Без названия 15
тебе интересно как я любила?
стонала от боли, ругалась на кошку,
кирпичную стену ладонями била,
ревела ночами, курила в окошко.
звонила подругам, хлопала дверью,
сходила с ума каждый день понемножку.
болтала с собой, не вставала с постели,
ломала все пальцы, курила в окошко.
надеялась. злилась. от дури мечтала.
болела. кричала. хотела. молила.
и целую вечность безумно скучала.
я просто любила. просто любила.
Прошло три месяца после нашего расставания. Газеты кричали о новой девушке молодого фигуриста, которую прозвали «Львицей», вещали о победе Плисецкого.А я просто тренировалась. Всю себя я отдавала тренировкам, истязая мышцы и внутренние органы. Где-то два с половиной месяца назад я пробовала пить. После одного дня в обнимку с унитазом больше не хочу. Пробовала курить. После того, как чуть не задохнулась, тоже не хочу. Пробовала покончить с жизнью. Но в нужный момент позвонил Шу, и, будто бы он был ясновидящим, разговор начал фразой, сразу же отрезвившей меня: «Кончают с жизнью только слабые люди»Во внешности моей мало что изменилось. Я стала худее, немного сильнее в области ног. На лбу появился маленький шрам — след падения с седла при попытке перепрыгнуть самое высокое препятствие на Черемухе. При малейшей попытке улыбнуться на губах раскрывались давние ранки и появлялись маленькие капельки крови. Губы не заживали. Я часто их кусала, прокусывая чуть ли не насквозь, а потом улыбалась, не в силах сдержаться.В эмоциональном плане я стала более открытой. С одной стороны. Я больше не стесняюсь засмеяться с другими, точно как и показать слезы. Но реветь в голос в большой компании я не намерена.Дома я стала бывать редко. Приходила в одиннадцатом часу ночи, уходила в семь. Я вообще забыла, каково это — позволить себе отдохнуть и выспаться. Спала я от силы часа три-четыре, а все остальное время тихо выла в подушку или, сидя за столом, пыталась писать стихи. Выходило из рук вон плохо. Когда я читала их, фикус на окне завял, а соседи стали стучать по батареям. Больше я не пыталась заниматься поэзией.Но чаще всего я просто рыдала. Как всегда тихо, глотая слезы.Я все еще любила Юрия, не желая рассматривать других парней в кандидатуру на вторую половину. Мне нужен был он. Его зеленые глаза, мягкие волосы, голос...Хуже его измены не могло быть ничего. Даже если я окажусь на последнем месте в этом конкуре, в Лондоне, я это переживу с улыбкой на лице.Мягко проводя рукой по длинной воронной мордочке Орла, я поправляю каску, шепча:— Не боись, друг, мы обойдем их всех!— А главный коментатор на английском объявляет:— Огнеяра Волчья! Россия!«Ну держитесь, козлы» — шиплю я, гордо вскакивая в седло и направляя коня на манеж. Противники нагло смотрят на меня, как на какую-то дурочку.Мы выгрызем победу из их глоток, клянусь!
***
Плисецкий, что-то бурча, недовольно переключал каналы, которые только и орали о его новой девушке. Ха, девушка! кто ее так назвал? Она просто очередная подстилка для его утех, вот и все. Все равно он планировал ее бросить.— Огнеяра Волчья! Россия! — знакомая фамилия и имя заставляют фигуриста отложить пульт и впиться взглядом в монитор.Ну что ж, посмотрим, какая ты в деле, Рыжая...Выехав на середину поля, она сняла каску, махнула ею, приветствуя всех собравшихся и в том числе жюри, застегнула ее обратно и направила коня на первое препятствие. С легкостью перепрыгнув его, Яра повела Орла к следующему. И все это не сбавляя скорости.Во время каждого прыжка сердце Юрия останавливалось. «Только бы не упала. Только бы не упала» неосознанно вертелось в его голове. Во время каждого удачного приземления он чуть ли не подпрыгивал, сжимая кулаки.Последнее. Самое высокое.Помнится, Яра называла этот барьер стенкой. Безумно высокий, он заставлял парня поеживаться. Давай!Сердце Юрия подпрыгнуло.Зацепив задними копытами барьер, Орел полетел вниз. Одна нога Никифоровой выпала из стремени, в то время как конь, проехав довольно большое расстояние на боку, чуть не раздавил конечность наездницы в мясо. Поднялся шум, гам, скорая помощь, крики.Юрий так и пялился в монитор, пока его не привел в чувство звонок мобильного.— Юрио, ты видел прямой эфир? — раздался взволнованный голос Никифорова в трубке — Яра чуть не погибла!