плечом к плечу
«Время, потерянное с удовольствием, не считается потерянным»
Гласила древняя, дразнящая истина, которую Мародёры приняли за свой негласный девиз. Хотелось всеми силами отдалить призрак взросления, оттолкнуть его подальше в туманное «потом». Где-то в глубине души каждый понимал: рано или поздно оно настигнет. Но разве это будет скоро? И разве, став взрослыми, они перестанут смеяться и выдумывать невероятное?
Год за годом. Час за часом. И вот уже знакомые стены Хогвартса встречали Мародёров на их четвёртом курсе. Те же гулкие коридоры, пахнущие старым камнем, воском и магией. Та же потертая, но бесконечно дорогая обивка кресел в гостиной Гриффиндора, впитавшая годы их смеха и тайных планов. И самое главное - неизменная, надёжная, как скала, компания лучших друзей.
Их воссоединение на платформе 9¾ было подобно маленькому, шумному празднику. Объятия, от которых захватывало дух, взрывы смеха, перебивающие гудок «Хогвартс-экспресса», и шутки, разлетавшиеся, как конфетти. Сириус, с его неистощимой жаждой быть в центре внимания, уже в купе «одолжил» (под чарующим взглядом и обещанием вернуть) гитару у смущённого Пуффендуйца. И под аккорды, то бравурные, то лирические, весь вагон слышал их голоса - нестройные, но полные безудержной радости, певшие о драконах, глупых волшебниках и дороге в неведомое. В гостиной, у потрескивающего камина, клубком свалившись на ковёр и диваны, они делились летом. Джеймс - о новых трюках на мётле, Сириус - с сардоническими подробностями о побеге из дома Блэков, Ремус - о тихих неделях с книгами, Питер - о семейном путешествии, а София - о том, как научила соседского маггловского щенка приносить палочку с помощью незаметного «Акцио».
На следующий день рутина занятий поглотила их с привычной лёгкостью. Но настоящая жизнь, как все знали, начиналась за пределами классов. Во время обеда в Большом зале дверь распахнулась, и в облаке шоколаднях волос и стремительного движения ворвалась София. Она метнулась к их концу стола и приземлилась на скамью рядом с братом так, что тарелки задребезжали.
- Я такое узнала! - выпалила она, глаза горят, как два факела.
Сириус, не отрываясь от намазывания масла на хлеб, усмехнулся своей знаменитой, томной усмешкой.
-Что? Люциус Малфой всё-таки красит волосы платиновым эликсиром? Я всегда говорил.
София фыркнула, отмахнувшись.
-Если бы! Нет, серьёзно! Открыт набор в команду по квиддичу!
Эффект был мгновенным. Джеймс, только что ковырявшийся в пудинге, взметнул голову.
-Да! - воскликнул он, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонь, который видели все, кто наблюдал за ним в воздухе. - Я уж думал, МакГонагалл передумала искать замену ушедшим игрокам!
Сириус отложил нож с театральным изяществом.
-Наконец-то достойное применение нашей грации и отваге. Мы обязаны туда ворваться, как тайфун. Я метаюсь между позицией загонщика и охотника. Разнесу всех в пух и прах.
Все взгляды переметнулись на Ремуса. Тот потер затылок с характерной для него мягкой, смущённой улыбкой.
-Э-э, не знаю, ребята. Я, пожалуй, пас. Мои таланты лежат в плоскости... более приземлённой. Я буду вашим самым пламенным и аналитичным болельщиком. С блокнотом и стратегическими заметками.
Питер, осторожно прихлёбывая чай, тут же закивал.
-И я тоже! Я лучше буду... э-э... поддерживать морально и носить ваши мантии!
София взвыла, драматически закатив глаза.
-Да ну вас! Вы что, совсем без чувства коллективного спортивного порыва? Мы же команда!
Джеймс обнял сестру за плечи и потрепал её по беспорядочным волосам.
-Ладно, ладно, мелкая, успокойся. Значит, так: боевой троекрат Сириус, я и ты идём на отбор и всех порвём. А Ремус и Питер будут нашими самыми главными тактиками и хранителями тыла. Без их поддержки мы - ничто. Договорились?
