Капитуляция
Вообще-то, Тони так поступать не собирался. Он не стал давать себе никаких обещаний, когда они всей командой обсуждали и дорабатывали план — когда решали, кто и как пойдет работать под прикрытием в гейский стриптиз-клуб, и Тони, усевшись на диван и положив ногу на ногу, сказал: как будто у нас много вариантов. Все почему-то сначала посмотрели на Наташу — Тони поднял брови, — а потом разом на Питера. Тот вспыхнул, кажется, до самых кончиков кудрей, но тут же упрямо задрал подбородок. О, Питер… В общем, нет, Тони слишком давно был с собой знаком, чтобы в такой ситуации позволить себе какие-то зароки. Однако он искренне надеялся, что выдержки ему хватит.
И вот он, упакованный в дорогой костюм, сидит на кожаном диване вип-зоны и гипнотизирует стакан виски: пить или не пить? Тони никогда не считал себя робким, и уж тем более не был трусом. Но за первые полчаса он так и не смог поднять взгляд на подиум. Сначала — потому что там не на кого было смотреть, затем — потому что на подиум вышел Питер. Тони выхватил взглядом его лицо и то, во что он был одет. Или скорее даже во что он одет не был. Питер наверняка его заметил сразу же — паучья интуиция работала не хуже сигнализации, — но виду не подал, и Тони тут же отвернулся.
У него не было никакого плана, только некоторое количество знаний. Тони вроде был специалистом в использовании информации, но во всем, что касалось Питера, он неизменно пасовал. Сначала их симпатия — взаимная, кто бы мог подумать! — казалась ему попросту абсурдной. Не о чем тут говорить, решил Тони и чуть позже повторил это Питеру. Тот расстроенно кивнул и на какое-то время будто бы согласился. А потом, спустя где-то неделю, развернул настоящую завоевательную кампанию. Тони держался молодцом, кристально ясно понимая, что у него нет никаких шансов. Питер смотрел на Тони, и в его взгляде читалось все: желание, нежность, непоколебимая уверенность, что Тони сдастся. Питер прикасался к нему — невзначай, в рамках приличий, но при этом нарушал все приличия. Нарушал спокойствие Тони и его сон. Тони не раз просыпался глубокой ночью, потому что во сне он хватал Питера за шкирку, грубо и по-свойски, разворачивал улыбающимся, счастливым лицом к стене, прижимал и…
На деле Тони так ничего и не предпринял. С каждым днем ситуация все больше походила на глупую шутку: вся база наблюдала за ними, развлекаясь дурацким реалити-шоу с доставкой на дом. Мстители делали ставки — Тони слышал об этом лично. Создавалось впечатление, что сам Тони обо всем узнал последним, и потому все его аргументы про разницу в возрасте разбивались вдребезги о всеобщее принятие того факта, что им с Питером следует быть вместе. С чего они так решили, Тони не имел понятия, но подозревал, что длительное отсутствие угроз планетарного масштаба слегка разжижило им мозги. Его никто не спрашивал.
Питер подкрадывался к нему с искусностью настоящего хищника: например, Тони незаметно приучился вставать вплотную к Питеру, прижимаясь к нему плечом или даже бедром. Приучился к тому, что Питер влегкую может провести рукой по его волосам или даже отпить пару глотков из его чашки. Сначала Тони это казалось обычной наглостью, свойственной юному возрасту, затем… Тони поймал себя на том, что поправляет ворот рубашки Питера, а тот в ответ довольно жмурится, как кот, нажравшийся сметаны.
После этого, каждый раз, видя радостную улыбку Питера, Тони воображал, как тот думает что-нибудь вроде: «Как конфетку у ребенка отобрать».
Однажды Пятница, наделенная откровенно излишним интеллектом, спросила у Тони, каковы реальные причины его отказа Питеру — если уж возраст стоящим аргументом не считается, особенно с тех пор, как Питер достиг совершеннолетия. И Тони осознал, что причина у него одна: обыкновенное ослиное упрямство и еще, пожалуй, врожденная вредность. Это случилось за пару недель до того, как Тони обнаружил себя в вип-ложе гейского стриптиз-клуба.
