Улыбка Будды

Ночь прошла относительно мирно, если не считать того, что Галина не спала. Она прислушивалась к звукам из маминой комнаты и думала, как ей быть завтра. В результате своих раздумий она под утро тихо прокралась в комнату, убрала всё, что могло представлять опасность для мальчика. Вынесла кресло, на которое тот мог вскарабкаться и упасть. Завязала ручки ящиков стола и шифоньера. Постелила на пол матрас и три одеяла – всё, что было в доме. Поставила тарелку с варёными яйцами и миску с водой. Тут она проявила смекалку, опасаясь, что малыш опрокинет посудину и лишит себя, таким образом, драгоценной влаги, она приклеила миску к полу. Закрыла дверь маминой комнаты, щёлку под дверью подоткнула покрывалом. Всё. Она пошла на работу.

Время плелось, спотыкаясь на каждой минуте. Галина едва высидела положенные часы до обеденного перерыва. Она побежала в магазин за покупками. Купить всё необходимое она решила в обеденный перерыв, чтобы после работы сразу бежать к малышу. Воображение рисовало ей страшные картины. Вот она приходит домой и находит мальчика... ну, словом, в каком-то нехорошем состоянии, потому что он упал, нашёл верёвку и обмотал вокруг шеи, проглотил острый-колющий-режущий-неучтённый Галиной предмет. И всё закончилось самым худшим образом. Были ещё мысли о том, что она по возвращении домой находит там участкового с понятыми и всеми вытекающими последствиями. Интересно, сколько лет полагается за похищение ребёнка? Или за убийство по неосторожности? Или за непреднамеренное убийство?

Домой можно идти разными путями – Галина знала их пять. Сегодня она прикидывала так и этак, пытаясь вычислить самый короткий. Эти раздумья заняли весь остаток рабочего дня.

Новенькая сотрудница случайно заметила, что в пакете у Галины лежит упаковка с подгузниками. Она явно удивилась, но ничего не сказала.

Дома Галя и не ждала ничего приятного, но то, что она обнаружила в маминой комнате, вогнало её на какое-то время в ступор. Такого она почему-то представить не могла. Голенький Будда лежал на диване и меланхолично жевал бумажки, исписанные торопливым маминым подчерком. Тетради из папиного чемодана. Ещё одно наследие, от которого Галина так и не смогла избавиться. До сих пор.

Но это были не все сюрпризы. Сначала Галина учуяла запах, а потом уже увидела: ребёнок покакал. И теперь по всей комнате, то там – то тут были следы его жизнедеятельности. Какая досада!

Уборка была необходима как воздух, который, впрочем, тоже не мешало бы обновить. Галина недоумевала: «Откуда столько?! Ведь он почти ничего не ел, да и весит что ничего...». Хотя, конечно, вопрос был не в количестве, а в умении размазать.

Покуда шла уборка и проветривание, Будда лежал связанный, с заклеенным скотчем ртом в соседней комнате. Лежал и ныл под музыку, которую Галина включила именно для того, чтобы заглушить его мычание. Однако, если учесть, что музыка не звучала в этой квартире ну очень давно.... Всё это было очень подозрительно.

Под звуки песенки Джо Дассена и рыдания Будды Галина думала, что она ужасный человек и наверняка за такое обращение с ребёнком гореть ей вечность в аду. Если бы она ещё верила в ад!

Когда в маминой комнате был достигнут относительный порядок, настало время кормить Будду. Однако после перенесенных мучений мальчик был настроен крайне негативно. И это мягко сказано! Впихивая ложку за ложкой сладкий творог в рот ребёнка, Галина чувствовала себя каким-то извергом, пытающим юное создание. Апофеозом этой сцены стало то, что Будда, набив рот шестью ложками творога, всё это феерически выплюнул и разразился криком.

Дело было на кухне, которая непосредственно граничит с квартирой соседки, где через вентиляцию слышно даже как чайник закипает.

- Всё, больше никакого творога!

Галина решила, что не стоит дожидаться пока соседка придёт с вопросами. Надо идти самой и упредить удар. Надо показать, что ей нечего бояться.

- Здравствуйте!

- Добрый вечер, Галя! Я так давно вас не видела – соседка держала в руках кухонное полотенце. Видимо готовила что-то. Полотенце было с каким-то кровавого цвета рисунком – не то цветы, не то фрукты – ну, прямо этюд в багровых тонах.

- Я к вам по делу...

Соседка насторожилась – вроде бы. Может паранойя?

- В смысле у меня к вам просьба...

- Да, Галя. Зайдёшь?

- Нет, я не могу. У меня там маленький ребёнок...

- Ребёнок?

- Да. Подруга попросила взять себе малыша, пока у них дома ремонт.

Галина знала, что история звучит крайне неубедительно. Откуда у неё могут взяться подруги, да ещё на столько близкие, что доверят на долгое время ребёнка. Откуда, спрашивается? Но это всё, что удалось сочинить.

Соседка переминалась с ноги на ногу. Судя по запаху, на кухне что-то начинало пригорать.

- Да, я слышала детский плачь из вашей квартиры. Думала, мне показалось.

- Почему?

- Но у вас же нет детей.

- Ах, ну да...

- Так чем вам помочь?

- У вас есть какие-нибудь игрушки? Что-то мы с его мамой про это совсем забыли и мальчику совершенно скучно.

Всё это неубедительно! Но соседка вроде поверила, во всяком случае, особого изумления не выказывала.

- У меня есть только плюшевый заяц. Большой такой. Серёженька оставил, когда прошлый раз приезжал. Я его вам дам, только верните. А то Серёженька его любит.

- Обязательно вернём, – пообещала Галина.

Соседка побежала к пригорающему на плите ужину. И вдруг вопрос:

- Как его зовут?

- Кого?

- Мальчика.

Галина едва не выпалила «Будда», спохватилась в последний момент и ляпнула первое имя, которое пришло в голову. Женя. Но губы уже сложились для произнесения «б», поэтому получилось: «Бженя».

Галина захлопнула за собой дверь своей квартиры. Медленно сползая по стене в прихожей, она шептала: «Бженя» и её буквально трясло от истеричного смеха. Она прикусила ухо соседского зайца, чтобы её никто не услышал. Бженя. Она смеялась, как под наркотиком. В этом смехе было что-то от плача, эйфории и освобождения.