Глава 5.
4:30 утра.
Будильник разорвал тишину, словно ножом по стеклу. Я не спала - ворочалась всю ночь, предчувствуя сегодняшний марафон. Рука сама потянулась к телефону, чтобы отключить противный трезвон. За окном еще была кромешная тьма, и лишь холодный лунный свет серебрил края тяжелых осенних туч.
Напряжение жило в мышцах с самого пробуждения. Я чувствовала его - в скованности шеи, в ноющей спине, в веках, налитых свинцом. Сегодняшний день растянется на двадцать часов беспрерывной работы. Двадцать часов быть куклой, манекеном, продуктом.
В ванной я долго стояла под ледяным душем, пытаясь привести себя в чувство. Вода смывала остатки сна, но не могла смыть тяжелое предчувствие. На зеркале остались следы пара, и я мельком увидела свое отражение - бледное, с синяками под глазами. Настоящее. Ненадолго.
5:15 утра.
В квартире уже хозяйничала команда. Визажист Маша раскладывала кисти, палитры с тенями, батареи фенов и стайлеров.
- С добрым утром, спящекрасавица! - бросила она, замечая мое появление. - Готовься, сегодня будет бой.
Меня усадили в кресло, и началось превращение. Слой за слоем. Тональный крем, консилер, румяна, хайлайтер. Кисти скользили по лицу, как у хирурга во время операции.
- Сегодня нужна идеальная кожа, - приговаривала Маша. - Съемка крупным планом для обложки.
Я закрыла глаза, пытаясь отключиться. Вспомнила вчерашний разговор с Гришей. Его смех. Простоту. Как мы ели фастфуд и смеялись над каким-то глупым мемом. Это воспоминание стало маленьким островком тепла в ледяном океане предстоящего дня.
7:00 утра.
Мы уже были в студии. Огромное пространство, залитое светом софитов. Бесчисленные стойки с одеждой, аксессуарами. Суета стилистов, ассистентов, фотографа.
- Яночка, дорогая! Наконец-то! - Алиса Викторовна парила по студии, раздавая указания. - Первый образ - нежная, воздушная. Весенняя, несмотря на осень. Начинаем!
Первый из двенадцати образов. Платье цвета утренней зари, нежные локоны, легкий макияж. Я вышла на свет. Вспышки камер. Щелчки.
- Прекрасно! Улыбнись! Шире! Думай о чем-то хорошем!
Я думала о кофе. О том, как бы сделать его покрепче.
Час за часом. Образ сменялся образом. От нежной девушки к роковой женщине. От роковой женщины к меланхоличной музе. Волосы укладывали, снова распускали, завивали, выпрямляли. Губы перекрашивали из нежного розового в алый, потом в почти черный.
- Яночка, соберись! - то и дело слышала я от Алисы Викторовны. - Ты устала? Нельзя уставать! Улыбка должна сиять!
К полудню мышцы лица свела судорога от постоянной улыбки. Спина ныла от неудобных поз. В глазах плавали круги от бесконечных вспышек.
Перерыв на обед. Двадцать минут.
Мне принесли салат без заправки и кусок вареной курицы.
- Фигура, милая! - напомнила Алиса. - После Нового года тебя ждут съемки в купальнике.
Я смотрела на эту еду и мечтала о вчерашнем бургере. О простой булке с котлетой и сыром, которой я делилась с Гришей.
Вечер.
Съемки продолжались. Последние образы давались особенно тяжело. Я чувствовала, как силы на исходе. Голова раскалывалась, ноги горели.
- Последний рывок, Яна! - кричал фотограф. - Сделай мне большие глаза! Шире! Да!
В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю в объектив и не вижу его. Вижу только свое отражение в стеклянных зрачках камеры. Искаженное. Чужое.
Полночь. Съемки закончились. Команда начала разъезжаться. Я осталась одна в опустевшей студии, среди груд одежды, брошенных аксессуаров, оборванных лент скотча.