Питера выбрали для этой миссии неслучайно: из всех Мстителей он больше остальных подходил под предпочтения их цели, и кроме того — был гибок, ловок, умел танцевать и мечтал поработать в паре с Наташей над «какой-нибудь крутой супершпионской миссией». Наташа следила за периметром, выясняла данные о клиенте снаружи, готовилась прикрывать Питера, но внутри — было его царство. Когда он выходил к шесту, публика на секунду притаивала дыхание, даже звон бокалов будто замирал на миг, делался тише. Питер танцевал, и зрители дышали в ритме его покачиваний бедрами. Все это Тони знал по рассказам Наташи — излишне подробным, на его вкус. У Питера можно было купить приватный танец и даже увести его в комнату, но он сам решал, будет ли танцевать для этого клиента. Такой договор Наташа выбила почти что с ножом у горла у хозяина клуба. По плану Питеру нужно было все это сделать лишь однажды, уведя их цель подальше от посторонних глаз.
По плану. Тони хмыкнул про себя. Что ж, Питер может ему и отказать.
Осознав, что из аргументов осталось только упрямство, Тони сдался. Сопротивление было сломлено, бастион пал. Тони теперь лишь нужен был красивый повод, чтобы объявить о своей безоговорочной капитуляции. Он все-таки поднял глаза на Питера, висящего на шесте параллельно полу. Очень красивый повод.
На Питере были черные, совершенно похабные стринги, кружевные чулки на поясе и… Тони прищурился. Блестящие золотые сердечки на сосках. Кожа его, подсвеченная разноцветными софитами, отливала перламутром, словно чешуя дракона. На лице застыла мечтательная улыбка, и Тони многое бы отдал, чтобы узнать, связана ли эта улыбка с ним или Питер всегда такой, когда танцует на шесте.
Питер выхватил взгляд Тони, и улыбка на его губах стала чуть шире. Он быстро отвернулся, поворачиваясь к зрителям спиной, прижался задницей к шесту и принялся медленно, выгнув спину, садиться на корточки. Тони бросило в жар. Кто-то в зале присвистнул, и только чудо спасло его от мгновенной кары: от зрелища Тони словно весь закостенел, и у него не нашлось сил, чтобы призвать перчатку костюма Железного человека и прогнать всех отсюда. Всех, кто сейчас пялился на задницу Питера, на его длинные, рельефные ноги и красивую, будто выточенную из мрамора спину.
Тони медленно поставил стакан с виски на стол. Он представлял, куда шел, и по рассказам Наташи знал, что Питер в самом деле умеет танцевать. Но ему не приходило в голову, что Питер будет танцевать так. И сердечки эти золотые на сосках. Почему-то именно они казались Тони последней каплей. Он поднял руку и щелкнул пальцами, надеясь на суперслух Питера. Тот обернулся. Сияя теплой улыбкой. Господи. Тони захотелось со стоном сползти с дивана на пол. Он мужественно передернул плечами и жестом попросил Питера подойти. Тот кивнул и пошел — покачивая бедрами под музыку, будто по-другому ходить и не умел. Сердечки на сосках призывно поблескивали.
— Да, мистер Старк? — он остановился прямо перед Тони: еще полшага, и можно сесть на колени.
— Сколько стоит танец, малыш? — Тони надеялся, что лицо его не выдаст. Надеялся, что Питер, по обыкновению, отвлечется на «малыша», который ему никогда не нравился, и не заметит, что Тони с трудом себя контролирует.
— Для вас, мистер Старк, — Питер вкусно выделил голосом обращение и шагнул вперед, ставя ноги по бокам от коленей Тони, — нисколько.
Тони с осторожным выдохом откинулся на спинку дивана и закинул на нее руки. Питер казался напряженным, но при этом явно старался не выдать себя. Он оперся на диван, обнимая бедра Тони коленями, красиво выгнулся и плавно, но стремительно наклонился к уху Тони:
— Какого черта вы творите, мистер Старк? — прошипел он, и в голосе его слышался страх, волнение и вместе с тем — восхищение.
