| 28 глава |
Плац был залит предзакатным солнцем, отбрасывающим длинные тени от строя солдат. Но среди всех выделялась одна фигура. Чимин. Он стоял с гордо поднятой головой, его поза кричала о вызове всему миру. Форма сидела на нем чуть мешковато, тело еще не полностью вернуло былую мощь, а лицо было раскрашено в сине-желтые тона старых синяков. Но именно это придавало ему вид закаленного в боях воина, а не жертвы. Шрам над глазом, блестящий на солнце, довершал картину — это был не изъян, а знак отличия, печать выжившего.
Он выполнял приказы наравне со всеми. Его рука в гипсе не была оправданием. Когда лейтенант, испуганно поглядывая в сторону майора, предложил ему более легкое задание, Чимин парировал с прежней язвительностью:
— Я наравне со всеми буду, не волнуйтесь за меня.
И он шел. Таскал снаряжение, рыл окопы, делал все, что и другие, скрипя зубами от боли, но не издавая ни звука жалобы.
Майор Юнги стоял в стороне, рядом с Тэхёном. Его лицо было привычной каменной маской, лишенной эмоций. Руки, сцепленные за спиной, казались расслабленными. Но внутри него бушевало ликование. Это было странное, почти первобытное чувство торжества. Он смотрел на Чимина и видел не сломленную игрушку, а закаленную сталь. Его сталь. Тот самый огонь, что он когда-то пытался потушить, теперь горел еще ярче, и Юнги с гордостью осознавал, что именно он, своим давлением и безумными требованиями, выковал этого солдата. Каждый уверенный жест Чимина, каждый взгляд, полный дерзости, был для него безмолвной наградой.
— Может, все-таки не стоит его так нагружать? — тихо проговорил Тэхён, наблюдая, как Чимин, превозмогая боль, перетаскивает ящик с патронами. — Он же еще не до конца окреп.
— Нет, — ответил Юнги, не отрывая взгляда от рядового. Его голос был твердым и уверенным. — Ему это необходимо. Ты только посмотри на его лицо.
Тэхён присмотрелся. И правда, сквозь маску напряжения и упрямства на лице Чимина проступало нечто иное — озарение и едва заметное счастье. Счастье от возвращения в строй, от преодоления себя, от того, что он снова был там, где должен быть.
Их постоянные перепалки стали частью рутины. Чимин, проходя мимо, бросал через плечо:
— Майор, а вы тут загораете? Или просто боитесь, что я ваше место заберу?
Юнги, не моргнув глазом, парировал:
— Место нужно заслужить, рядовой. А пока что ты еле ноги волочишь. Давай, добавь скорости, а то ужин остынет.
Этот вечный, язвительный танец вызывал недоумение у солдат и скрытое веселье у Тэхёна.
— Что, вы теперь друзья? — не удержался Тэхён, лукаво подмигнув брату.
Юнги вспыхнул. Его шея и уши залились румянцем, а глаза метнули в сторону брата молниеносную искру ярости.
— Нет! — его ответ прозвучал резко и по-солдатски отчеканено. — Мы не друзья. Все так же: я его мучитель, а он — моя жертва. Так и должно быть.
Тэхён покачал головой, улыбка не сходила с его лица. Он понимал брата лучше, чем тот сам себя.
— Ладно, ладно, — вздохнул он, а затем, понизив голос до шепота, задал вопрос, который повис в воздухе ледяной глыбой. — А как думаешь, он удалил ту фотку?
Слова будто обожгли Юнги. Холодная, тошная дрожь прошла по его спине, сковывая мышцы. Вся его уверенность, все ликование мгновенно испарились, оставив после себя лишь знакомый, гнетущий страх. Его взгляд инстинктивно метнулся к Чимину, который в этот момент с вызовом смотрел прямо на него. Вдруг вся эта идиллия — возвращение солдата, их перепалки, молчаливая гордость — оказалась зыбкой, хрупкой. Она вся висела на волоске. На одной-единственной фотографии, которая могла в любой момент разрушить все, что между ними осталось, и превратить их хрупкое перемирие в новую войну, на этот раз — без правил и без победителей..
***
Воздух на плацу был густым и горячим, пропитанным запахом пота, пыли и всеобщего облегчения. Приказ «Отдых!» прозвучал как божественное провидение. Солдаты, как подкошенные, повалились на землю, тяжело и прерывисто дыша. Чимин прислонился спиной к колесу грузовика, чувствуя, как под гипсом ноет каждая мышца, а незагипсованные части тела горят огнем. Но это была приятная, победная усталость. Он был здесь. Наравне со всеми.
К нему подполз, запыхавшись, Чонгук.
— Как ты? — выдохнул он, вытирая лицо рукавом.
— Прекрасно, — ответил Чимин, и его взгляд сам собой устремился к одинокой, прямой фигуре майора Юнги, стоявшей в тени КПП. На губах Чимина расползлась хищная, торжествующая улыбка — мол, «видишь, я все могу». Он ждал ответной реакции. Вызова. Даже злости.
Но увидел нечто иное. Лицо майора было каменным. Холодным. И в его глазах, устремленных на Чимина, снова читалось то самое, знакомое презрение. Тот самый ледяной взгляд, что буравил его в первые дни. Улыбка на лице Чимина замерла и медленно сошла на нет. Его пронзила острая, нелепая обида. Он повернулся к Тэхёну, ища объяснения, но лицо второго командира было абсолютно непроницаемым.
Внутри Чимина что-то екнуло. Неужели ничего не изменилось? Все эти дни борьбы, эти молчаливые уроки, это странное перемирие за обеденным столом у генерала — была всего лишь иллюзия?
