Лекарство от любви. Первая фаза (Черновик)

Открываю глаза в кромешной темноте, и становится на мгновение неуютно из-за страха темноты. У меня нет панического ужаса, но иногда, как сейчас, меня одолевает дискомфорт. Это всё тянется из детства в детском приюте, где меня часто запирали в тёмном подвале. Каждый раз, когда я оказывалась в той темноте, страх сковывал моё тело, и я чувствовала себя одинокой, ненужной, беспомощной и плохим ребенком раз меня наказывали. Я лишь позже поняла, что плохая вовсе не я.

Я протягиваю руку на вторую половину постели, но она пуста и холодна. Перекатываюсь на другой бок и замечаю полоску света из приоткрытой двери. Встаю с кровати и выхожу. В гостиной Грина нет, но свет горит. Поворачиваю голову в сторону кухни, где тоже горит свет, а спиной к островку стоит Грин. Он облокотился ладонями о столешницу, голова опущена, а волосы скрывают его лицо. Выглядит напряжённым и, даже я бы заметила, несчастным.

Я прикусываю губу изнутри до боли, наблюдая его страдания. И я абсолютно не знаю, как ему помочь, как облегчить его муки. И вообще, стоит ли его сейчас тревожить? Но может, что-то случилось, пока я спала? Поэтому я вхожу на кухню и останавливаюсь на расстоянии от него.

- Почему не спишь? - явно почувствовал моё присутствие, потому что я была бесшумная.

- Проснулась, а тебя нет. В комнате было темно, а я... не особо люблю темноту, - признаюсь я и ёжусь, почувствовав себя неловко, что пришлось об этом говорить.

Грин разворачивается и в упор смотрит на меня.

- Боишься темноты? - он явно удивлён. - Но по ночам тебе этот страх не мешает гулять, - замечает он и слегка хмурится.

- Это разные вещи, - односложно отвечаю, не желая об этом говорить; Грин, отведя взгляд, понимает это без слов.

Он делает шаг ко мне, и я вижу в его глазах глубокую печаль.

Грин заправляет взлохмаченные волосы за уши и снова переводит взгляд на меня.

- Мне приснился кошмар. И чтобы не тревожить тебя этим, я ушел на диван, - объясняет он.

Так он еще и на диван ушел спать, а не просто вышел прийти в себя. Между нами повисает тишина, и я неловко поправляю края длинной футболки Грина, которую он мне дал для сна.

- Мне некомфортно с кем-то спать, - неожиданно признается он, прерывая тишину.

- Могу ли я узнать причину? - мягко спрашиваю я.

Грин прислоняется бедрами к столешнице и скрещивает руки на груди.

- Это... Это еще с приюта. Кроватей было недостаточно, поэтому одна кровать была на двух человек. Меня ненавидели дети, дергали за волосы, пинали и издевались. Поэтому я в итоге предпочел спать на холодном твердом полу, чем с кем-то в кровати.

Я чувствую, как мое сердце сжимается за маленького мальчика, которому пришлось все это пережить.

- Прости, я не должен был это рассказывать, особенно на ночь глядя. Не знаю, что на меня нашло, - говорит он, осознав свою откровенность, и хмурится недовольным самим собой.

- Все в порядке, Грин. Ты можешь об этом рассказывать. Я хочу, чтобы ты делился своими переживаниями, страхами, прошлым. Я пойму тебя как никто другой и поддержу, - успокаиваю я его.

Я подхожу ближе и встаю напротив него, облокотившись бедрами о барную стойку позади себя.

Грин внимательно смотрит на меня, его взгляд скользит по моему лицу, словно он пытается найти ответы на вопросы, которые давно терзают его душу. Его глаза сейчас кажутся потухшими, как угли в остывающем костре.

- Со мной дерьмово быть в отношениях. Ты заслуживаешь гораздо больше, - говорит он тихо, но твердо.

Я отвечаю, стараясь вложить в свои слова всю уверенность, которую могу найти в этот момент:

- Мне нравится быть с тобой в отношениях. Меня всё устраивает.