«Бедный паучок, — развеселился про себя Тони, — так старается ради миссии, а тут еще я». Столь очевидное волнение Питера помогло Тони взять себя в руки. В конце концов не ему из них двоих нет и тридцати.
— Танцуй, Питер, — шепнул Тони, с трудом подавив желание прихватить губами мочку его уха, маячившую перед лицом. — Просто танцуй.
Питер возмущенно засопел, но просьбу исполнил. Музыка, которую Тони до этого момента не замечал, вдруг будто бы стала громче. Сахарно-карамельная песня, от которой он в другой раз бы долго и со вкусом плевался, казалась идеальной. Питер танцевал ему ее:
Love me, love me,
Say that you love me
Fool me, fool me
Go on and fool me
Love me, love me
I know that you need me
Тони хотелось поднять руки в жесте «сдаюсь». Ему хотелось схватить Питера и то ли подмять под себя прямо здесь, то ли утащить подальше от чужих глаз и больше никогда не отпускать. Хотелось ответить Питеру на его танец, признаться во всем, покаяться. Тони протянул к нему руки почти инстинктивно, но Питер покачал головой и наигранно строго нахмурился. За ними следили. Следили за тем, как Питер танцует у Тони на коленях, выгибаясь почти нечеловечески, следили за тем, как Тони камнем падает на дно только что обретенной — осознанной — любви.
Питер огладил себя, широко проводя руками от бедер вверх, и царапнул ногтями сердечки, приклеенные на соски. Тони словно прошило ударом тока. Он хотел сорвать их сам. Зубами. Или руками. Он не решил. Питер понимающе ухмыльнулся, повел ладонями дальше, обвел пальцами ключицы, горло, выгнулся весь, гипнотически покачивая бедрами, и вдруг, совершенно неожиданно для Тони, втянул палец в рот и принялся его сосать, туго обнимая губами. Тони казалось, он перегорает, как раньше сгорали в его реакторе палладиевые батарейки, да так, что он вытаскивал каждый раз почерневший уголек. Свободной рукой Питер оперся на его плечо, и это было их первое прикосновение за этот вечер. Сильная рука пригвоздила Тони, ее тяжесть заставила его замереть, будто запрещая даже моргать: смотри, Тони, смотри.
Питер медленно вытянул блестящий от слюны палец изо рта, поднес его к губам Тони и обвел, будто красил их помадой.
Это было их второе прикосновение за этот вечер. Тони решил, что третьего на публике он просто не вынесет. Питер отнял палец от его губ и улыбнулся — коварно и в то же время мягко. Тони не представлял, как ему это удается: он был уверен, что так улыбаться умеет только он сам. Он на секунду прикрыл глаза и с нажимом потер их.
— Пойдем, — он решительно положил руку на бедро Питера, незаметно для себя ощупывая пальцами узор кружевной резинки чулка.
Питер замер, с его лица мгновенно слетела вся томность, из взгляда стерлась поволока. Оставалось только руки на груди сложить, и получился бы очень серьезный, строгий, ужасно милый, просто ужасно — сокрушался Тони про себя — супергерой Питер Паркер. Питер руки складывать не стал, видимо, чтобы не портить свой образ, но выгнул брови и прошипел:
— Мистер Старк, у нас тут вообще-то…
— Пит, — Тони поднял руку, прося замолчать, — серьезно, по-твоему я бы пришел, если бы это могло помешать работе?
— Нет, но… — Питер нахмурился.
— Он не придет сегодня. Поэтому я здесь, — Тони вздохнул. На самом деле, он оказался здесь не поэтому, а потому что Питер… У Тони до сих пор не укладывалось в голове, что его умудрился соблазнить какой-то юнец. Обычно все происходило наоборот.
— Вы здесь чтобы что? — Питер, судя по всему, чувствовал себя в своем наряде абсолютно комфортно. Наверное, по ощущениям он не так уж сильно отличался от его костюма Человека-паука.
— «Ты» и «Тони», — Тони нравилось обращение «мистер Старк» в исполнении Питера, но не в такой ситуации. — Давай уйдем отсюда, я должен что-нибудь…
— Нет, — Питер покачал головой. — Чтобы уйти отсюда, скажите, мистер Старк, вы здесь чтобы что?
