7
На третий день недели, когда воздух в Стамбуле становился всё более весенним, и на подоконнике в комнате Сейран расцвёл крошечный кактус, который она купила на распродаже у студентов-биологов, раздался ещё один звонок от её матери. Голос был холодным, но натянутым — как струна, которая вот-вот лопнет.
— Ты думаешь, что всё так просто? — сказала она. — Ещё поймёшь, что значит уйти от родной матери. Этот твой Ферит не всегда будет рядом.
Сейран, не повышая голоса, ответила:
— Если ты хотела меня запугать, поздно. Ты больше не управляешь моей жизнью.
На этом она просто положила трубку. Руки дрожали, но сердце — нет.
А потом, в тот же день, исчезла и Пелин. Ни попыток выйти на связь, ни неожиданных визитов в офис, ни сплетен — ничего. Как будто обе женщины, сыграв свои карты, вдруг замолчали. Ферит это заметил, пожал плечами и с усмешкой подумал: «Наконец-то тишина». Он не хотел всматриваться в эту паузу, не хотел нарушать покой, который наконец установился между ним и Сейран.
Сейран рассказала ему про звонок матери только вскользь — на кухне, нарезая клубнику для вечернего чая.
— Она опять позвонила, — бросила она.
Ферит поднял бровь:
— Всё в порядке?
— Да. Удивительно, но впервые я говорю это и действительно так чувствую.
Он ничего не ответил — только чуть сильнее сжал её плечо, проходя мимо.
Им обоим было странно — вроде бы вокруг всё слишком спокойно. Но внутри они оба ждали — не беды, а, возможно, одного честного разговора. Или чувства, которое вырвется само.
Раннее утро. В комнате ещё прохладно, и воздух пахнет свежестью — таким утренним спокойствием, которое бывает только перед суетой большого города. Тусклый свет пробивается сквозь шторы, мягко ложась на лицо Сейран. Будильник звонит — не резко, а будто бы извиняясь. Она щурится, тянется, зарывается обратно в тёплое одеяло, словно споря с реальностью. Но через минуту, с глубоким вздохом, встает.
Сейран, войдя в квартиру после всех лекций, привычным движением сняла обувь и кинула сумку на пуф у входа. Тишина встретила её слишком охотно — ни шороха, ни звуков из кухни, ни голоса, что обычно доносился из-за ноутбука в гостиной. Значит, Ферит всё ещё в офисе. Она вздохнула, пройдя вглубь квартиры, и машинально открыла сумку, чтобы достать тетради. Но тут взгляд зацепился за нечто чужое — листок, сложенный вдвое, тонкий, как нерв, и почему-то холодный на ощупь.
Сейран развернула бумагу, и в ту же секунду её пальцы начали мелко дрожать. Всего четыре слова. «Ты ответишь. Кровью за кровь».
Словно кто-то вылил на неё ведро ледяной воды, и дыхание оборвалось. Записка выскользнула из её ослабевших рук, медленно опускаясь на пол, как пепел после пожара. А внутри у Сейран будто вспыхнуло всё сразу — страх, прошлое, ярость и слабость.
Не осознавая, как, она бросилась в свою комнату, захлопнула дверь и с натужным щелчком провернула ключ. Прислонилась спиной к деревянному полотну, сползла вниз и села, сжав колени руками. Рот прикрыла ладонью — чтобы не закричать, не выдать себя, не вспугнуть то, что теперь витало в воздухе.
Слёзы медленно стекали по щекам, тёплые и непрошеные. Всё тело мелко трясло, будто с неё сорвали защиту, обнажив старую рану, которую она так бережно залечивала. Её сердце стучало быстро, беспорядочно, как если бы хотело вырваться наружу и убежать прочь от этой квартиры, от этой тени, от прошлого, что снова скалилось в лицо.
Её губы дрогнули. Один-единственный выдох.
Ферит сидел за большим столом в переговорной, где шел важный разговор с потенциальными партнёрами, но его взгляд раз за разом упирался в экран телефона. Он держался спокойно, чётко отвечал, делал пометки — всё как обычно. Но внутри было неуютно. Что-то тянуло изнутри, как будто где-то что-то пошло не так. Как будто его кто-то звал молча, но отчаянно.
Абидин, наблюдая за ним из-за стеклянной перегородки офиса, нахмурился. Он знал Ферита давно. Слишком давно, чтобы не замечать, когда тот начинал что-то чувствовать задолго до того, как это становилось реальностью.
— Ты вообще с нами, аго? — произнёс он чуть позже, когда переговоры закончились, и они остались вдвоём. — Ты сам на себя не похож. Всё нормально?
Ферит пожал плечами, нервно поигрывая зажигалкой, хотя не курил с утра.
— Не знаю, брат. В груди как будто скребут. Словно что-то происходит, а я не там, где должен быть. Сейран не писала с утра... но это даже не в этом дело. Просто...
Он не закончил. Встал резко, будто что-то внутри окончательно оборвалось.
— Я еду домой, Абидин. Извини. Доделай за меня. Если что — звони.