Сняла очередной парик - на этот раз огненно-рыжий - и с отвращением бросила его на стул. Волосы были мокрыми от пота. Лицо горело под слоем грима.
Когда я наконец вернулась домой, было уже за полночь. Я скинула туфли на высоком каблуке и почувствовала, как ноющий полуденный восторг сменился глухой усталостью. Руки сами потянулись к телефону.
Набрала сообщение Грише:
- Привет. Ты не спишь?
- Я всегда не сплю. Как день? - Ответ пришел почти мгновенно.
- Убийственный. Буквально. - Отправила фото разбросанных на полу туфель. - Хочешь кофе?
- Через двадцать минут буду.
Ровно через двадцать минут он стоял на пороге с термосом в одной руке и коробкой с пиццей в другой. В его глазах не было ни капли осуждения - только понимание.
-Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили, - ухмыльнулся он.
Мы устроились на кухонном диване. Я наконец позволила себе расслабиться. Быть не идеальной.
- Расскажи, - сказал он, наливая кофе.
И я рассказала. Все. Про двенадцать образов. Про то, как щеки болели от улыбки. Про салат без заправки. Про то, как в какой-то момент перестала узнавать себя.
- А самое ужасное, знаешь что? - голос дрогнул. - Иногда просыпаешься от звонка будильника, а в квартире УЖЕ кто-то есть. Маша с кистями, или Алиса Викторовна с графиком, или стилист с одеждой. Просто входят, как к себе домой. И ты даже не можешь просто посидеть в тишине за кофе, потому что ты уже не человек - ты рабочий процесс.
Я сделала глоток кофе, рука чуть дрожала.
- Это бесит больше всего. Что у меня нет даже утра. Просто... своего утра. Сразу же - образ, макияж, чужая одежда. И так каждый день.
Наступила тишина - такая редкая, такая полная. За окном перестал моросить дождь, и только тиканье часов нарушало покой.
- Как же тихо... - прошептала я. - Так не бывает. В моей жизни всегда есть фонограмма, даже в мыслях.
Он улыбнулся своей немного кривой улыбкой и провел рукой по струнам гитары, что стояла в углу - один чистый, прозрачный звук заполнил комнату.
- Это и есть наш первый трек. Без бита. - Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то теплое, настоящее. - Мне нравится.
Он слушал, не перебивая. Потом сказал:
- У меня было то же самое. Помню, однажды после концерта я три часа сидел в гримерке и не мог вспомнить, как меня зовут. Честно. Гриша? OG Buda? Кто я вообще?
- Вот именно! - воскликнула я. - И ведь нельзя пожаловаться. Все скажут - а что ты хотела? Сама выбрала эту жизнь. Но я же не для этого... Не для того, чтобы просыпаться с уже нанесенным тональным кремом.
Мы разговаривали до рассвета. О страхах. О том, как иногда хочется все бросить. О том, как тяжело носить маску.
- Знаешь, что я люблю в тебе? То, что ты не боишься быть настоящей. Да, ты устаешь, ты сомневаешься, ты иногда ненавидишь все это - но ты не притворяешься, что все идеально.
Я посмотрела на него - такого же уставшего, такого же настоящего - и почувствовала, как что-то щелкает внутри.
- Спасибо. За то, что видишь.
Он улыбнулся:
-Спасибо, что позволяешь видеть.
Когда первые лучи солнца упали на кухонный стол, мы все еще сидели и разговаривали. И я понимала, что между нами возникает что-то хрупкое и настоящее - то, что страшно терять и страшнее не попробовать.
_________________________________
Эта глава - одна из самых личных для меня. Выгорание, усталость, попытка остаться собой... Как вы справляетесь с таким? Поддерживаете ли вы таких людей, как Яна и Гриша? 🖤
Ваше мнение бесценно! Не забывайте ставить звёздочки - они помогают истории добираться до новых читателей. Ваша akaasul.
тгк: t.me/writestor