Тони досадливо хмыкнул. Будь кто угодно на месте Питера, он бы уже скинул его с себя и послал все к черту — из все той же природной вредности как минимум. Но это был Питер, и Тони почему-то казалось, что он имеет моральное право так разговаривать с ним. Тони поерзал. Еще это ужасно его заводило.
— Капитулирую, — объявил он. — Твоя взяла. Сдаюсь.
— Нет, — Питер склонил голову, будто пытаясь спрятать довольную улыбку. — Скажите это, мистер Старк.
— У тебя на сосках золотые сердечки, что я должен сказать? — Тони вдруг заметил, что все это время поглаживал Питера по бедру, словно так и надо. — Очень хочу их оттуда оторвать.
Питер чуть наклонился к нему:
— Я тоже хочу, чтобы ты их оторвал, Тони, — имя Тони он прошептал ему с придыханием в самое ухо.
— Я здесь за этим, паучок, — решительно кивнул Тони. — Спасу тебя от всего этого.
Он подцепил пальцем резинку чулка. Видимо, атмосфера клуба, характер работы и наряд подарили Питеру дополнительную наглость и решимость, и Тони уже предвкушал, как тот на следующий день будет все вспоминать и пытаться извиниться за лучший вечер в жизни Тони.
— Ладно, — Питер слез с дивана и протянул ему руку. — Пойдем.
Они прошли в самую дальнюю приватную комнату — самую большую и снабженную скрытым черным ходом. Идеальная комната для их миссии, идеальная для того, чтобы Тони Старк и Питер Паркер могли незаметно уйти из гейского стрип-клуба. Не сразу.
Всю комнату занимала огромная кровать, заваленная подушками разной формы, на стене справа от входа висела полка со всем, что может понадобиться в подобном заведении. Тони знал это, потому что они несколько раз просматривали планы здания, подробные планы комнат, фотографии. Он помнил каждую мелочь, хотя был здесь впервые.
Когда они зашли и заперли за собой дверь, из головы Тони испарились все мысли, все ценные знания, кроме одного: Питер, Питер здесь, с ним.
Питер развернулся к нему, сияя счастливой улыбкой, той самой, которой он каждый раз встречал Тони. И Тони сдался, капитулировал. Он шагнул вперед, обнял Питера, вжал в себя, собственнически схватил, вознамерившись никогда не расцеплять рук, и поцеловал. Питер согласно простонал ему в рот и зарылся пальцами в его волосы, ответил на поцелуй, настойчиво, почти яростно толкнулся языком в рот. Тони жмурился, и ему казалось, что из-под его ресниц разлетаются искры. Он наступал на Питера, вжимался в него, и Питер отвечал тем же, притискиваясь к Тони так сильно, словно пытался вплавиться.
— М-м-м, — Питер, не прекращая поцелуя, шарил руками по шее и плечам Тони, выгибался в его руках змеей, и Тони с трудом его слышал. — Очки…
— Нахер очки, — бездумно пробормотал он, вылизывая рот Питера. Ему хотелось вылизать Питера всего.
— Сними, — Питер жарко выдыхал прямо в Тони, цеплялся пальцами за ворот его рубашки, втирался в бедро каменным стояком.
— Я не… — Тони вцепился в Питера сильнее. «Я не хочу отпускать». Ему хотелось оставить синяки, хотелось оставить следы.
— То-о-они, — простонал Питер и попятился, утягивая Тони за собой.
Они упали на кровать, и Тони наконец заставил себя оторваться от Питера. Посмотреть на него. Питер распластался под ним, счастливый и будто совершенно пьяный, губы покраснели, слегка распухли, а взгляд… Тони выдохнул, вдохнул, на это ушли одновременно секунда и целая вечность. Он наклонился, уткнулся лбом Питеру в грудь. Мгновение слабости, которое он когда-нибудь сможет себе простить. Питер задышал чаще, положил руку Тони на затылок, вплел пальцы в волосы, нежно погладил. Будто в точности знал, что прямо сейчас Тони опять, снова летит камнем в пропасть, у которой нет дна. Тони поднял на него глаза.
— Я люблю тебя, Пит, — сказал он тихо, — ты же знаешь об этом?