София, тут же просияв, снова рассмеялась и звонко хлопнула брата по протянутой руке в знак согласия.
-Договорились!
И в этот момент, глядя на их сияющие, полные азарта лица, на Ремуса, уже что-то чертившего на салфетке, и на Питера, сгорбившегося в радостной готовности помочь, казалось, что взросление - это действительно что-то очень далёкое. Прямо сейчас было только «здесь» и «сейчас»: запах жареной картошки, гул голосов в Зале и нерушимая крепость их дружбы, готовая покорить любые высоты, хоть на земле, хоть в небе.
На следующий ребята отправились на отбор. Ветер на квиддичном поле был другим - не просто порывистым, а наполненным обещаниями. Он свистел в ушах, трепал волосы под пробными шлемами и пах не осенней сыростью, а полётом, свободой и свежеокрашенной травой. Скамьи на трибунах, обычно пустые, теперь были усеяны группами студентов: кто-то с трепетом наблюдал, кто-то скептически, а кто-то - как Ремус и Питер в первом ряду - с неподдельным, горячим интересом. Сириус, Джеймс и София стояли в стороне от основной толпы претендентов, образуя свой маленький, уверенный треугольник. Они не суетились, не перешёптывались с конкурентами. Они были сосредоточены, как легионеры перед битвой, но в уголках их ртов прятались усмешки - не высокомерные, а скорее предвкушающие. Капитан команды Гриффиндора, рослый семикурсник с честным лицом и квадратной челюстью, огласил правила. Но Мародёры почти не слушали. Они знали это наизусть. Каждое положение, каждый штрафной удар - всё это было выгравировано в их сознании за долгие часы обсуждений в гостиной и тайных тренировок на заброшенном поле у Запретного леса.
Джеймс Поттер претендовал на позицию охотника. Его миссия была ясна, как свисток судьи: быть клинком, молнией, неумолимой силой. Ему нужно было не просто метко бросать квоффл, а делать это на запредельной скорости, под давлением, с любого ракурса, разрывая защиту вратаря. Его взгляд, острый за стёклами очков, уже оценивал будущих соперников-загонщиков из других факультетов, вычисляя слабые места.
Сириус Блэк выбрал роль загонщика. Это был выбор стратега и провокатора. Его задача - не забивать голы, а владеть хаосом. Контролировать ярость и траекторию бладжеров, обрушивать их на противников с хищной, почти балетной точностью, защищать своих и сеять панику среди чужих. В этой роли сходились все грани его характера: аристократическая холодность расчёта, безбашенная отвага и врождённое чувство красивой, разрушительной эстетики.
А София Поттер заявилась на место ловца. Самое трудное, самое одинокое и самое великое амплуа. Её зоной было всё небо, её противником - время, её добычей - крошечный, крылатый кусочек золота, решающий судьбу матча. Здесь не было места командной работе в привычном смысле. Только она, снитч и бесконечное пространство. Это требовало не просто скорости и зоркости, а особого, почти интуитивного дара, ледяного терпения и взрывной, финальной решимости.
Когда капитан закончил, на поле воцарилась напряжённая тишина, которую тут же разорвал первый свисток. Начались пробы.
Сначала показали себя охотники. Джеймс, когда подошла его очередь, не просто полетел. Он взорвал пространство. Его метла рванула с места так, что у зрителей захватило дух. Он не летел по прямой - он нырял, взмывал, крутился вокруг столбов ворот, выпуская квоффл из, казалось, невозможных положений. Болельщики ахнули, когда он, пролетев под перекладиной ворот вверх ногами, всё же ухитрился отправить мяч точно в центральное кольцо. Это была не демонстрация силы, а демонстрация полного слияния с мётлой. Он был не всадником, а центром урагана.