Абидин не стал останавливать. Он просто кивнул, смотря, как Ферит выходит быстрым шагом, будто бежит сквозь тревогу. И впервые за долгое время сам почувствовал: что-то действительно не так.
Ферит открыл дверь квартиры стремительно — настолько, что та ударилась о стену. Гулко захлопнулась за его спиной. Он замер на секунду в прихожей, пытаясь услышать хоть что-то. Никакого звука. Ни шагов, ни лёгкой музыки, ни её голоска, перебрасывающегося с телефоном. Слишком тихо.
Сердце сделало один тяжёлый, предчувственный удар. Он быстрым шагом прошёл в холл — на столе лежала раскрытая тетрадь, ручка, и её сумка — будто Сейран только что была здесь... и исчезла.
— Сейран? — позвал он громко, но ответа не последовало.
Он направился к двери ванной, постучал. Тишина. Ни шума воды, ни движения. Он развернулся и снова вернулся к столу. Его взгляд упал на маленький сложенный листок, выпавший, по всей видимости, из сумки. Он поднял его — рука едва не задрожала.
На грубой бумаге коряво, но чётко:
«Ты ответишь. Кровью за кровь.»
Мир внутри него словно замер. В голове сразу вспыхнули образы, догадки, опасения — всё слилось в единственный порыв. Он бросился к спальне Сейран.
Дверь была заперта изнутри.
Он постучал — сначала резко, потом осторожно.
— Сейран?! Открой! Это я!
Молчание.
Он прижал ухо к двери — и тогда услышал тихий, едва уловимый всхлип. Он понял: она там. Сломанная, напуганная, одна.
И тогда он отступил на шаг, глубоко вдохнул, и его голос стал другим — мягким, почти шепчущим, дрожащим от отчаяния:
— Моя принцесса... звёздочка... ягодка моя, я здесь. Я умоляю тебя — открой мне дверь. Пожалуйста... Я сойду с ума, если ты не откроешь. Я рядом. Всё будет хорошо. Открой...
Дверная ручка слабо повернулась, щёлкнул замок, и дверь медленно приоткрылась. Ферит подался вперёд — и в следующий момент Сейран буквально выпала из проёма. Он поймал её, не дав телу удариться, и сразу почувствовал: она была будто из воздуха — лёгкая, ослабевшая, почти невесомая.
— Сейран, — прошептал он, глядя на её побледневшее лицо. — Я здесь... я с тобой.
Она прижалась к нему всем телом, словно и правда не могла больше стоять. Он осторожно опустился с ней на пол, удерживая её в объятиях. Она дрожала, и в её взгляде — испуганном, затуманенном — пряталась боль, которую он до конца не мог постичь.
— Я хотел... — начал он, но не успел договорить.
Сейран слегка повела головой, будто хотела что-то сказать, но вдруг её тело резко обмякло. Она потеряла сознание у него на руках — как будто потухла последняя искра напряжения, державшая её на ногах.
— Сейран! — вскрикнул он, уже в панике. — Эй, слышишь меня? Посмотри на меня...
Он прижал её к себе крепче, чувствуя, как нарастает внутри страх, ярость, беспомощность — всё сразу. Время будто остановилось.
Ферит осторожно перенёс её в комнату, как самую хрупкую драгоценность, и уложил на кровать. Он опустился рядом, ладонью мягко похлопывая по её щеке, другой — убирая выбившиеся пряди со лба.
— Сейран, звёздочка моя... открой глаза... — голос дрожал, хоть он и пытался держаться.
И вот — легкое движение ресниц, дыхание стало глубже, и наконец её глаза приоткрылись. Они были полны растерянности и боли. Она огляделась, будто не сразу поняла, где находится, и прошептала почти беззвучно:
— Мне страшно...
Ферит сразу опустился ниже, взяв её ладонь в свою и прижимая к щеке.
— Я с тобой... Ты в безопасности. Пока я дышу — никто не причинит тебе ни капли боли. Никогда. Слышишь?
Он посмотрел на неё так, будто одним взглядом готов был заглушить её страх. Но он чувствовал, как сильно она напугана.
Сейран с трудом открыла рот, губы дрожали, и она тихо выдохнула:
— Ферит... я нашла... записку...
Но он тут же мягко перебил её, приложив палец к её губам.
— Шшш... Я уже всё знаю. Не говори сейчас. Тебе нужно отдыхать, слышишь? Я разберусь со всем. Ты — просто спи. Я рядом.
Она посмотрела на него с благодарностью и облегчением, глаза её наполнились слезами, но она кивнула и, обняв его руку, тихо прикрыла глаза.
Ферит сел рядом, приподнявшись на локте, и нежно провёл пальцами по её волосам, успокаивая, как ребёнка. Каждое движение было полным заботы, и в этой тишине слышно было только её ровное дыхание.
Когда он убедился, что она спит, осторожно вытащил телефон и вышел на балкон, чтобы не потревожить покой.