— Была такая мысль, — мягко улыбнулся Питер и стянул с его носа очки.
Он потянул Тони к себе, увлекая обратно в поцелуй. Тони казалось, что он только что финишировал в забеге с препятствиями, которые сам же и расставил. Последней преграды не стало.
Он огладил бедра Питера, запоминая ладонями узор кружева, провел выше, туда, где талию стягивал пояс, нащупал застежку, и под облегченный вздох Питера расстегнул ее. Кожа под поясом вся была в узорчатых бороздках, чувствительная, нежная. Тони сипло застонал, впиваясь в нее пальцами.
Он усилием воли оторвался от Питера, встал на колени и начал расстегивать рубашку подрагивающими пальцами. Питер лежал перед ним, раскинув руки в стороны, невероятно красивый, раскрасневшийся, растрепанный и счастливый настолько, что Тони становилось сложно дышать, когда он смотрел ему в глаза. Грудь Питера часто вздымалась, сердечки на сосках загадочно переливались в приглушенном красноватом свете комнаты, стринги топорщились. Он сжимал очки Тони так, словно это святой Грааль, что передали ему на хранение. Стоили они, конечно, пару миллионов из-за встроенного интерфейса Пятницы, но Тони был уверен, что дело не в этом. Он скинул с себя рубашку, стянул майку, потянулся к ремню, и тут Питер вдруг словно ожил, глубоко вздохнул, внимательно взглянул на Тони из-под полуопущенных ресниц, отложил подальше очки, сел и протянул руки к ширинке Тони.
— Можно? — спросил он хрипловатым шепотом.
Самоуверенность, с которой он танцевал у Тони на коленях, будто бы вымылась из него, уступая место чему-то иному.
— Валяй, — кивнул Тони. Признаться, он не был уверен, что хочет сам воевать с пряжкой ремня и ширинкой. Обычно у него не было с этим никаких проблем, но обычно у него и руки не дрожали от перспективы секса в приватной комнате стрип-клуба.
Питер трепетно накрыл ладонью пах Тони, не гладя — щупая член сквозь брюки. Он придвинулся ближе, склонился и провел кончиком носа вдоль ствола, прикрыл глаза, нежно прижался губами туда, где головка почти болезненно упиралась в ткань. Щеки и уши у него пылали, румянец пятнами спускался на плечи и грудь. Тони впервые за всю жизнь стало страшно все испортить. Впервые его собственная непробиваемая самоуверенность дала трещину. Питер просто был слишком важен. Куда важнее опыта Тони и его знаний. Он протянул руку и погладил Питера по голове, сильнее взлохмачивая волосы, обвел пальцами ухо, погладил щеку. Этого оказалось недостаточно, и Тони наклонился к Питеру, притягивая его к себе за подбородок, и вжался в его губы. На этот раз он целовал Питера медленно и вдумчиво, стараясь вложить в поцелуй все свои чувства, такие новые для такого немолодого человека. Питер сжал пальцами его член, посылая по всему телу мурашки, и потянулся к Тони, ловя ритм поцелуя, ритм его дыхания. Тони чувствовал, что кто-то из них дрожит, но не мог понять кто. Быть может, они оба.
Питер, не глядя, расстегнул его ремень и ширинку, стянул вниз брюки вместе с бельем. Тони, не разрывая поцелуй, открыл глаза и встретился с Питером взглядом. И вновь увидел в нем больше, чем был готов. Он зажмурился и придвинулся ближе, потерся членом о бедро Питера, все еще обтянутое чулком.
— Мистер Старк, — шепнул ему в губы Питер, — я… — он запнулся и очень медленно, сбивчиво выдохнул. — Я больше не могу. Пожалуйста…
— Тони, — механически поправил его Тони. Он тоже больше не мог. Не мог решительно все.
— Я… — Питер снова выдохнул и прижался к Тони всем телом. — Мне кажется, если я так назову тебя еще раз, я…
Он покраснел, хотя казалось, что сильнее покраснеть уже просто невозможно. Тони отстранил его от себя и легонько толкнул в грудь.
— Ложись.
