XIII. Переезд
— надеюсь вы ещё помните об этом, — Юсупов достал из кармана своего пиджака свёрнутый пергамент, перевязанный золотой нитью. Развернув его, он протянул свёрток блондинке, — ваш отец знатно постарался, чтобы спрятать эту вещь
Екатерина прекрасно помнила, что сейчас держит в руках. Её смертный приговор. На нем стояли все необходимые подписи, в том числе и ее собственная. Капельки крови разбрызганные по всему пергаменту так же имели свое значение связывания двух вампиров. Сделка была заключена древним методом и отказ считался смертью.
— знаете, Феликс Феликсович, вы намного эгоистичнее, чем я думала, — хозяйка дома отложила пергамент в сторону, прикрыв глаза рукой, — но я бы хотела поинтересоваться, утолив детский интерес. Вы делает это из побуждений в мести, эгоизма или все же любви к покойной матушке? Хотя в последнем я сильно сомневаюсь
Князь хмыкнул, словно услышал какую-то неудачную шутку.
— дорогая моя, почему же вы постоянно видите во мне злодея? — иронично спросил Юсупов, чуть наклонившись вперёд, — может быть я делаю это только из лучших побуждений своих, хотя защитить вас от мира людского? Если вы перечеркнули все годы нашей дружбы, то я этого не смог сделать.
— вы уверены, что я буду в безопасности с тем, за кем сейчас охотятся Карамора и Распутин? Боже, правый! Моя жизнь никому не интересна сейчас, но я представляю, что будет если я стану вашей женой. Всё-таки фалия Юсуповой даёт лишний повод остерегаться, не считаете?
— возможно, вы правы в какой-то степени. Но даже если вы не согласны с чем-то, уже поздно говорить об этом, — подытожил князь, — поэтому будьте добры без истерик соберите ваши вещи
Свечникова недоуменно посмотрела на гостя, надеясь, что это всего лишь ей снится. Жила себе спокойно, а тут вот те раз!
— а если, ну допустим, я не хочу?
— мне плевать хотите вы или нет, уж поверьте. Не сделаете этого вы, сделают другие, только и вы отправитесь в Юсуповский дворец иным способом.
Княгине ничего не оставалось делать, кроме того, как пойти в свою комнату и начать собирать вещи. Она прекрасно понимала, что Феликс Феликсович шутить не будет. Её гордый характер спрятался куда-то далеко, чувствуя лишь унижение. Проходящая мимо служанка, заметила царящий в комнате хаос и аккуратно зашла, переступая через одежду разбросанную по полу.
— ваше высочество, вы куда-то собираетесь? — поинтересовалась прислуга
— Мелисса? — обернувшись, уточнила Екатерина, вытирая слёзы с лица, — Я переезжаю
— что? Но куда, ваше высочество? Как же вы..
— подойди ближе, — хозяйка дома перешла на шепот, — у нас в гостинной князь Юсупов, который нашел тот чертов договор о нашей помолвке. Поэтому он приехал, чтобы забрать меня, как угодно, любым способом. Я искренне надеюсь, что вернусь, но вас придется уволить, дворец не может существовать без жильцов. Передай пожалуйста это и остальным. Я, честно говоря, не горю желанием покидать дом, но мне приходится. Если когда-нибудь я вернусь, то надеюсь на вашу помощь
Княжна достала из шкатулки небольшие мешочки с золотыми монетами и вручила их Мелиссе.
— вот раздай остальным и себе оставь на будущее, — шмыгнув носом, произнесла Свечникова
— ваше высочество.. — с грустью в голосе произнесла служанка, — возвращайтесь скорее, этот дом должен цвести, словно весенний цветок, а не пылиться веками..
— я очень надеюсь на то, что ещё хоть раз в жизни увижу это место.. — прискорбно ответила блондинка, — а теперь ступай
Прислуга ушла, тихо, неторопливо. Наконец-то собрав все свои вещи, Катерина присела на кровать, оглядывая свою комнату. В глаза бросилась ее детская фотография. Она такая там счастливая, ещё не понимающая, что её фатальной ошибкой стало то, что она взяла ручку и расписалась, думая, что это игра. Послышался звучный стук каблуков. За это время княжна успела успокоиться и привести себя в порядок, чтобы сырости на ее лице не было.
— приятно удивлен, — послышался мужской голос, — позвольте
Юсупов протянул девушке руку. Та недоверчиво посмотрела на него, но все же вложила свою в ответ и поднялась на ноги. Он медленно вёл ее к выходу, словно отрывая ее от родного сердцу места. Вещи заберёт кто-нибудь, это не ее морока. Сев в карету, наступило гнетущее молчание, означающее для каждого свое. Феликс с самодовольной ухмылкой на лице смотрел на свою будущую супругу, без какого-либо угрызения совести. Екатерина же, смотря в окно, сдерживала себя от того, чтобы не устроить истерику. Она сильная и справиться даже с этим. Князь ещё пожалеет, что так сильно горел желанием наделить ее своей фамилией.