Глава 44. Я не смогу без неё
Мне кажется, что я не справлюсь, что не смогу быть тем, кто ей нужен. Я ведь никогда не был в отношениях, даже мысли такой не допускал. Это пугает меня до чертиков.
Она появилась в моей жизни, как яркий свет в тёмной комнате. Её присутствие заставляет меня чувствовать себя живым, но в то же время я ощущаю, как всё внутри меня переворачивается с ног на голову. Её искренность и теплота пугают меня до чёртиков. Я боюсь к этому привыкнуть когда она соберётся уйти от меня. Я привык держать эмоции под контролем, а теперь они вырываются наружу, как бурный поток. Я не знаю, как вести себя, что сказать, как сделать так, чтобы ей было хорошо рядом со мной. Я боюсь, что не смогу оправдать её ожиданий.
Каждый раз, когда она смотрит на меня, я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Я боюсь, что она увидит в моих глазах не только страх, но и неуверенность, сомнения, которые разъедают меня изнутри. Я не хочу её разочаровать, но не знаю, как избежать этого.
Я помню, как мы встретились: это было неожиданно и волнительно. Я сразу почувствовал к ней что-то особенное, но я не понимал, что это было, а потом не принимал. Теперь я понимаю, что это встреча нужна было нам обоим.
Всё идёт к чёрту. Я теряю себя в этом вихре эмоций и неуверенности. Я не могу справиться с тем, что происходит, и это пугает меня ещё больше. Я боюсь, что потеряю её так же, как потерял Мэдди.
Я боюсь, что она увидит, какой я на самом деле: неуверенный в себе, нерешительный, иногда даже слабый. Я не хочу, чтобы она разочаровалась во мне. Я хочу быть для неё опорой, защитником, тем, кто всегда будет рядом. Но я не уверен, что смогу быть таким.
Я чувствую, как время уходит, и я не знаю, что делать. Я не хочу потерять её, но я боюсь, что не справлюсь с этой ролью. Я не знаю, как быть тем, кем она хочет меня видеть, и это пугает меня больше всего.
Разум говорит, чтобы я отпустил её и не делал ей больно. Сердце же кричит держаться за неё всеми силами, оберегать, не отпускать.
Так, надо успокоиться и выдохнуть. Не паниковать. Не ляпнуть какую-то херню.
Стою посреди комнаты, наблюдая за Хоуп. Она заправляет постель, берёт свой телефон с тумбочки и убирает его в задний карман джинсов. Подходит ко мне, вскидывает голову, чтобы взглянуть в лицо.
— И как все будет происходить? —тихо спрашиваю, не в силах больше сдерживать мучающий меня вопрос.
— Что ты имеешь в виду? — Хоуп смотрит на меня несколько секунд, её лицо остаётся бесстрастным. Я уже начинаю думать, что ляпнул какую-то херню. Всё порчу, как всегда!
— Ну... мы.
Но затем её губы трогает лёгкая усмешка. Хоуп, берет меня за руку. Я непонимающе хмурюсь, не зная, что сказать.
— Чтобы тебе стало легче, я тоже впервые в отношениях. Мы вместе научимся, да? — её голос мягкий, нежный, он успокаивает мой бешено колотящийся пульс. Я чувствую, как напряжение покидает моё тело, и снова хочу её расцеловать.
— Я буду косячить, — продолжаю я, чувствуя, как слова срываются с языка. — Знаю, это не самое лучшее, что можно сказать, когда только вступаешь в отношения. Но в нашем случае, кажется, это необходимо. Я буду стараться, клянусь, не разочарую тебя.
— Эй, — Хоуп сплетает наши пальцы, и этот жест одновременно успокаивает и посылает трепет в грудь. — Расслабься. Я верю тебе. Верю в нас.
Я нежно сжимаю её пальцы в ответ. Хочется прикоснуться к её лицу, волосам, но я чувствую, что ещё не заслужил этого. Не достоин.
— Мы справимся, — говорит она. — Вместе.
Эти слова словно тёплый ветер, который развеивает мои сомнения.