Питер послушно упал на подушки и, словно прочитав мысли Тони, завел руки назад, вцепился пальцами в простыню, слегка выгнулся, глядя совершенно пьяным взглядом.
Тони наконец разулся, скинул с себя брюки и белье. Он старался делать все максимально размеренно: не спешить и не тормозить, проконтролировать хотя бы эти простые действия. Питер ждал, рвано вздыхая. Член его все так же упирался головкой в резинку трусиков, оттягивая ее, и Тони не представлял, каких усилий воли Питеру стоит не трогать себя. «Он хочет, чтобы его трогал только я», — осознал Тони, и сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, быстрее.
Он склонился на Питером, поцеловал его в пупок, провел носом вниз, вдоль узкой дорожки волосков, мимолетно коснулся губами головки, подцепил ртом резинку трусиков и потянул вниз, высвобождая красивый, розовый член. Питер задрожал, на этот раз отчетливо, и прогнулся в пояснице, почти инстинктивно подставляясь, расставляя ноги шире. Тони тяжело сглотнул. Он снял трусики до конца уже руками, окинул взглядом раскинувшегося перед ним Питера и на секунду замешкался: хотелось трогать Питера всего и сразу, невозможно было решить, с чего начать — с его прекрасных, совершенно охерительных ног, отлепить наконец сердечки от сосков или вылизать его член, яйца, спуститься к дырке, растрахать ее языком? Тони плавился, плыл, как никогда прежде. Он воображал, как будет держать задницу Питера на весу, согнув того почти пополам, как будет ввинчиваться языком в тугую, горячую дырку, мять пальцами ягодицы и слушать, как Питер стонет, хнычет, умоляет продолжать, остановиться, не останавливаться, еще-еще-еще…
— Мистер Старк, — прервал его размышления Питер, — если ты сейчас меня не трахнешь…
Если Питеру было сложно называть его по имени, то самого Тони к черте подводило это «мистер Старк» с придыханием и потаенным стоном.
Он быстро поцеловал Питера в головку, слизнув с нее каплю смазки, и спустился губами ниже. Тони подцепил пальцами левый чулок, начал его осторожно стягивать и одновременно впился ртом во внутреннюю сторону бедра. Ему хотелось оставить на Питере как можно больше меток, свидетельств того, что между ними произошло, что происходит. Знаков, что он принадлежит Тони, теперь — безоговорочно. Питер в его руках на секунду напрягся, и Тони даже хотел остановиться и все-таки спросить, но в следующий миг на его затылок легла рука, пальцы приятно зарылись в волосы, вызывая волну мурашек на загривке, что колко стекла вдоль позвоночника и опалила жаром пах. Питер хотел меток Тони.
Тони избавился от чулок, и остались только сердечки. Он навис над Питером, опираясь на руки, и вновь оглядел его. Бедра были усыпаны свежими засосами, с члена на живот натекла лужица смазки, румянец все так же покрывал пятнами плечи и грудь. Взгляд из пьяного превратился в осмысленный, четкий. Питер видел цель, не видел препятствий и, судя по всему, из-за этого и краснел. Тони широко огладил его живот, пробежал пальцами по ребрам, обвел грудь — красивые, четко очерченные мышцы, соски, украшенные похабными сердечками, заметно топорщились. Питер бездумно тянулся к нему, ощупывал лицо, зарывался пальцами в волосы, хватался за плечи, словно не верил, что с ним в самом деле Тони.
Тони приник к его шее губами, слушая всем своим существом его вздохи, ковырнул ногтем одно из сердечек, и Питер вздрогнул, будто от разряда тока. Тони ковырнул еще раз, и Питер снова вздрогнул. Казалось, еще чуть-чуть, и он заметается под Тони.
— Одновременно? — предложил Тони.
— Да, да, — Питер суматошно закивал. Было непонятно — ему больно, или наоборот, настолько приятно.
— Быстро? — Тони не хотелось спрашивать напрямую.
— С-средне? — предложил Питер, выдав себя с потрохами.
Тони хмыкнул и потянул сердечки за нижнюю часть, зачарованно следя за тем, как Питера выгибает.
— Ты специально их наклеил? — спросил он, оторвав где-то до середины.
