На след день
На следующий день Чара застала Криса в его комнате. Он сидел за столом и смотрел в открытое от штор окно. На столе лежали тетрадки, какие-то бумажки и карандаш. В углу стояла маленькая фигурка Ральзея - он сделал её прошлой ночью, когда никто не видел.
Чара подошла ближе и села на край стула:
- Крис, а почему ты так изменился? - спокойно спросила она. - Вчера ты был подавлен, не хотел, чтобы мы рассказывали маме про твоё падение, а сегодня сидишь за столом с тетрадками и бумагами... Что с тобой?
Крис вздохнул, долго не отрывая глаз от бумаги:
- ...Что со мной не так? - сказал он чуть крича, с ноткой раздражения. - Да я ходячая проблема. Тебе не кажется, что я просто... проблема?
Чара нахмурилась, но он продолжил:
- Всё нормально. Можете не переживать за меня. А пока... - он указал на дверь, продолжая читать что-то на листке, - выйди, пожалуйста.
Чара замерла на мгновение, готовясь уйти, но он добавил тихо, почти шёпотом:
- Чара... и Фриск... вы хорошие сёстры.
Сёстры вышли, но Чара ощущала тяжесть в груди. Она знала, что он что-то недоговорил.
Весь день Крис почти не выходил из комнаты. Сколько бы раз его ни звали сестры погулять, он отказывался. Ториель звала его на обед, но он сказал что-то вроде:
- Я занят.
На самом деле он расписывал и расчерчивал что-то на бумаге.
Вечером, когда солнце клонилось к закату, сестры снова пытались заглянуть в комнату.
- Крис... - начала Чара, дерзко и прямо, - ты хотя бы хочешь поговорить?
Крис не поднял глаз. Его пальцы медленно скользили по листам бумаги, словно проверял каждую линию.
- Я занят. Пожалуйста... оставьте меня.
Но перед уходом он тихо, почти шёпотом, добавил:
- Чара... и Фриск... вы хорошие сёстры.
Сёстры вышли, но Чара ощущала тяжесть вгруди. Она знала: он что-то недоговорил.
Вечером в доме стало тихо. Лёгкий свет из коридора освещал комнату Криса. Он сидел за столом, глядя на фигурку Ральзея, иногда помечая что-то на бумаге. Каждый его вздох, каждое движение было спокойным, но странно медленным. Сёстры спали, а он остался один, словно готовясь к чему-то, что пока никто не мог понять. следующий день Чара застала Криса в его комнате. Он сидел за столом и смотрел в открытое от штор окно. На столе лежали тетрадки, какие-то бумажки и карандаш. В углу стояла маленькая фигурка Ральзея - он сделал её, пока никто не видел, вероятно прошлой ночью.
Чара подошла ближе и села на край стула:
- Крис, а почему ты так изменился? - спокойно спросила она. - Вчера ты был подавлен, не хотел, чтобы мы рассказывали маме про твоё падение, а сегодня сидишь за столом с тетрадками и бумагами... Что с тобой?
Крис вздохнул, долго не отрывая глаз от бумаги.
- ...Что со мной не так? - сказал он чуть крича, с ноткой раздражения. - Да я ходячая проблема. Тебе не кажется, что я просто... проблема?
Чара нахмурилась, но он продолжил:
- Всё нормально. Можете не переживать за меня. А пока... - он указал на дверь, продолжая читать что-то на листке, - выйди, пожалуйста.
Чара замерла на мгновение, готовясь уйти, но он добавил тихо, почти шепотом:
- Чара... и Фриск... вы хорошие сёстры.
Чара почувствовала, что разговор закончился слишком быстро. Он что-то недоговорил.
Она опустила взгляд на фигурку Ральзея и снова обернулась к нему. Её сердце сжалось, но она ничего не сказала, просто вышла из комнаты, оставив Криса одного.