Он качает головой, его взгляд становится ещё более задумчивым.

- И это хреново, раз тебя всё устраивает. Я не могу сводить тебя в ресторан. Да даже на прогулку по парку. Не могу спать с тобой в одной постели. И вишенка на торте - тебе приходится ещё терпеть мои закидоны. Это нездоровые отношения, Хоуп.

Мне не нравится этот разговор. Он словно пытается меня убедить или вразумить, что он мне не пара.

- А кто сказал, что будет легко? Мы выбрали друг друга и этот путь. Я ни о чем не жалею.

Грин хмурится, его лицо искажается от боли.

- Сейчас не жалеешь. Но будешь жалеть потом.

Я стискиваю зубы, стараясь не поддаваться его пессимизму.

- Не думай о потом. Мы здесь и сейчас.

Он тяжело вздыхает, его плечи опускаются.

- Я не могу не думать. Когда ты уйдешь, мне что делать? - почти возмущённо выдаёт мне в глаза так как будто знает наперед мои действия.

- Я никуда не уйду. Что за пессимистические мысли?

Он смотрит на меня с недовольством.

- Потому что так и будет. Ты устанешь ото всего этого. Это вопрос времени.

- Не нужно решать за меня. Ты постоянно думаешь о плохом, а надо о хорошем, - говорю я, стараясь вложить в свой голос всю уверенность, которую только могу найти.

- Потому что у меня нет ничего хорошего в жизни, - его голос приобретает тень мрачности.

- А как же я? Я плохое в твоей жизни? - спрашиваю я, чувствуя, как мое сердце сжимается.

- Хорошее. Конечно, хорошее, Хоуп. Ты сейчас единственная, кто держит меня на плаву ещё, - его голос звучит так уязвимо.

Я отрываюсь от стойки и подхожу к нему, беру его руку в свою. Его пальцы холодные, но я стараюсь согреть их своим теплом.

- Так почему бы нам не держаться друг за друга? - поднимаю голову и смотрю в его потухшие глаза. - Несмотря ни на что. Вместе до конца. Ты согласен?

Грин пристально смотрит на меня взглядом, неподдельной искренности и тепла. Его бездонные насыщенные темнотой глаза словно проникают в душу, и мое сердце начинает таять под их чарующим воздействием.

- Несмотря ни на что. Вместе до конца, - повторяет мою фразу и притягивает меня ещё ближе к себе, обнимая и уткнувшись лицом между плечом и шеей. Я замираю в его руках, боясь, что этот момент может ускользнуть. Но Грин всё так же обнимает меня, и я обхватываю его руками, закрывая глаза.

- Знаешь, тебе всё-таки придется научиться спать не один, - произношу в его кожу, чувствуя лёгкий поцелуй его теплых губ в шею.

- Да? - Грин выпрямляется, чтобы соединить зрительный контакт. - А если нет?

- Ты многое упускаешь. Только представь: я буду обнимать тебя, целовать перед сном и при пробуждении. И я ни при каких обстоятельствах не потревожу твой комфорт. Можем положить подушку между нами, чтобы не касаться друг друга, если тебе будет так комфортнее.

- Звучит неплохо, - его ладони ложатся на мою талию. - Можем попробовать.

Я улыбаюсь, неожидав что он так быстро пойдет на контакт. Значит мы движемся не торопя в правильное направление. Я уже уяснила, что Грину нужно искать подход, где на него не давят морально.

Положив ладони на его предплечья, я неторопливо вожу от кистей до локтя, любуясь выпуклыми венами. У Грина очень красивые и сексуальные руки. Поднимаю глаза на его лицо и цепляюсь взглядом за слегка взлохмаченные волосы.

- Чего улыбаешься? - спрашивает он, игриво щипая меня за талию и тоже расплываясь в улыбке.

- Мы постепенно продвигаемся вперёд. Может, однажды и к волосам разрешишь притрагиваться, - с мечтальной улыбкой произношу я.

