлопает своими ресницами и рот приоткрывает в удивлении. Видимо, Трубецкой очень редко говорит о своих чувствах, особенно в живую, глядя прямо в глаза. Серёжа довольный отправляет смс и поворачивается к Кондратию. У того выражение лица — взрыв всех эмоций: и бескрайней искренней любви, и удивления, и счастья, и смущения, и искры безумия, и желания — всего. Трубецкой еле заметно улыбается и шепчет « — потом» и в этом слове столько всего, что у Рылеева голова кружится.

Паша смотрит на этих людей и не понимает как они вообще друг друга нашли. Такие разные и все равно вместе.

Крыса ненаглядная:
— Знаешь, Паш, я когда его впервые увидел мне стало тепло. Я подойти к нему боялся, прикинь, я и побоялся подойти познакомиться. Человек, который тебе нравится, тебя обязательно изменит. Меня Кондраша изменил, но это не значит, что я потерял себя и стал совершенно другим человеком. Если ты боишься измениться ради него, то, Паш, это не любовь. Если ты по-настоящему любишь, то, в первую очередь, сам захочешь измениться, не ради себя, а ради Вас и вашего будущего.

И знаешь, мне просто с ним хорошо, что уходить от него никуда не хочется. Хочется рядом всегда быть, понимаешь? И ты вот смотришь на этого особенного человека, когда он делает что-то, пускай, иногда не очень нормальное или законное, дерзит кому-то, и ты думаешь «мой, и только мой. И никому я его не отдам». Пожалуй, это и есть точка невозврата, когда заснуть без мысли о нем не можешь. Вообще жить без него не можешь. Просто не хочется без него.

Паша читает. Он понимает, но ещё один вопрос все-таки решает отправить:

Вы:
— Ну и че мне делать?

Крыса ненаглядная:
— Не тупить.

Паша не тупит. Пестель вырывает лист из тетради, пишет « погуляем сегодня после пар?» и, скомкав бумагу, бросает в Романова. Коля поднимает записку, озирается по сторонам и удивленно смотрит на Пашу. Пестель показывает глазами на листок, мол «разверни уже, че ты тянешь кота за яйца?». Коля читает записку, в глазах его мелькает удивление, непонимание и даже некая затравленность, ведь к его персоне особого внимания от других не было, только либо списать, либо зачморить, потому что его брат — ректор этого ВУЗа. Паша не может на это смотреть и отворачивается, наблюдая за пейзажем за окном. Погода, как назло, стоит хорошая, солнечная и ясная. Паша вновь бросает короткий взгляд на Романова. Тот, задумчиво закусив губу, бегает глазами от слова к слову и резко, будто почувствовав прожигающий взгляд Пестеля, поднимает глаза встречаясь с чужими. У Паши сердце в пятки ухает и начинает биться, биться и биться. А Романов улыбается широко и отворачивается, так и оставив Пашу без ответа. А Пестель думает, что эту улыбку можно считать за согласие.