Хоуп улыбается, и я замечаю, как её глаза светятся. Она делает шаг ближе, и я чувствую тепло её тела.
Хоуп опускает голову и смотрит на мои руки, лежащие в её ладонях.
— У тебя руки дрожат, — она нежно проводит большими пальцами по моим костяшкам, поднимая на меня обеспокоенный взгляд. — У тебя ломка?
— Всё в порядке, — я попытался успокоить её этим ответом, но правда в том, что мне становилось всё хреновее с каждой минутой. Организм требовал дозу.
— Ни черта не в порядке, Грин, — говорит Хоуп, и в её глазах я вижу искреннее волнение.
— Стивен, — снова поправил я её.
— Что нам нужно делать, чтобы это прекратилось? — спрашивает она, игнорируя снова моё исправление в имени.
— Переждать, — отвечаю я, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя сам чувствую, как внутри меня всё опускается от бессилия и грусти что не увижу ее неопределённое время. — Будет нелегко, и тебе лучше не быть рядом в этот период.
— Ты говорил, что дальше? Вот тебе и первый ответ: быть рядом, когда другому плохо. Заботиться и поддерживать в сложных ситуациях, — она смотрела на меня с нежностью и решимостью.
— Хоуп, тебе действительно не стоит быть рядом. Я отвратительный в этот период, я не хочу тебя обидеть, — уговариваю ее, чувствуя себя паршиво.
— Потерплю, не сломаюсь. Я уже столько от тебя выслушала обидного, что ты можешь сказать хуже? А теперь пошли, тебе нужно поесть, — Хоуп взяла меня за руку и повела из комнаты на первый этаж.
— Прости. За всё, — в сотый раз извинялся я, чувствуя себя скотиной. Я, наверное, до конца своих дней буду просить у неё прощения.
— Забыли, — отвечает она, отмахиваясь, и от этого мне становится ещё совестнее. Вот чем я заслужил её заботу? Чем заслужил её в целом?
Мы оказались на кухне, и нас сразу заметила Хлои. А Хоуп отпустила мою руку.
— Отлично, вы проснулись. Я как раз собиралась вас разбудить. Мне нужно отъехать в клинику, ничего, что вы останетесь одни? Я надеюсь, за час ничего не случится?
— Нет, всё будет хорошо, езжай и не беспокойся, — ответила Хоуп.
— На плите омлет, в холодильнике салат и вчерашняя лазанья. В общем, не стесняйтесь, — Хлои уже почти вышла, как Хоуп ее окликает.
— Спасибо, Хлои, — её голос был полон благодарности.
— Да не за что, — улыбнулась Хлои.
— Ты себя плохо чувствуешь? Зачем в клинику? — интересуюсь я.
— С Итаном и Эйнсли. Ничего не случилось, обычный приём, — объясняет Хлои и оставляет нас, уходя на второй этаж собрать мелких.
— Итак, — произносит Хоуп, и все моё внимание снова переключается на неё. — Садись. Что тебе наложить?
— Я не голоден, но ты поешь, — отвечаю я, почувствовав тошнота ещё несколько минут назад.
— Так не пойдёт. Тебе нужно есть, набираться сил.
— Я серьёзно, Хоуп, если что-то попадёт мне в желудок, это всё окажется снаружи, — предупреждаю её, чувствуя, как тошнота усиливается.
Сейчас бы дозу, а не чертов омлет.
— Ладно, налью тебе тогда несладкого чая. Мне помогает от лёгкой тошноты, — говорит она, подходя к чайнику.
Я наблюдаю за ней, стараясь не думать о том, что мне действительно нужно. Хоуп заботится и делает мне чай, не думай, блядь, о ебаной дозе, кусок дерьма!
Хоуп садится напротив меня с двумя чашками чая и ставит одну передо мной.
— Нам нужно кое-что ещё обсудить, очень важное, — начинает она, и я киваю.
— Никаких больше наркотиков. Иначе... ничего не выйдет между нами. Я серьезно, если что-то ещё в тебе окажется, я не стану слушать оправдания, я уйду. Насовсем.