Затем вышли загонщики. Сириус, облачившись в защитные кожаные наплечники, выглядел как благородный разбойник с неба. Когда тяжёлый, злобно жужжащий бладжер выстрелили в его сторону, он не стал уворачиваться. Он встретил его ударом биты с таким расчётливым, почти небрежным изяществом, что казалось, будто он не отбивает снаряд, а направляет его в изначально задуманную точку. Бладжер, словно послушный пёс, нёсся туда, куда указывал Сириус - к макету, изображавшему вражеского охотника, или к земле, заставляя конкурента рефлекторно уклоняться. В его движениях была не грубая сила, а хладнокровная власть. Он играл с опасностью, как с мячом.
И наконец - ловцы. София, самая младшая из претендентов на эту роль, казалась хрупкой на фоне высоких шестикурсников. Но как только она села на свою метлу, вся хрупкость испарилась. Её выпустили на поле одной, дав сигнал к поиску. Она не стала носиться по всему пространству, суетливо озираясь. София зависла почти в центре, слегка раскачиваясь, и её взгляд, острый и спокойный, начал методично сканировать поле - небо у трибун, пространство у колец, тени от облаков на траве. Она искала не движение, а аномалию. И когда тренер, следуя правилам отбора, наконец выпустил тренировочный снитч (заколдованный вернуться через пять минут), она не рванула сразу. Она выждала три секунды, просчитав его первоначальный зигзаг, и только тогда рванула вперёд коротким, невероятно резким броском. Её полёт был не таким ослепительно-акробатическим, как у Джеймса, но в нём была абсолютная эффективность. Она не летела к снитчу, она, казалось, заранее оказывалась на его пути. Её пальцы сомкнулись вокруг золотого шарика за мгновение до того, как тот попытался рвануть вверх, прямо у самой земли, под одобрительный гул трибун.
Когда они спустились на землю, слегка запыхавшиеся, с лицами, сияющими от ветра и адреналина, им даже не нужно было смотреть на капитана. Уверенность в его взгляде и на лицах Ремуса и Питера, выскочивших их встречать, говорила сама за себя. Они прошли отбор не просто как талантливые игроки, а как стихия, которую теперь предстояло вплести в ткань команды Гриффиндора. Их личное веселье теперь получало новый, огромный и шумный стадион.
Неотъемлемой частью их дружбы, её тёмным и священным ритмом, была поддержка Ремуса во время полнолуния. Это был трудный, опасный танец, отточенный до автоматизма, но никогда не терявший леденящего душу жути. Как всегда, превращение прошло под их неусыпным контролем. Сириус, Джеймс, София и Питер сменяли друг друга на посту, отвлекая огромного, страдающего зверя в глубь Запретного леса, их шутки и подбадривающие крики звучали странным, горьким контрапунктом вою под холодной луной. Они делали процесс менее жутким, окутывая его коконом братской заботы, но не могли сделать его менее болезненным. Когда настала очередь Софии дежурить, стоя в кромешной тьме и слушая тяжёлое, хриплое дыхание за деревьями, её впервые за долгое время охватила не детская тревога, а холодная, взрослая озабоченность. А вдруг они, в своей самоуверенности, снова потеряют контроль? Вдруг следующая царапина будет глубже, а укус - роковым? Как обезопасить не только себя, но и его, Ремуса, от последствий той ночи, когда он не был собой? Мысль о том, что их магия, их присутствие может быть недостаточно, терзала её. С первыми лучами солнца, разрывающими предрассветную мглу, Ремус, бледный и измождённый, снова стал человеком. Мародёры молча, с предельной осторожностью, отнесли его на плаще-невидимке в больничное крыло, где мадам Помфри уже ждала со зельями и тихими словами утешения. Парни, смертельно уставшие, поплелись спать, растворяясь в сумраке коридоров.
Но интерес - нет, уже потребность - Софии гнала сон прочь. Она, минуя гостиную, направилась прямиком в библиотеку. Забравшись в самый дальний, пыльный угол, она погрузилась в поиск. Она листала трактаты по тераноморфологии, мемуары охотников на оборотней, даже забрела в юридические фолианты о «Ведьмином кодексе». Искала что угодно: защитные ритуалы, способы смягчения трансформации, исторические случаи сосуществования. Но страницы шелестели пустыми обещаниями. Всё, что она находила, было пропитано страхом, предрассудками или сухими, бесполезными констатациями. Вконец измотанная, она опустила голову на прохладную деревянную столешницу, закрыв глаза.