— Абидин... — голос был тихий, но стальной. — У нас проблема. Кто-то сунул ей под вещи записку. Стиль — пугающий. "Кровью за кровь". Выясни, кто мог подкинуть ей это в сумку. Подними всё, что можешь. Камеры, входы, лифт. Мне нужно имя. И срочно.
На том конце Абидин сразу понял по тону — это не просто очередной каприз.
— Сделаю всё. Держись там, брат. Это касается и тебя, и её.
— Да, — тихо сказал Ферит, глядя в окно. — Особенно её.
Ферит стоял в полумраке комнаты, прислонившись к косяку двери, и взгляд его не отрывался от хрупкой фигуры, свернувшейся клубочком под пледом. Свет ночника мягко ложился на её лицо, в котором всё ещё оставалась тень испуга. Он видел, как вздымается и опускается её грудь — спокойно, размеренно, и всё равно сердце в груди сжималось.
Он не узнавал себя.
Впервые в жизни ему было по-настоящему страшно. Не за дела, не за бизнес, не за репутацию. А за неё. За эту девочку с глазами цвета зелёной бездны, с голосом, который мог одновременно свести с ума и успокоить. За ту, чей страх он ощущал на себе, словно это была его собственная боль.
Он провёл рукой по лицу, выдохнул тяжело, тихо прошептал:
— Только бы ты больше не плакала. Ни из-за кого. Ни из-за чего. Я не позволю.
Он сел на край кровати, едва касаясь матраса, и снова провёл ладонью по её волосам. Она чуть пошевелилась во сне, будто почувствовала его присутствие, и он тут же успокаивающе прошептал:
— Я здесь, звёздочка... Твоя тень рядом. Всегда.
Раньше, в жизни Ферита, всё было просто. Отношения — легкие, необязывающие, где на первом месте было физическое влечение. И если что-то шло не так — он просто исчезал. Он боялся неумелости, неловкости, отсутствия страсти. Он боялся, что рядом окажется та, кто не сможет выдержать его жёсткого секса.
Но с Сейран всё стало иным. Её прикосновения — редкие, случайные, — отзывались в нём громче, чем самые откровенные ласки с другими. Она не нуждалась в притворстве, в нарочитых жестах. Он полюбил её — не за тело, не за внешность, даже не за то, как она смотрит на него. Он полюбил то, что было глубже. Душу, ранимую, сильную, звёздную. Он полюбил её тишину. Её ум. Её внутреннюю бурю.
Сейчас, сидя рядом с ней, он понимал: ему больше не нужны доказательства. Не нужны «умения». Он просто хотел, чтобы она была. Дышала. Улыбалась. Просыпалась утром и оставалась рядом. Этого было достаточно.
Да. Это было правдой, от которой он не мог — и не хотел — прятаться.
Ферит никогда не считал себя романтиком. Он был мужчиной, который знал, чего хочет — и в большинстве случаев это было просто. Влечение, игра, страсть. Но с Сейран всё стало необъяснимым, тонким, до мурашек настоящим.
Он хотел её — до безумия. До дрожи в пальцах, до боли в груди. Её запах, её взгляд, даже то, как она закусывала губу, когда думала — всё это сводило его с ума. Ни одна девушка прежде не пробуждала в нём такого желания, такого неконтролируемого жара. Но впервые с ним это желание не было хищным — оно было бережным. Ему хотелось не просто обладать ею — он хотел раствориться в ней. Чтобы она доверилась. Чтобы захотела сама.
И, чёрт побери, он ничего не мог с этим поделать. Он жаждал её, но терпел. Потому что сердце било тревогу — не спугни, не сломай. Она — не из тех, к кому можно просто подойти и сорвать запретный плод. Она — вся целиком храм. И он готов был стоять перед её дверью сколько угодно — лишь бы однажды она сама открыла.
«Что же ты со мной делаешь, Сейран...
Я никогда не был таким. Никогда не сидел вот так — в тишине, боясь даже дышать, чтобы не разбудить. Никогда не смотрел на чьё-то лицо и не думал: "лишь бы ей было спокойно".
Ты — не как все. Не одна из тех, к кому я подходил, улыбался, говорил ровно столько, сколько нужно, чтобы получить желаемое. Всё было просто — пока не появилась ты.Ты не стала моим капризом. Ты стала моей необходимостью.
Я хочу тебя — до безумия.
Хочу ощущать твоё дыхание на шее, твои пальцы, твой голос у самого уха. Хочу, чтобы ты сама подошла. Чтобы захотела. Но чёрт... как же хочется забыть всё и просто прижать тебя к себе.Но нельзя. С тобой — нельзя.
Ты не просто девушка. Ты — целый мир. И к твоему миру я не могу зайти в грязных ботинках.
Мне хочется быть с тобой настоящим. Не из-за тела. Не из-за желания.А из-за тебя.
Сейран...Я не знал, что можно хотеть женщину не потому, что она красива, а потому что она — она.
И впервые мне страшно. Потому что если я потеряю тебя — я не знаю, кто я тогда буду».
Онн посмотрел на её лицо, лёгкое, спокойное, и осторожно погладил по волосам — словно клялся молча.
от автора :
как вы думаете продолжать ли эту историю?