День пятый
В доме всегда был этот огромный чемодан. Мама хранила в нём свои конспекты лекций, черновики научных статей, и прочую писанину по работе. Несмотря на то, что подчерк матери Галина решительно никогда не могла расшифровать, тетради, тем не менее, мёртвым грузом хранились в целости и сохранности. Вся эта кипа макулатуры теперь горой валялась в углу маминой комнаты.
Галина завернула тело Будды в одеяло и поместила в чемодан. Плюшевый зайчик так и остался в руках малыша. Отнять игрушку казалось непомерным кощунством.
Малыш лежал на боку – такое положение тела во сне называют позой эмбриона. Галина долго не могла заставить себя закрыть чемодан. Она сидела рядом на полу и вспоминала, как однажды мама сказала, что этот чемодан принадлежал Галиному отцу. И с тех пор она называла его про себя – папин чемодан. Больше ничего вытянуть из матери так и не удалось. «Я думала ты умнее» - говорила она на любой Галин вопрос про отца, на том разговор, как правило, и заканчивался.
Как странно всё получается в жизни. А ведь смерть – это не то, что можно потрогать.
Было ещё довольно рано, когда Галина приехала в дачный посёлок. Дача, заросшая за лето, - воплощение уныния. Одно из двух окон постройки было разбито и, по всем приметам, в домишко кто-то проникал в отсутствие хозяев. Галина, тем не менее, совершенно бесстрашно вошла внутрь. Что в этом мире может напугать женщину с мертвым ребёнком в чемодане?
Домик был пуст. Пахло плесенью и грязными тряпками. После непродолжительных поисков Галина нашла старую лопату.
Путь в жидкий лесок неподалёку от дачного посёлка был совершенно не похож на похоронную процессию. Однако женщина с огромным чемоданом и лопатой, идущая в лес столь рано смотрелась более чем странно. Нет ни малейших гарантий, что её никто не видел. Очень подозрительно. Но Галине, впервые за долгое время, было совершенно наплевать на это обстоятельство.
Остуженная осенними ливнями земля немилосердно липла к лопате. Неизвестно что было тяжелее копать или скидывать землю. И то и другое требовало неимоверных усилий. Но Галина была даже рада таким сложностям. Когда сердце разрывается от боли и тоски, нет ничего лучше, чем тяжёлая физическая работа. Галина думала, что неправильно вызывать могильщиков, обращаться за помощью в ритуальные агентства. Мы должны сами хоронить любимых – это помогает справиться в болью. А самые любимые должны умирать в крещенские морозы.
Галина колебалась, прежде чем опустить чемодан в могилу. Она хотела последний раз взглянуть на мальчика.
Вдруг, в каком-то бешенном озарении, она прильнула губами к заклёпке чемодана и прошептала: «Я тебе обещаю». И этим она ограничилась.
Галина ехала в грязном пригородном автобусе. Пахло куревом и бензином. Галина чувствовала себя совершенно опустошённой. Ей вспомнился разговор с матерью, который произошел незадолго до её смерти.
- Вот, Галя, ознакомься, – сказала мама, протягивая какой-то листок.
- Что это? – Галя рассматривала какие-то цифры, написанные в столбик, подчерком, похожим на каракули дошкольника.
- График полива цветов! – торжествующе объявила мама.
- Я поливаю цветы! – возразила Галина.
- Чёрте как! – воскликнула мама. – Мои цветы надо поливать строго по графику. День в день. Тебе будет совсем не трудно это делать, если ты проявишь немного ответственности. Галина!
Бах! Глиняные черепки разлетелись во все стороны.
- Галина! Что ты делаешь! – вопила мама.
- Это предупреждение, мама. Первое предупреждение!
- Ты не имеешь права так со мной обращаться! – запротестовала мать.
- Я делаю всё, что только могу. Я забочусь о тебе, я поливаю твои цветы, хотя терпеть их не могу. И ты ещё заявляешь, что я плохо справляюсь. Ты говоришь мне об этом каждый божий день. А теперь ещё эта бумажка.
- Что я сделала такого? – по маминым щекам катились слёзы, она была похожа на большого морщинистого ребёнка. – Я просто хотела, чтобы мои цветы были в порядке. Чтобы они цвели и радовали нас с тобой. Я их так люблю, так люблю...
Мама плакала, закрыв лицо руками. Галя подсела на край кровати и попыталась робко обнять мать. Та встряхнула плечами и промычала что-то.
- Ну, мама, прости! – сказала Галина. – Ты же видишь, как мне тяжело.
Галина думала о том, что ей постоянно тяжело о ком-то заботиться. Ведь она так и не смогла уберечь Будду, не сумела быть хорошей дочерью. Она даже о собственной судьбе не смогла должным образом позаботиться.
- Я, чёрт возьми, всех предала! Я не знаю, почему я такая! Я не понимаю, как возможен такой несуразный человек! С Буддой всё получилось... просто ужасно... Будда – прямо как моя жизнь. Ведь все люди ждут подарков от судьбы, но не понимают самого главного. Судьба – это ребёнок!
Остаток дня прошёл незаметно. Как в бреду, Галина убирала в квартире. Что-то бормотала, её то посещали озарения, то туманилось сознание, причём, до такой степени, что действительность казалась просто кошмарным сном.
Было около одиннадцати вечера, когда Галина позвонила в соседскую дверь.
- Добрый вечер, Галя.
- Добрый вечер! Мне нужна ваша помощь
- Да.
- Если вас не затруднит, я завтра уезжаю... очень рано утром. А у меня там цветы... цветок. Его надо поливать по часам. Понимаете, я уеду рано и не смогу полить его. Окажите услугу...
- Конечно!
- Вот, мамин ключ, в полдень, сможете?
- Да, всё сделаю.
- Пожалуйста. Лейку я оставлю в ванной. В ванной, не забудете?
- Да конечно, в ванной.
- Сразу как зайдёте – идите в ванную – там всё будет уже готово.
- Хорошо-хорошо. Галя, вы как будто плакали и такая, даже не знаю напряженная. Что-то случилось?
- Проблемы на работе. Ничего серьёзного. Если человек одинокий – он вроде как и не человек. Низшая каста. Исполнители. А на сближение никто не идёт – как будто одиночество заразно. Как с цыганами – бояться подхватить заразу. Извините...
- Да нет, ничего... страшного. Как ваш малыш, понравился ему зайка?
- Ах, да, простите, я знаю, что он вам нужен, простите, тот мальчик...
- Женя?
- Да, Женя – он забрал его с собой. Понимаете, я не могла иначе! Не сердитесь, это несчастный ребёнок.
- Ладно, Галя, господь с ним, не волнуйтесь так. Пусть ребёнок играет. У него всё хорошо?
- Да. Полейте мой цветок!
- Обязательно.