- Да чего тебя так тянет к моим волосам? - закатывает он глаза, но мирно без психов.

- Не знаю, может, из-за запрета? Запретный плод сладок, так там говорится? - улыбаюсь я и поднимаюсь ладонями вверх до плеч и замираю у границ запрета. - Я бы запускала пальцы в них во время поцелуев. - игриво и дразняще говорю, опуская ладони на его обнаженную теплую грудь.

- Я бы не сделала ничего, чтобы тебе не понравилось, - добавляю, поднимая глаза в его, которые внимательно смотрят в мои.

- Только приятное? - в глазах уже не было той серьезности, только набирающее обороты желание. Его руки опустились на мои ягодицы.

- Я про что, а ты про что! - несерьёзно возмутилась я.

- Ты стоишь голая лишь поверх моей футболки и говоришь, сделаешь мне только приятное, конечно, у меня мысли повернутся в другое направление, - улыбается он и притягивает меня ближе.

- Я не так сказала вообще-то. Но да ладно, - отмахиваюсь я от этой темы и неожиданно рука Грина ложится на мой затылок и тянет к своему лицу, и мое сердце екает, когда его губы прижимаются к моим.

Он нежно касается моих губ, и я отвечаю на его поцелуй. Его руки скользят по моей спине, опускаясь ниже, и я ощущаю, как внутри меня начинает разгораться огонь. Я кладу руки на его плечи, притягивая его ближе к себе. Его тепло и близость делают ранее разговор ещё более интимным и волнующим.

Его руки продолжают исследовать моё тело, и я ощущаю, как напряжение между нами нарастает, превращаясь в нечто большее.

Грин прижимает меня к барной стойке, а его поцелуй становится более жадным и настойчивым. Его рука опускается под мою футболку, пробираясь к моей киске, и нежно ласкает клитор.

- Грин, - шепчу я, томно выдыхая ему в губы.

- Когда ты уже снова будешь звать меня по имени? - он смотрит мне в глаза, замедляя движения между моих бедер.

- Тебе не нравилось. Вот теперь живи с этим выбором, - и ехидно улыбнулась ему.

Грин щипает мой клитор, и я вздрагиваю, издав тихий вскрик.

- Эй, полегче! - несерьёзно возмущаюсь, так как это было не больно, а неожиданно.

- Кажется, ты снова напрашиваешься на порку. Так ведь Персик? - он наклоняется и целует мою шею, вызывая у меня дрожь от его нежных прикосновений.

Но все меняется в одно мгновение. Грин резко разворачивает меня спиной к себе, прижимаясь ко мне, и я чувствую, как его твердый член упирается в мои ягодицы. Он касается своей грудью моей спины, и его теплое дыхание обжигает мое ухо.

- Как тебе такая идея: я буду шлепать тебя до тех пор, пока ты не закричишь в экстазе мое имя?

- Не закричу, - уверенно говорю я, упираясь ладонями в поверхность стойки и слегка потираясь попкой о его член.

Одна его рука ложится на мое бедро, а другая нежно скользит по моей спине, вызывая мурашки по коже.

- Упрямая девчонка, - он кусает меня за мочку уха и поднимает мою ногу на барный стул.

Я упираюсь ладонями в стойку, предвкушая продолжение. Грин накрывает мою грудь ладонью через футболку, а другой слегка надавливает на спину, чтобы я легла на стойку. Его движения становятся более уверенными и настойчивыми, и вот он медленно входит в меня, наполняя меня до предела. Я сжимаюсь от удовольствия, а Грин замирает и упирается лбом между моих лопаток и тяжело дышит и даже через ткань ощущаю его тёплое дыхание на коже.

- Черт, Хоуп, это блядский рай, - его рука покидает мою грудь и скользит между моих ног, массируя клитор. Пальцы моих ног подгибаются от наслаждения, и я полностью отдаюсь моменту, чувствуя, как мое тело откликается на его прикосновения.