Я тяжело сглатываю.
— Я понял.
— Надеюсь, — произносит она, обхватывая кружку руками. — И второе: я не знаю, что делать теперь с Дереком, ведь мы типа вместе.
Я сжимаю челюсти.
— Вы не вместе, блядь. Если он коснётся тебя, я прикончу его, — психую я.
А Хоуп внезапно улыбается.
— Мне нравится, как ты ревнуешь. Чертовски сексуально. Но опустим это сейчас. Сейчас главное — твоё здоровье. Каков план? Как облегчить твоё состояние?
Я облизываю сухие губы, не отрывая от неё взгляда, ещё не веря своим глазам, что она здесь, что мы выяснили отношения и вместе. Может, это всё обман, иллюзия моего мозга, и я на самом деле валяюсь где-то под мостом под кайфом или с ломкой?
Голова начинает гудит, как будто внутри меня бьётся тысяча барабанов. Я морщусь от боли, мышцы ломит, как будто кто-то выкручивает их изнутри.
Чувствую, как холодный воздух пробирается под одежду, но окна закрыты.
— Ты в порядке? Совсем плохо? — слышу я обеспокоенный голос Хоуп. Её глаза, полные тревоги, смотрят прямо на меня.
— Дождёмся Хлои, — выдавливаю я, стараясь не выдать всю боль, что разрывает меня изнутри. — Хотя лучше уйти до её прихода, потому что она не позволит уйти.
— И правильно, что не позволит! Куда ты пойдёшь в таком состоянии? — её голос звучит строго, но в нём слышится забота.
— К себе. Я и так вечно приношу друзьям проблемы. Вечно третий лишний. Я не могу так больше поступать с ними, — бормочу я, отводя взгляд. Слова звучат жалко, но я не могу их изменить.
— Хорошо, допустим, ты пойдёшь к себе. Кто будет присматривать за тобой? Я бы хотела быть постоянно рядом, но, к сожалению, не могу из-за Дерека, — говорит Хоуп, немного смягчая тон.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с её глазами. В них столько тепла и заботы, что мне становится неловко.
— Я и не прошу тебя быть рядом. Наоборот, не приходи пока что, — отвечаю я твёрдо, но стараясь скрыть раздражение.
Она хмурится, её брови сходятся на переносице.
— И как ты это представляешь? Чтобы я сидела дома, пока ты один мучаешься? Совсем что ли? А если бы я была на твоём месте, ты бы оставил меня в таком состоянии одну? — Хоуп смотрит на меня с упрёком, её губы плотно сжаты.
Я знаю, что она права. Я всегда был таким — эгоистичным и безответственным. Я всегда думал только о себе, не заботясь о чувствах других. Но сейчас я понимаю, что это неправильно. Я не могу продолжать так жить.
— Нет, конечно, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
И я бы тоже не смог бы оставить её в таком состояние. Но я не хочу, чтобы она видела меня слабым.
— Ну вот и решили, — говорит она твёрдо, но её голос звучит мягко.
— Упрямая, — бормочу я, стараясь скрыть раздражение.
— Сам нарвался на меня, теперь терпи, — она улыбается, и её глаза светятся теплотой. Я знаю, что она всегда будет рядом, даже если я этого не заслуживаю.
Я тяжело вздыхаю и пытаюсь подняться на ноги. Хоуп помогает мне.
Я возвращаюсь в постель. Немного поспал — и просыпаюсь весь в холодном поту. Меня сотрясает дрожь, мышцы ноют, уже пару раз вырвало. Живот скручивает острым узлом.
Хоуп всё время рядом, и я стараюсь при ней не показывать, насколько мне плохо. Она возвращается с ванны с мокрым полотенцем.
Залезает на кровать, садится рядом и прикладывает тёплое полотенце к моему лбу, оставляет поцелуй на нём и затем говорит:
— Всё будет хорошо. Ты справишься с этим. Я буду рядом, — её слова звучат глухо из-за моего состояния между бодрствованием и сном. Но я прекрасно всё услышал. И они придают сил бороться.