— Не хочу отвечать, — Питер замотал головой, и Тони снова потянул. — М-м-м!
— Как любопытно, — пробормотал Тони и отлепил сердечки до конца.
Он прихватил пальцами соски, раздраженные, покрасневшие, чувствительные, и Питера выгнуло снова. Тони накрыл один ртом, втягивая губами горошину соска, осторожно прикусил, и Питер что-то быстро зашептал, как будто на другом языке. Тони нащупал свободной рукой тюбик смазки, который давно еще бросил на кровать, открыл его и смазал пальцы. Когда он коснулся Питера между ягодиц, тот застонал, впервые громко и отчетливо, и подмахнул бедрами. Тони погладил расселину, нажал пальцами на дырку, размазывая смазку, и медленно втолкнул один палец. Питер легко его принял. Он вцепился в подушку у себя над головой и крупно дрожал, почти не дыша.
— Мало, — прошептал он хрипло и требовательно. — Еще.
Тони послушно добавил второй палец. Питер был невероятно, невозможно тугой, горячий, но при этом легко принимал его, не зажимался, позволял Тони быть внутри него.
Кажется, именно это стало последней каплей для Тони, после этого все его воспоминания подернулись дымкой. Он был уверен, что для Питера это первый раз. Он выяснял это, если угодно. И было лишь одно объяснение, почему Питер так легко принимает его: самое искреннее доверие, на которое человек только способен.
Тони добавил третий палец, медленно, даже нежно растрахивая Питера, давая ему привыкнуть к ощущениям. Сначала он лишь дрожал, будто прислушиваясь к себе, затем задышал чуть чаще, прикусил губу и подмахнул бедрами, один раз, другой, заставляя Тони двигаться размашистее и быстрее.
— Мистер Старк, — позвал он снова, — если вы сейчас…
— Ты сам меня выебешь? — продолжил за него Тони с усмешкой. Он был бы совершенно не против, но не сейчас, когда Питер так чудесно растянут.
Питер строго на него посмотрел, на секунду переключившись на модус серьезного супергероя. Выглядело это еще милее, чем обычно. Тони шевельнул пальцами внутри Питера, и взгляд у него сделался удивленным, губы сложились в немом стоне, вся напускная серьезность слетела с него. Тони повторил движение, и Питер зажмурился, застонал сквозь зубы.
Тони осторожно вытянул из него пальцы под разочарованный вздох. Быстро смазал себя, подтянул к себе Питера, укладывая его ноги себе на плечи, приставил головку ко входу, плавно толкнулся, готовый в любой момент остановиться. Он входил, и хриплое дыхание Питера по нарастающей превращалось в сладкие, прерывистые постанывания, от которых у Тони совершенно сносило крышу.
Он вошел до конца, и Питер весь напрягся, крепко, тесно сжался на нем, горячий, раскаленный как печка, разгоряченный, стонущий не ртом, но всем телом.
— Все хорошо, — пробормотал Питер, даже сейчас заботясь о Тони, даже сейчас, именно сейчас, читая его мысли и волнения как открытую книгу.
Тони начал двигаться, широко, с оттягом вгоняя член в Питера, совершенно потерявшись в ощущениях, в звуках, громких всхлипах и прохладном шорохе белья. Питер сладко стонал и звал Тони по имени, речитативом шепча «Тони» и «мистер Старк» вперемешку. Он невероятно крепко, волнами сжимался на члене Тони, подводя того к черте все ближе и ближе. Смотрел мутным, влюбленным взглядом из под щетки густых ресниц и кривил тонкие губы, кусал их и жмурился.
Тони казалось, что с каждым толчком он умирает и возрождается вновь. С каждым стоном Питера, с каждым «Тони» и «мистер Старк» он снова и снова летит камнем в пропасть своей любви, которая становится только больше и необъятнее.
— Мистер Старк, — позвал его Питер.
Тони хотел что-то ответить, но вместо слов из горла вырвался не то стон, не то рык, утробный, ему не подвластный. Он вцепился в бедра Питера сильнее, впился в него пальцами и задвигался быстрее, совершенно теряя контроль над собой. Ему хотелось трахать Питера до потери сознания, буквально больше никогда не останавливаться, не отрываться от него, выдыхающего его, Тони, имя, так сладко изгибающегося, такого тугого и невыносимо красивого.