Грин накрывает другой ладонью мою руку, что лежит на поверхности, и переплетает наши пальцы. И моё сердце воспаряет от этого жеста. Он вызывает во мне бурю эмоций, словно он молча показывает, что эта близость не просто секс и похоть, а гораздо глубже. За этим жестом кроются его чувства, которые он пока что не может выразить словами.

И меня кроет от этого, я теряю рассудок от нахлынувших эмоций и возбуждения и двигаю бёдрами навстречу его набирающим силу толчкам, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Я сжимаюсь и слышу мужской стон наслаждения который только усиливает мое возбуждение, и чувствуя, как Грин проникает в меня все глубже.

Грин другой рукой обхватывает мою челюсть и поворачивает лицо вбок, накрывает мои губы поцелуем. Его проникновения становятся интенсивнее, давление постепенно нарастает между ног, и я выгибаюсь в пояснице от наслаждения.

- Боже, Грин, это... так приятно, - из меня вырывается тяжелое дыхание полного наслаждения прямо в приоткрытые губы Грину.

- Проклятье, - шипит он, отрываясь от моих губ. - Я и не думал, что может быть так, - хрипло произносит и проникает рукой мне под футболку, накрывает грудь, а другой рукой обхватывает мою ягодицу и сжимает её, проникая в меня глубже. Я ощущаю, как его член подрагивает внутри.

- Как так? - спрашиваю я на грани, чувствуя давление, которое вот-вот накроет волной.

- Так... - Грин тяжело дышит и мажет губами по моей скуле, словно не может ни на секунду оторваться, чтобы меня не целовать. - Эмоционально. Меня словно разрывает от чувств и эмоций, - признаётся он.

- Я чувствую то же самое, - отвечаю я, и волна оргазма обрушивается на меня. Неожиданно глаза увлажняются от переизбытка чувств.

Я закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям, чувствуя, как его движения становятся ещё более интенсивными. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждый толчок - всё это словно наполняет меня новым смыслом. В этот момент я понимаю, что между нами происходит нечто большее, чем просто физическая близость.

Его руки блуждают по моему телу, и я ощущаю, как он дрожит от напряжения. Его дыхание становится всё более прерывистым, и я знаю, что он близок к кульминации. Мы смотрим друг другу в глаза, и в этот момент я вижу в его взгляде не просто желание, а что-то гораздо более глубокое.

Грин стонет, прижимая меня к себе вплотную, и приходит к кульминации, дрожа и не выходя из меня. Я чувствую, как его сперма разливается внутри меня, и это ощущение вызывает смешанные чувства: от удовольствия до беспокойства.

Грин опускает голову мне на плечо, тяжело дыша и все так же крепко держа меня в своих объятиях, так словно боится, что я могу исчезнуть. И моё сердце одновременно разбивается и воспаряет. Эти противоречивые чувства слегка дезориентируют меня. Я чувствую, как по щеке стекает слеза.

Мы стоим так с пару минут, и когда я более-менее прихожу в себя, кладу руку на его предплечье, которое все ещё обнимает меня за грудь.

- Грин, у меня нога затекла, - говорю я, стоя всё ещё с поднятой ногой на барный стул. Он шевелится, отрывая голову от моего плеча.

- Прости, - он убирает руку с моей груди и осторожно выходит из меня. И тут я слышу самый неловкий звук в своей жизни: из меня капнула сперма прямо на пол. Боже, это не должно меня смущать, но я чувствую себя неловко.

- Черт, - хрипло произношу, убирая ногу со стула, и Грин спешит мне помочь её опустить на пол.

Затем я оборачиваюсь и медленно поднимаю глаза. Я попадаю под пристальный взгляд темных глаз Грина и смущённо поправляю волосы, отводя глаза в пол, но, как вижу капли спермы, резко поднимаю глаза обратно.

- Я уберу, не беспокойся об этом, - Грин подходит ко мне и кладет ладонь на мою щеку, заглядывая в глаза. - Всё хорошо?

- Не совсем. Ты кончил в меня.