Я чувствую, как Хоуп ложится рядом и прижимается ко мне. От неё пахнет солнцем и персиками. Так приятно. Её рука гладит меня по предплечью, и меня уносит в сон.
Снова просыпаюсь — за окном темно, Хоуп нет рядом, и меня охватывает паника с новой вспышкой боли. Желудок скручивает, я выбираюсь с постели и кое-как успеваю доковылять до ванны, где меня рвёт. Когда идут пустые позывы, я вхожу обратно в комнату в момент открытия двери и с надеждой поднимаю голову увидеть Блондиночку, но входит Ник.
Он помогает лечь и ставит мне капельницу.
— Где Хоуп? — хрипло спрашиваю я.
— Дома. Она и так весь день с тобой просидела. Не хотела уезжать, но выхода не было. Дерек звонил, ей пришлось, — обьясняет Ник.
Если бы не эта ломка, я бы вломился к ним, расхуярил бы ему рожу и забрал её оттуда.
— Отдыхай, — говорит Ник и выходит.
И теперь я мучаюсь не только от ломки, но и от мыслей. Что, если прямо сейчас он пытается касаться её, поцеловать? И Хоуп позволяет, ведь у неё нет выбора. Мы не можем рассказать о нас. Наши отношения под запретом. И я, блядь, не знаю, что с этим делать.
Это мои первые в жизни серьёзные отношения, и мы в таком тупике. Я не знаю, как быть, как нам выйти из этого лабиринта и уцелеть.
Боль стихает, оставляя после себя усталость. Я сразу отрубаюсь, погружаясь в темноту, где нет ни звуков, ни света. Холод пробирается под кожу, сковывая движения. Я иду вперёд, словно ведомый невидимой силой, и чувствую чьё-то присутствие. Это не просто ощущение, а нечто осязаемое, ощутимое.
— Вот мы снова вместе, — звучит знакомый голос, холодный и далёкий, как эхо. — Думаешь, если ты очистил свой организм от наркотиков, то я тоже исчезну? — хмыкает она. Я оборачиваюсь, но там только тьма, поглощающая всё вокруг. Её голос раздаётся откуда-то сбоку, словно она прячется в тенях.
— Я ведь предупреждала тебя, Грин, чтобы ты забыл о ней, — продолжает она, и в её словах звучит угроза, смешанная с насмешкой. — Я не хочу, чтобы ты страдал. Но ты сам сделал свой выбор.
— Только посмей её тронуть, Мэдди, и я клянусь... — начинаю я, но она перебивает меня, не давая закончить.
— И что ты сделаешь? Убьёшь меня? — её голос становится громче, перерастая в зловещий смех. — О, Грин, ты такой смешной. Знаешь это даже мило. Ты думаешь, что можешь защитить её? Но знаешь, что я тебе скажу? Ты никогда не сможешь её защитить. Потому что ее надо защищать от тебя. Я дам тебе шанс. Расстанься с ней. Иначе я расчленю её милое тельце и оставлю возле твоего порога.
Её слова режут меня, как ножом. Я чувствую, как внутри всё сжимается от ярости и отчаяния. Я хочу закричать, но не могу. Я хочу броситься на неё, но тьма не даёт мне её найти.
— Заткнись! — наконец кричу я, разрывая тишину. Мой голос эхом разносится по пустоте, но она лишь смеётся в ответ, её смех становится всё громче, пока не превращается в безумный хохот.
Я чувствую, как тьма начинает сгущаться вокруг меня, поглощая всё, что я вижу и слышу. Я остаюсь один в этой безмолвной пустоте, окружённый только своими страхами и воспоминаниями. И я знаю, что это только начало.
***
Я резко открываю глаза и тут же вздрагиваю, будто меня ударило током. Сердце колотится в груди, как бешеное, и я не сразу могу понять, где нахожусь. Паника охватывает меня, словно я только что вынырнул из омута. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, что происходит, и мой взгляд останавливается на ней. На моей Блондиночке.
