Без названия 11
— Убери от меня лапы, женщина! — орал Юрий, сидящий в кресле, в то время как Мила его заплетала
— Успокойся, монстр! — так же рявкнула Бабичева, специально дергая фигуриста за волосы — Для тебя же стараюсь!
Огнеяра же сидела на стульчике в сторонке и тихо вздыхала.
Похоже, пора вам разъяснить ситуацию. Сегодня Кубок Ростелекома. Юрий с утра взвинченный, как и Яков с Лидией. Юра ворчит, когда Мила, придавая объем его волосами, случайно делает какого-то лишнее движение. Сейчас начнется выступление, его состояние не удивительно.
Наконец-то закончив, Бабичева похлопала Плисецкого по плечу и, схватив свою кофту, выпорхнула из комнаты.
— Ты... будешь за меня болеть? — тихо спросил Юрий, не отрывая глаз с зеркала, в отражении которого виднелась Никифорова.
В который раз вздохнув, девушка встала со стула и медленно подошла к фигуристу. Ей самой было паршиво еще со вчерашнего дня, когда она своими глазами видела огромные труды Плисецкого. Он мучал себя где-то до одиннадцати вечера и кое-как смог добраться до дома. Правда, помогать ему пришлось Яре, но она только рада была сделать хоть что-то для парня.
Наезднице даже пришлось остаться у него на ночь, что бы успокоить его. Ночью он постоянно ворочался в кровати, иногда проскакивали какие-то слова. В итоге Огнеяра перебралась к нему в постель и, как только она обняла его, Юрий заснул крепким и спокойным сном.
— Конечно буду, глупый — девушка, как-то грустно улыбнулась и обняла фигуриста за шею — Но для меня, какое место ты бы не занял, ты останешься лучшим...
— Вот только не начинай — грубо оборвал ее Плисецкий и, резко встав, повернул по направлению к выходу.
Огнеяра, которую резку оттолкнули и заставили убрать объятия, недоуменно хлопала глазами вслед ушедшему парню. Да, характер Юры только могила исправит.
Ободряюще улыбнувшись любимому, рыжеволосая обняла его еще более крепко.
— Юр, ты сможешь. Не волнуйся так, справишься и займешь место!..
Плисецкий, шокированный таким поворотом событий, осторожно и неуверенно прижал к себе хрупкую девичью фигурку. Он сможет. Нет, он должен.
— О, Ярочка! — в комнатку заглянул никто иной, как сам Никифоров — и Юрио тут же!
«Сладкая парочка» (а-ля Хеппи, блин) сразу отскочила минимум на метр назад. Лица их медленно покраснели, как и уши с шеей. Яра, что бы скрыть смущение, первая кинулась обнимать дядю. Виктор, давно привыкший к таким поступкам племянницы, даже немного покружился, прижимая ее к себе и ломая ей ребра.
— как я по тебе соскучилась — прошептала рыжая, отстраняясь от Виктора
— Я слышал — мужчина широко улыбнулся — что кто-то едет на Мировой конкур? Правда? — и, не дожидаясь ответа племянницы, продолжил — Вот молодца, вся в меня! кто бы сомневался!
***
— Я на втором месте! — крикнул Юрий, сжимая хрупкое тело девушки в объятияхУ Никифоровой в который раз хрустнули ребра— Я знала, что у тебя получится! Ты ведь такой молодец! — воскликнула Яра, крепко обнимая Юрия.Вдруг чья-то теплая рука быстро легла на плечо наездницы. Рыжеволосая отцепилась от Юры и повернулась к дяде. Виктор был чем-то взволнован. об этом говорили пульсирующие зрачки в небесно-голубых очах и немного подрагивающие губы— Яр, Маккачин... Он... — у девушки почти остановилось сердце — Он проглотил пару булочек и. они застряли у него в горле. Ветеринары не знают, смогут ли спасти его...По телу прошелся табун мурашек, а в уголках глазах скопились маленькие бусинки слезМаккачин? Нет. нет. НЕТ!Чем он-то провинился?Закрыв глаза, кареглазая поспешила перевести свое бешено колотящиеся сердце в висках в прежний темп, но выходило из рук вон плохо. Боже, она просто не вынесет если от нее уйдет еще и этот милый пудель!Очень странно, конечно, так переживать за смерть какой-то там собаки, когда родные родители умерли на глазах, но ты даже и не вспоминаешь об этом, верно? Родители... одно слово, ничего больше. Они не помогали, не поддерживали, а только били, издевались и посылали в магазин за селедкой или спиртным. А Маккачин... Он постоянно был рядом, лизал лицо, когда было плохо. Ночью, обогащенной кошмарами, не было страшно, ибо рядом спал такой верный защитник как огромный пудель.Он столько раз помогал ей, а она ничего не может сделать, что бы помочь ему— Поэтому я еду сегодня в Хасецу, к Маккачину...Не дослушав дядю, Огнеяра заключила его в объятия и уткнулась ему в плече, рыдая и подвывая. Тихо так, что бы Юрий не услышал...
***
— Яра — рыкнул Плисецкий — спи уже! Задолбала ерзать!Волчьей-Никифоровой было трудно оставаться в квартире, где все напоминало о дяде и Маккачине, в следствии чего она напросилась к Юрию. Заявившись к нему в одиннадцать часов ночи, Яра уже облюбовала себе место на диване, но Плисецкий глубоко чхал на ее мнение и поволок рыжую к себе в комнату.— Ну Юр, мне не удобно.- Кареглазая села на кровати, нервно теребя толстую ткань свитера. В комнате духотень, толстое одеяло да еще и это! — У тебя есть лишняя футболка?Плисецкий нахмурился, но ничего не сказал. Встав с кровати, фигурист медленно прошествовал к шкафу. Выудив откуда-то серую футболку с изображением страшных глаз и ухмылкой каширского кота, парень кинул вещь наезднице.Рыжая, благодарно улыбнувшись, встала, что бы переодеться подальше от наглых глаз Плисецкого. Но фигурист, ктобысомневался, заметил это движение и жестким тоном приказал переодеваться здесь.
Покраснев как маков цвет, Яра повернулась к блондину спиной и начала стягивать кофту. когда вязанный предмет гардероба лежал на кровати, а девушка выворачивала черную «феину» футболку, которую он так и оставил наизнанку, к ее спине прикоснулись дико холодные пальцы, прогнав по телу тобун мурашек
— Юра — пискнула Никифорова, ёжась — может, не надо?
— Надо, Яра, надо — шепнул Юрий, опалив ее ухо горячим дыханием и расстегивая крючки на бюстгальтере.