- Об этом тоже не беспокойся. Ты не забеременеешь.

- Ты уже это упоминал. Тогда, когда у нас был первый раз, помнишь? На капоте машины. Но ты так и не сказал, почему. Сказал, что скажешь потом. - Я вспоминаю тот вечер, когда мы впервые оказались так близко друг к другу, и его слова эхом отдаются в моей голове. Но тогда Грин так и не объяснил причину. Хотя она кажется на первый взгляд логичной.

- Ты бесплоден? - спрашиваю я тихо.

Грин поднимает взгляд, его глаза встречаются с моими. В них мелькает что-то похожее на боль, но он быстро скрывает это за маской безразличия. Я боюсь, что он может вспылить, замкнуться или просто уйти, не желая продолжать этот разговор.

- Я сделал вазэктомию, - отвечает он спокойно, словно речь идёт о чём-то обыденном.

Моё сердце замирает от этой информации.

- Что? - я не могу скрыть удивления.

- Это... - Грин замолкает, будто подбирая правильные слова. Его лицо становится серьёзным, почти мрачным, - Это операция, которая делает мужчину бесплодным.

- Я знаю, что это, - обрываю его, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. - Зачем? - мой голос звучит резко.

Он отводит взгляд, смотрит куда-то в сторону, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

- Чтобы случайная девушка не залетела от меня, - наконец говорит он. - Учитывая, какой у меня образ жизни, это был высокий шанс.

Слова Грина обрушиваются на меня, как ледяной душ. Я облокачиваюсь бёдрами о стойку, пытаясь осмыслить услышанное. В голове крутятся мысли, одна за другой.

Поднимаю глаза, и наши взгляды снова сталкиваются. Грин смотрит на меня пристально, и я вижу в его глазах грусть, которую он, кажется, пытается скрыть. Я вижу, что это для него больная тема, но он не пытается уйти от разговора.

- Ты ведь любишь детей, - говорю я, стараясь говорить спокойно. Я понимаю зачем он это сделал. В маниакальные эпизоды он трахался без разборно и если бы залетела какая нибудь девица, Грину бы поломала этим жизнь. Не в плане ребёнка, а в присутствие девушки рядом которую он не любит. - Ты хотел однажды стать отцом?

Грин вздыхает, его плечи опускаются. Его лицо меняется, и я вижу, как в его глазах вспыхивает боль. Он закрывает глаза на мгновение, будто пытаясь справиться с эмоциями, а потом снова открывает их и смотрит на меня.

- Да, люблю, - отвечает он тихо. - И да, хотел бы. Но это уже не имеет значения. Операция безвозвратна.

Его слова звучат как приговор, и я чувствую, как внутри меня что-то ломается за него. Я хочу обнять его, поддержать, сказать, что всё будет хорошо, но я знаю, что это не поможет. Никакие слова не смогут утешить его в этой боли.

Боже, почему у этого парня такая судьба? Какую тему ни затронешь, везде боль. Он потерял так много, и я не знаю, как ему помочь.

Но я знаю одно: я должна быть рядом, даже если не знаю, как облегчить его страдания.

- Грин, - начинаю я, но он поднимает руку, останавливая меня.

- Не нужно, - говорит он тихо. - Просто... просто оставь это.

Я не знаю, что ещё можно сказать, просто стою рядом, не говоря ни слова.

И в этот момент я понимаю, что иногда просто быть рядом - это самое важное, что можно сделать.

Грин подходит ко мне и аккуратно берет за подбородок, привлекая моё внимание. Его пальцы нежно касаются кожи, и я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Он смотрит на меня с мягкой улыбкой, но в его глазах всё ещё мелькает лёгкая грусть. Я чувствую, как моё сердце сжимается от этого, и хочу что-то сказать, чтобы успокоить его, но слова застревают в горле.

- Не грусти за меня, - говорит он тихо, но твёрдо, будто пытается убедить не только меня, но и самого себя. - Я уже свыкся с этой мыслью.

- Мне жаль, - выдавливаю я, не зная, как ещё выразить свои чувства.