— Привет, — мягко произносит она, лёжа рядом со мной, её длинные светлые волосы разметались по подушке. — Тише. Это был просто плохой сон.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Её голос звучит так успокаивающе, что я понемногу начинаю приходить в себя. Хоуп внимательно смотрит на меня, её глаза полны тепла и заботы.
Но затем она добавляет:
— Ты в порядке? — с беспокойством спрашивает она, нежно поглаживая мою руку. Я киваю, хотя внутри меня всё ещё бушует буря эмоций. — Это просто сон, всё хорошо, — повторяет она, и я чувствую, как постепенно моё дыхание становится ровнее.
Её слова проникают в моё сознание, и я наконец начинаю осознавать, что это был всего лишь сон. Я тяжело выдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Я падаю головой обратно на подушку, всё ещё пытаясь справиться с последствиями этого кошмара.
Мы лежим так некоторое время, и я стараюсь не думать о том, что приснилось. О словах Мэдди, которые продолжают крутиться в моей голове. Это просто сон. Мэдди ничего не сделает Хоуп. Я схожу с ума, раз думаю о таком.
— Как ты себя чувствуешь? — нежно интересуется Хоуп, продолжая гладить мою руку. Её прикосновения кажутся такими успокаивающими, что я почти забываю о своих страхах.
Но тут я вспоминаю, что она была с Дереком. Это воспоминание словно ударяет меня под дых, и я резко отстраняюсь от неё. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна гнева и ревности.
— Было бы лучше, если бы меня не мучали мысли, что ты ушла к нему, — выпаливаю я, стараясь не показывать, насколько сильно это меня задевает.
Хоуп хмурится, цокает языком, приподнимаясь на один локоть. Её взгляд становится серьёзным, но в нём всё равно чувствуется тепло.
— Не ворчи. Я не уходила к нему, а домой.
— Это не меняет факта, — резко отвечаю я, стараясь сдержать свои эмоции. — Ты была с ним наедине.
— И что с того? — её голос становится чуть более твёрдым. — Я четыре года живу с Дереком под одной крышей. Конечно, мы иногда остаёмся наедине. В чём проблема, я не понимаю?
— Да, но сейчас другая ситуация, — я пытаюсь объяснить свои чувства, хотя понимаю, что это звучит глупо. — У тебя есть гребаный парень, — добавляю я довольно резко, чувствуя, как слова вырываются сами собой.
— Ни фига себе как мы заговорили, — она усмехается, её глаза блестят от смеха. — Сутки в отношениях, а ты уже качаешь права, — добавляет с доброй издевкой.
— Мне невыносимо думать, что ты там одна с ним, — я пытаюсь выразить свои чувства, но слова звучат слишком резко и грубо. — А если он принудит тебя к сексу, а я лежу тут и ничего не смогу предотвратить.
— Что ты несёшь? Дерек никогда не прикоснется ко мне без согласия, —её голос дрожит от возмущения, но я вижу, как она отводит взгляд.
Я сжимаю кулаки, сдерживая раздражение. Её слова звучат убедительно, но я не могу отделаться от мысли, что всё не так просто. Может, она не хочет признавать правду? Или, может, она сама не до конца понимает, что происходит между ней и Дереком?
И меня бесит что она защищает его. Я стискиваю зубы, стараясь сдержать рвущийся наружу поток слов. Но они всё равно вырываются наружу, как бурлящая лава из вулкана.
— Может, потому что ты была несовершеннолетняя, — произношу я, чувствуя, как желчь поднимается к горлу. — И ты сама дала ему надежду на отношения, раз он сейчас думает, что вы официально пара. И эти два факта дают ему как будто право и на большее, чем просто гребаные поцелуи, — грубо выпаливаю я.
Внутри меня бушует ураган эмоций. Ревность, гнев, недоверие — всё это смешивается в один коктейль, который я не могу контролировать. Я вижу, как её глаза наполняются разочарованием, и мне хочется закрыть рот, но слова уже вырвались наружу.
— Успокойся. Я тебя уверяю, что Дерек не тронет меня, я знаю его, —
её голос звучит тихо, но твёрдо. Она пытается подвинутся ближе, но я отшатываюсь.