— Чимин? — голос Чонгука вывел его из оцепенения. — Что будешь делать дальше?
— О чем ты? — спросил Чимин, все еще не отрывая смущенного взгляда от майора.
Чонгук огляделся и понизил голос до шепота, чтобы его не услышали другие солдаты.
— Ну, насчет… фотографии. Ты же хотел его добить. Довести до белого каления, шантажировать… Или теперь… все это потеряло смысл?
И тут до Чимина дошло. Он настолько погрузился в эту игру — в борьбу за выживание, в возвращение в строй, в их странные, язвительные диалоги — что забыл. Забыл о своем главном козыре. О причине, с которой все и началось. О фотографии, которая давала ему власть над человеком, все еще смотрящим на него с высоты своих погон.
Холодный, расчетливый огонь снова вспыхнул в его глазах. Он медленно повернулся к Чонгуку, и на его лице расцвела новая улыбка — не радостная, а хищная и опасная. Та самая, что бывала у него в самом начале.
— Нет, — тихо, но отчетливо произнес Чимин, и в его голосе снова зазвучали стальные нотки. — Ничего не потеряло смысла. Все идет точно по плану.
Он сказал это с такой уверенностью, словно и не было этих недель боли, страха и сложного перемирия. Но внутри него все клокотало. Холодный взгляд майора стал тем самым спусковым крючком, что вернул его к реальности. Они не друзья. Они не наставник и ученик. Они — противники. И если Юнги думал, что все вернулось на круги своя, то он жестоко ошибался.
Чимин снова почувствовал вкус власти. Вкус предстоящей мести. И только ему одному было известно, какая именно новая игра пришла ему в голову. Игра, в которой у майора Мин Юнги не было ни единого шанса на победу.
***
Утренний воздух на плацу был свеж и прохладен, но атмосфера в строю взвода — раскалена до предела. Солдаты, вытянувшиеся в безупречную линию, застыли в ожидании. Все, кроме одного. Место рядового Пака пустовало.
Майор Юнги стоял, вперив ледяной взгляд в пустое пространство в строю. Его пальцы, сжатые за спиной, были белыми от напряжения. Каждая секунда ожидания отмеряла такт его растущему гневу. И когда на плацу наконец раздались торопливые, небрежные шаги, по спине Юнги пробежала волна адреналина. Это был он.
Чимин подошел к строю, не утруждая себя ускорением. Его форма была в порядке, но в самой его позе читалось вызов. Он не встал в строй, а остановился перед майором, демонстративно медленно отдавая честь.
— Рядовой Пак, — голос Юнги прозвучал тихо, но с обещанием бури. — Объясните ваше опоздание.
— Проспал, господин майор, — ответил Чимин, и в его глазах плясали те самые чертики, что сводили Юнги с ума с самого начала. — Бывает.
— Бывает? — Юнги сделал шаг вперед, его тень накрыла Чимина. — Взвод! Рядовой Пак за опоздание получит…
— Господин майор, — Чимин мягко, почти вежливо перебил его. Он поднял взгляд, и его глаза встретились с горящим взором командира. — А не напомнить ли вам, почему сегодня в части такая плохая связь? — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь мгновением. — Вдруг что-то важное не дойдет? Случайно, конечно.
Воздух на плацу застыл. Солдаты замерли, боясь дышать. Лейтенант Тэхён, стоявший чуть поодаль, сокрушенно закатил глаза и с тихим стоном потер переносицу. Он смотрел на Чимина с немым упреком, но тому было абсолютно все равно.
Для Юнги же эти слова прозвучали как удар под дых. Он почувствовал, как по его спине пробежала ледяная волна, сменившая жар ярости. Внутри него все сжалось.
«Недооценил. Я чертовски недооценил этого урода. Он не забыл. Он не смягчился. Он просто ждал своего часа».
Глубокая, ядовитая злость подступила к горлу. Злость на Чимина, на себя, на эту унизительную клетку, в которую он сам себя загнал.
Его челюсть сжалась так, что послышался легкий хруст. Он видел торжествующую ухмылку в глазах рядового, который прекрасно знал, что выиграл этот раунд. Секунда тягостного молчания повисла над плацем.
— …отменяется, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Юнги. Его голос был хриплым, лишенным всякой командирской мощи. — Встать в строй.
Чимин медленно, с преувеличенной аккуратностью, занял свое место. Он не смотрел на майора, но вся его поза излучала презрительную победу.
Позже, на тактических занятиях, Чимин снова продемонстрировал свое «небрежное» отношение. Он выполнял приказ по разборке-сборке оружия с такой показной неохотой, что это резало глаз.
— Пак! — рявкнул Юнги, подходя к нему. — Ты считаешь, что это выполнение норматива? Переделывать!
Чимин лениво поднял голову, не выпуская из рук деталь автомата.
— А что такое, господин майор? По-моему, все в пределах допуска. Или у вас снова со связью проблемы? Может, проверим?
В глазах Юнги вспыхнула такая чистая, неконтролируемая ярость, что, казалось, воздух вокруг него затрепетал. Он впился взглядом в насмешливое лицо Чимина, сжимая и разжимая кулаки. Он видел каждую деталь: хищный оскал, шрам над глазом, вызывающий блеск во взгляде. Он хотел схватить его, встряхнуть, заставить замолчать. Но он не мог. Проклятая фотография висела над ним дамокловым мечом.
Он резко развернулся и отошел, оставив Чимина в ореоле его токсичного триумфа. Война была объявлена вновь. Но на этот раз правила диктовал не майор, а рядовой. И Юнги с ужасом понимал, что его противник был гораздо умнее, опаснее и беспринципнее, чем он мог предположить.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________