Он невесело усмехается.

- Что именно? Ты ведь не хотела от меня ребёнка в будущем?
- его голос звучит легко, но в нём чувствуется напряжение.

Я теряюсь от этого вопроса. Он неожиданно режет по живому, и я не сразу нахожу ответ.

- Нет. - тихо выдавливаю из себя, но голос дрогнул. - То есть я в целом не хочу детей. И навряд ли когда-то захочу. Это никак не связано с тобой.

Его усмешка становится шире, но в ней нет радости. В его глазах появляется что-то странное, и я не могу понять, что это.

- Понятно, - произносит он односложно, и его взгляд становится потухшим. Моё сердце сжимается от боли, и я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Я не хотела этого. Я не хотела ранить его. Но, кажется, я всё же разбила ему сердце.

- Уже поздно, - говорит он, стараясь сменить тему. - Пошли в постель.

Я киваю, но моё сердце всё ещё стучит в груди, как сумасшедшее. Я беру его за руку, когда он собирается отойти, и смотрю ему в глаза.

- Грин, - мой голос звучит тихо, но решительно. - Я расстроила тебя?

Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой, но в его глазах всё ещё читается грусть.

- Нет, Хоуп, - говорит он, но его голос звучит натянуто. - Всё в порядке. Это, наверное, даже к лучшему. Значит, судьба такая.

Я не понимаю, что он имеет в виду, но чувствую, что он пытается убедить себя в этом. Он сжимает мою ладонь и ведёт меня в спальню.

Когда мы заходим в комнату, я ложусь на кровать, но не могу уснуть сразу. Я чувствую, что между нами повисло напряжение, и мне становится всё более некомфортно. Я беру две подушки и кладу их между нами, чтобы не касаться его во сне и как обещала не тревожить его покой во сне. Грин весело усмехается, наблюдая за моими действиями, но ничего не говорит. Я переняла его настроение и тоже попыталась улыбнуться.

На удивление Грин быстро уснул. Я же не могла сомкнуть глаза. Я лежала в темноте, уставившись в потолок, где сплетались тени и тусклый свет уличного фонаря за окном. В комнате царила тишина, прерываемая лишь тихим, прерывистым дыханием Грина. Я повернулась на бок к нему и уставилась на его растрёпанную макушку, что едва виднелась в полумраке, но я не могла оторвать от неё взгляд.

Я чувствовала, как моё сердце разрывается на части от боли и нежности. Этот момент был полон тишины и напряжения, которое, казалось, можно было потрогать.

Я не знала, сколько времени прошло, но мне казалось, что я лежу так целую вечность. Я знала, что между нами что-то изменилось тем разговором на кухни. Мысли хаотично кружились в моей голове, каждая из них острее ножа. Грин и так был расстроен, что никогда не сможет быть отцом и узнаёт, что девушка с которой в отношениях не хочет иметь детей. У нас разные взгляды в жизни. Это кажется ещё больше расстроило его.

Боже как же все сложно.

Я осторожно положила руку на подушку между нами, словно пытаясь прикоснуться к нему, быть ближе, хотя бы на расстоянии. И даже на этом незначительном расстоянии я словно чувствовала тепло изводящее от его тела. Это было слабое утешение, но я не могла позволить себе большего. Я закрыла глаза, надеясь, что это поможет мне справиться с бурей внутри. Но даже сквозь закрытые веки я видела его лицо - измученное, с тенями под глазами. Я чувствовала, как его боль передаётся мне, и это делало моё собственное страдание ещё более невыносимым.

Мы оба были сломаны, и я не знала, как нас починить.

Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но не позволяла им пролиться.

Я лежала в этой темноте, чувствуя что наше будущее лишь размытое пятно. Как время медленно тянется, и я пытаюсь найти ответы на вопросы, которые не имели ответов. Я знала, что нам нужно поговорить, но боялась этого разговора больше всего на свете. Потому что я боялась, что после него всё станет ещё сложнее и больнее.