Я морщусь от новых мыслей, которые начинают кружиться в голове. Что, если она врёт мне и между ними было больше, чем поцелуи? Что, если она скрывает от меня что-то важное? Эта мысль, как ядовитая змея, заползает в сердце, отравляя его ядом сомнения. Ещё и живот болит, и когда я немного хочу сместиться вбок, мою правую ногу обжигает судорога. Я мычу от боли и приподнимаюсь.
— В чём дело? — её голос звучит испуганно. Я вижу, как она смотрит на меня, пытаясь понять, что происходит.
Проклятье, как же больно! Я наклоняюсь, и волосы падают на лицо, скрывая его от неё. Сжимаю ногу, пытаясь унять боль, но она только усиливается. Голову пронзает острая боль, начинает кружиться и на простынь капает кровь из носа и я чувствую, как мир вокруг меня начинает размываться.
— Боже! Что происходит? Грин! — она в панике кричит, её голос звучит как далёкий гул. В голове начинает свистеть, и меня накрывает злость. Злость на ситуацию, на эту боль и на девчонку, затмевает всё.
— Уходи, — я тяжело дышу, стараясь не потерять сознание. Слова звучат хрипло и грубо, но я не могу иначе.
— Что? Нет, я... — она пытается что-то сказать, но я не даю ей возможности.
— Я сказал, проваливай на хрен! — кричу я, чувствуя, как внутри меня всё взрывается от злости и вижу, как она вздрагивает. Её глаза наполняются слезами.
И в этот момент судорога прекращается. Боль уходит, и я чувствую, как внутри меня всё начинает успокаиваться. Но голова всё ещё кружится, а свист в ушах стихает, оставляя после себя лишь звенящую тишину и я чувствую, как меня накрывает слабость.
— Я позову Хлои, — её голос звучит зло и обиженно.
Поднимаю голову и вижу, как она поднимается с кровати. В этот момент меня накрывает волна сожаления. Блядь! Нет, нет, нет!
Я не хотел этого. Не хотел этого говорить! Я не хотел, чтобы она уходила. И я не хотел, чтобы она видела меня таким.
В последний момент, когда она уже почти встала с кровати, я тянусь и хватаю её за руку.
— Прости, прости. Я не хотел. Пожалуйста, не уходи, — умоляю я, держа ее руку чтобы удержать.
Она оборачивается, и её взгляд, полный расстройства и сочувствия, пронзает меня насквозь.
— Отпусти, — тихо говорит она, и я чувствую, как её слова, словно ледяные иглы, проникают в сердце.
— Я не хотел прогонять тебя, клянусь. Это всё — ломка. Я не контролирую себя.
Хоуп смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочесть. Её губы сжаты в тонкую линию. Она молчит, но я чувствую, что она понимает больше, чем я готов признать.
— Тебе хуже, чем ты показываешь на самом деле, да? — тихо спрашивает Хоуп, глядя на меня своими глубокими глазами, в которых плещется тревога.
Я опускаю взгляд и киваю. Я не могу лгать ей, не сейчас. Хоуп говорила, чтобы я был с ней честен, а я уже скрывал свои истинные ощущения. Я знаю, что она видит меня насквозь, и это заставляет меня чувствовать себя ещё более уязвимым.
— Прости меня, — шепчу я. — Пожалуйста, давай полежим вместе? — с надеждой прошу ее.
— Ложись, я сейчас, — Хоуп отворачивается и уходит в ванную. Я слышу, как она включает воду.
Я ложусь на кровать, стараясь не думать о боли, которая разрывает меня изнутри. Через несколько минут слышу, как дверь ванной открывается, и чувствую, как прогибается кровать. Открываю глаза и вижу Хоуп, нависающую надо мной. В её руках полотенце, которым она аккуратно смывает кровь с моего носа, её движения мягкие и осторожные. Но её лицо слишком обеспокоенное.
— Мне кажется, тебе стоит поехать в больницу, — говорит она, глядя на меня.
— Я в порядке, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно. Но её взгляд говорит мне, что она не верит.
