Глава восьмая или день неожиданный вещей
Правая рука пульсировала, волосы, как и одежда, были уже давно мокрые от дождя. В глазах время от времени становилось мутно из-за подступавших слез обиды. Пару раз я поскальзывалась на мокром от воды асфальте, падала и тотчас же поднималась, продолжая бежать. Прохожие шарахались от меня как от прокаженной, недоуменно смотря мне в след. Глаза опухли, волосы прилипли в лицу и запутались в огромный колтун, а одежда сильно испачкалась.
Где-то под грудной клеткой было больно. Все пульсировало, грозясь сломать мне ребра. Когда легкие оказались выжаты до предела, ноги отказались идти дальше. Медленно встав по середине улицы, я подняла голову вверх, улыбнувшись тучам. Глубоко вздохнув, попыталась выдавить из себя пару слов
— В-все хо... — соленая вода новым водопадом хлынула из глаз.
Дура. Самая-самая распоследняя.
Я всегда знала, что любовь никого не отставит и навестит всех. Думала, что найду своего человека. Что сразу же получу симпатию в ответ. Но, как всегда, как и все, ничто не идет мне на встречу. Первый дорогой человек, не считая дяди, оказался гнилым и бездушным. Самовлюбленным, эгоистичным, талантливым, красивым, прекрасным, добрым, отзывчивым...
Поймав себя не на тех мыслях, я ударила в ближайшую стену, морщась от презрения к себе. Боже, да я ж еще зеленая!
Все, плотину прорвало и наступила истерия. Запустив руку в мокрые волосы, я шмыгнула носом. Из горла вырвался маленький смешок, мигом переросший в непрерывный хохот.
Прохожие смотрели на меня как на сумасшедшую, обходя тремя дорогами. Малехонькие дети смеялись мне в ответ, видимо, даже не чуя опасности в этом смехе.
Когда машина, проехавшая совсем рядом, обрызгала меня грязной дождевой водой, смех сменился тихими всхлипами и прерывными вдохами-выдохами.
В автобусе я так же начинала смеяться, но чуть тише, в кулак или же беззвучно. Но это не помешало другим пассажирам и кондуктору скашивать на меня глаза. Это поведение еще больше развеселило меня, и я снова прыснула в воротник кофты.
По дороге до дома я опять же несколько раз упала, выпачкавшись в грязи окончательно. Тетя Зоя, наша вахтерша, пробурчала что-то про нынешнюю молодежь и уткнулась в свою газету.
В квартире я сразу же скинула грязные ботинки, куртку и мигом побежала в ванную. все-таки грязь не совсем приятная.
***
Через час после моего прихода раздался долгий и настойчивый звонок в дверь. Печенка моя сразу же почуяла что-то неладное, но сердце приказало идти к двери. всех распинал мозг, гаркнув о том, что нужно посмотреть в глазок.После всех проделанных действий я прижалась спиной к двери, пытаясь нормализовать дыхание и успокоить разогнавшееся сердце— Яра, мать твою, дверь открой! — орал Юрий в подъезде.— Нет — пискнула я, вздрагивая.— Ну открывай же... — Плисецкий стал спокойнее. — Я просто хочу поговорить.— Я-я боюсь... — тихо прошептала, но не получив ответа, стала медленно открывать дверь.На пороге стоял Юрий. холодные серые глаза до краев наполнены гневом, в непонятной усмешке кривящийся рот и бутылка в руке помогли вынести вердикт — фигурист напился.Кончики пальцев похолодели. Во рту мгновенно пересохло от наступившего страха. В голове сразу пронеслись моменты детства, когда мама с папой приходили в таком же состоянии.— Ну что же ты сразу так побелела? — Юрий растянул губы в ухмылке — небось уже и коленки дрожат...
***
Рассвет. Горячий ромашковый чай обжигал небо, горло. Заложенный нос наконец-таки смог дышать. Полупрозрачные персиковые шторы чуть касались моих колен из-за слабого ветерка, дувшего из открытого окна.Кухня блистала чистотой, в воздухе витал прохладный воздух земли после дождя.Я не спала. Просто негде, да и не уснешь с таким настроением-то.Когда в квартиру ввалился в стельку пьяный Юрий, начало творится невыносимое. Если бы не лежащий рядом пакет со сменной обувью, я бы сейчас как минимум из девушки превратилась бы в полноценную женщину.Схватив пакет с тяжелыми кроссовками, я зарядила ими по голове фигуриста. Плисецкий вырубился, и я кое-как смогла дотащить его до дивана в гостиной, в то время как сама отправилась на кухнюТеперь я сама же заточила себя в комнате, ибо сон у парня очень чуткий, а будить его — пере...кхем...пересрешься.В памяти всплывали события вечера. Грубые руки фигуриста, которые лезли уж совсем в неприличные места. Его губы с горьким привкусом. Зеленые глаза, пусть и затуманенные пеленой алкоголя...Застучали шторы из бусинок при входе на кухню. В пятках что-то закололо, а пальцы похолодели. Из вспотевших ладоней грозила выпасть кружка.На пороге, с необычайно хмурым видом и кругами под глазами, стоял Плисецкий. Между нами повисло неловкое молчание. Я кивнула ему в сторону стола, где стояла уже давно приготовленная таблетка парацетамола и стакан с водой. Так же кивнув, Юрий выпил воду одним глотком, предварительно сунув в рот белое лекарство.В такой же гробовой тишине я подогрела еду для фигуриста, которую он молча съел. Но вот когда я пролила на себя чай и начала оттягивать кофту вниз, дабы дать оценку нанесенному мною ущербу, Плисецкий цепко взял меня за плечо, сиплым ото сна голосом спросив:— Что это?!Я перевела взгляд на плече, которое покрывали многочисленные багровые пятна, последствия вчерашнего вечера.— Засосы. — я пожала плечами, стараясь унять дрожь в коленях— Я спросил, кто поставил. — буркнул парень, сильнее сдавливая мое плечо.— Ты... — пискнула я, зажмурившись от боли.Юрия ответ привел в маленький шок. Он молча сел за стол, сунул последний кусок помидора в рот, встал, взял тарелки и сложил их в посудомойку. Буркнув сухое спасибо, Юрий направился в прихожую, а я за ним, как будто хвостик.Он начал одеваться, попутно кидая на меня какие-то безэмоциональные взгляды. Когда он уже зашнуровывал ботинки, из горла само собой вырвалось:— Юр... Я люблю тебя...То, что он сказал через минуту, повергло меня в шок. Парень справился со шнурками, натянул на светлые волосы капюшон и выдавил:— Я тебя тоже...Хлопнула входная дверь, а я осталась стоять в коридоре, сверля глазами место, где только что стоял Юрий. В душе отчего-то стало так тепло, словно внутри появился маленький котенок, согревающий теплой шерсткой изнутри. Я прижала руки к сердцу, которое стучало словно бешеное.Нет, я не собираюсь прыгать от радости, не буду лить слезы. Просто на душе как-то спокойнее оттого, что я не останусь одна в этом мире, что зов моего сердца был услышан.— Я буду бороться за это, пусть мои чувства потом станут ненужными, но я не имею права сдаваться! — крикнула я в пустоту квартиры.Наверное, в тот момент во мне проснулось наследие Никифоровых...