— Мистер Старк, — позвал Питер опять.
Тони хотелось ответить, и снова из горла вырвался рык, на этот раз отчетливый. Тони больше не контролировал себя. Он провалился и летел, не в силах прервать полет.
— Мистер Старк, — повторил Питер. Он всхлипнул, вздохнул, будто собираясь с силами, и требовательно сказал: — Я хочу кончить.
В Тони словно щелкнул переключатель. Он замедлился, вслушиваясь в слова Питера, стараясь уловить смысл, словно они были сказаны на давно позабытом языке.
— Быстро, — Питер, кажется, давал инструкции. — Быстро и коротко. Пожалуйста. Тони.
Тони огладил ладонями его бока и наклонился к Питеру, почти складывая его пополам. Навис над ним, ловя губами рваное, жаркое дыхание. Питер смотрел ему в глаза, не моргая, и Тони видел на дне его зрачков такого же зверя, совершенно потерявшего контроль, упавшего в пропасть раз и навсегда.
Он подхватил Питера под задницу и принялся двигаться, как тот просил: быстро, почти не вытаскивая. Стоны Питера прервались, и на какой-то миг в комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь влажными шлепками и шорохом белья. Затем Питер заныл на одной ноте, мученически зажмурился, выгнулся, сумасшедше сильно сжался на члене Тони и кончил, длинно, толчками излившись себе на живот. Тони несколько раз двинулся в растянутой, растраханной дырке и кончил следом, проваливаясь в темноту небытия.
Он пришел в себя от того, что Питер целовал его, нежно и влажно. Он улыбался и выглядел так, словно это не его ебали только что целых… Тони хмыкнул про себя. Три минуты? Ему хотелось еще. Несмотря на то, что это все же было вовсе не три минуты. И даже не десять. Да они молодцы!
— Может, — прошептал Питер мягко, — ты перестанешь разговаривать с собой и поговоришь со мной?
Тони скосил на него глаза.
— Серьезно, паучий укус дал тебе силу читать мысли, и ты это мудро ото всех скрыл? Я бы поступил так же.
— Нет, — ответил Питер серьезно, но тут же снова заулыбался, — но ты и сам знаешь.
— Знаю, — кивнул Тони.
— Ну так? — Питер вопросительно выгнул бровь. Мысли он, очевидно, читать не умел и поэтому хотел знать, о чем именно Тони говорил сам с собой.
— Хорошо, — сдался Тони. — Я думаю о том, что хочу еще. А еще о том, что нам пора бы выметаться отсюда.
— Ты же без костюма? — Питер выразительно поглядел на грудь Тони, на которой был только шрам от реактора — носимый реактор с нано-частицами Тони без дела с собой не брал.
— Я с Хэппи, — Тони поиграл бровями. На улице у выхода их ждала самая неприметная машина, какую только Тони смог найти в своей коллекции.
— Он что, в курсе?..
— Пит, все в курсе.
— Ладно, — Питер вздохнул и сел. — У меня здесь только костюм.
— Надевай, — скомандовал Тони, слезая с необъятной кровати в поисках своей одежды, — потому что мы чертовски спешим.
— Скажешь Хэппи ехать на красный? — прищурился Питер. Ему пришлось свеситься с кровати, чтобы достать свой костюм из тайника.
— А вот и скажу, — решительно кивнул Тони. — У нас неоконченная миссия, паучок. Ставки серьезные.
— Понял! — разулыбался Питер, впрыгивая в костюм Человека-паука.
Они собрались и юркнули в потайной выход, через минуту оказавшись в обнимку на заднем сидении неприметной машины с затемненными стеклами. Тони обменялся с Хэппи кивками, и тот поднял загородку между пассажирскими местами и водительским. Питер сразу же стянул с лица маску, и они целовались всю дорогу до базы, и не потрахались только потому что Хэппи периодически выразительно покашливал.
И Тони все падал и падал в свою пропасть, совершенно ни о чем не жалея.