— В порядке? Ты называешь то, что сейчас случилось, порядком? — переспрашивает она, её голос становится резче. — Это опасно для жизни, Грин. Тебе нужны врачи и лекарства.
— Я сказал, не поеду, что непонятного? — огрызаюсь я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Я прохожу через это не в первый раз. Всё в порядке. Закрыли, блядь, тему.
Хоуп съёживается, её лицо искажается от боли и разочарования.
— Отлично, — говорит она, голос дрожит. — Вот и справляйся снова один. Без меня. Потому что я не буду терпеть такое отношение к себе. И тем более смотреть на твои мучения.
Она встаёт с кровати так резко, что я даже не успеваю её поймать.
— Хоуп... — шепчу я, чувствуя, как паника охватывает меня. — Хоуп, подожди...
Её шаги звучат глухо, но хлопок дверью оглушает меня.
Я должен её остановить. Вернуть ее!
— Хоуп! — кричу я, но она уже ушла. Сажусь на кровати и передвигаюсь к краю постели, преодолевая боль и слабость. Встаю на ноги, но судорога в ноге тут же сбивает меня с ног. Падаю обратно на кровать.
— Блядь... — взвываю я, хватаясь за ногу. Боль становится невыносимой и я сжимаю зубы, чтобы не закричать ещё громче. — Хоуп...
На мои крики прибегает Хлои. Она выглядит встревоженной.
— В чем дело? Где болит? — суетится она, подбегая ко мне и пытаясь уложить обратно. Ее руки дрожат, когда она касается меня, и я чувствую, как ее беспокойство передается мне.
— Верни ее! — мой голос срывается на крик.
— Она уже ушла, Грин, — отвечает она. —Я пыталась остановить ее, но она не захотела слушать.
— Блядь, — я не могу сдержать ругательство. Судорога отпускает, и я закрываю глаза, прикрывая их ладонью. Мой язык снова подвёл меня. Я сейчас не могу контролировать свои эмоции.
Хлои садится рядом со мной и осторожно касается моей ноги, икры, разминая ее.
— Я дам тебе противосудорожное, — произносит она, доставая из аптечки на тумбочки маленькую бутылочку с таблетками. Ее движения точны и уверенны, но я вижу, что она все еще переживает за меня.
— Ник вечером поставит капельницу, — продолжает она, передавая мне таблетки. — И пей больше жидкости. Я приготовила кисель, остынет — и принесу.
— Спасибо, — я произношу это с благодарностью, но в моем голосе все еще слышится горечь. Я чувствую, как напряжение покидает мое тело, но облегчение приходит слишком поздно. Я закрываю глаза и прикрываю их ладонью, пытаясь заглушить боль, которая разрывает меня изнутри.
Черт меня подбери! Я ведь, блядь, обещал себе быть нежным с ней, быть лучше и оберегать. Но, видимо, ее оберегать нужно как раз таки от самого себя как говорила Мэдди.
Мы встретились в самый неподходящий момент. Я был на грани срыва, и она, несмотря на все мои предупреждения, не ушла. И не вовремя мы выяснили отношения и сошлись, когда у меня ломка. Я ведь говорил ей, чтобы она не приходила в этот период, ведь я не контролирую себя. Но Хоуп была непреклонна.
Я должен извиниться. Я должен вернуть ее. Хочу, чтобы она вернулась и легла рядом, чтобы я мог почувствовать ее тепло.
Я беру свой телефон и набираю Хоуп. Но она не берет трубку. Я звоню снова и снова, мысленно ругая себя за то, что не могу просто оставить ее в покое. Я знаю, что это только усугубляет ситуацию, но я не могу остановиться. И когда в очередной раз нажимаю на вызов, там три коротких гудка, и вызов сам завершается. Я в замешательстве смотрю на экран, чувствуя, как беспокойство поднимается по груди и к самому горлу и душит меня. Хоуп снова заблокировала меня.
Я не знаю, что делать. Я не знаю, как вернуть ее доверие. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь измениться и быть ей опорой. Ведь я все порчу.
Но теперь я знаю одну вещь, которой так опасался: я не смогу без неё.