-Ничего, - прошептала она в тишину, полную пыльного знания. - Дрянная, бесполезная бошка...
Длинный, усталый вздох вырвался из её груди.
- И эти мысли не дают уснуть, юная леди?
Мягкий,бархатный голос, знакомый и одновременно всегда несущий оттенок загадки, вывел её из раздумий. София подняла голову. Перед ней, в луче слабого утреннего солнца, прорезавшем пыльное окно, стоял профессор Альбус Дамблдор. Его взгляд за стёклами полумесяцев очков был не осуждающим, а внимательно изучающим, будто он читал историю её ночных поисков прямо по кругам под её глазами.
- А... да, профессор, - проговорила она, смущённо поправляя растрёпанные волосы. - Много мыслей. Слишком много.
Альбус мягко улыбнулся, и в морщинках у глаз заплясали искорки понимающего света.
-Понимаю. Порой мысли заполняют разум, как вода - кувшин. Это не плохо. Это признак живого, ищущего ума.
София тихо закрыла книгу перед собой, её пальцы провели по потёртому переплёту. Дамблдор сделал шаг ближе, его взгляд скользнул по разложенным фолиантам. Он не спрашивал прямо, но его присутствие было самим вопросом.
- Вы обеспокоены, - констатировал он, и это не было упрёком. - Иногда... ответ на самый важный вопрос лежит дальше, чем хотелось бы. Глубже, чем позволяют заглянуть школьные правила. Но он есть. Просто стоит... копнуть чуть глубже. Заглянуть в те разделы, куда даже самое пытливое студенческое любопытство заходит нечасто. Даже если это не совсем... соответствует букве устава.
В его голосе, мелодичном и спокойном, София сразу уловила ту самую ноту - не прямой подсказки, а намёка на возможность. Он не давал ей рыбу, он указывал на реку, о существовании которой она лишь догадывалась. Он предлагал путь, полный тайн и, возможно, опасностей, но путь, который она должна была пройти сама. Она молча кивнула, в её глазах зажглась новая решимость, смешанная с благодарностью. Дамблдор снова улыбнулся, на этот раз взгляд его упал на заголовок одной из книг. «Природа ликантропии: проклятие или болезнь?»
-Ах, оборотни, - произнёс он задумчиво, беря тяжёлый том в руки. Он листал страницы не как человек, ищущий ответ, а как тот, кто давно его знает. - Хотите знать моё личное, неакадемическое мнение?
София замерла, всем существом внимая.
- Оборотень, - продолжал он, глядя куда-то поверх страниц, вглубь своих мыслей, - это не монстр по сути. Он - монстр по контексту. Он - живое воплощение вопроса: где проходит граница между нашей природой и нашей личностью? Между тем, что дано свыше, и тем, что мы выбираем? Если монстр - это существо, чья сущность заключается в нарушении естественного порядка, то оборотень... он и есть сама природа в её двойственности, доведённой до мучительного предела.
Он закрыл книгу, и звук был мягким, но весомым.
-Он - мост, мисс Поттер. Мост между человеческим «я» и звериным «оно». Мост, который принудительно, жестоко возводится каждую полную луну и столь же жестоко рушится на рассвете. С монстром, рождённым злобой, можно только сражаться. А с мостом... - он посмотрел на неё прямо, и в его голубых глазах светилась тихая, непоколебимая уверенность, - с мостом можно совладать. Его можно укрепить. И по нему можно идти плечом к плечу, а не против него.
Он аккуратно поставил книгу обратно на стол.
-Но я не буду грузить вас дальше. Думаю, вам сейчас больше всего на свете необходим отдых, мисс Поттер. Ваши друзья, кстати, уже собрались в гостиной.
София почувствовала, как камень тревоги если не исчез, то стал легче. Она встала, слабо улыбнувшись.
-Спасибо, профессор. Пойду... отдохну. И присоединюсь к ним.
- Отличная мысль, - кивнул Дамблдор, и его фигура, озарённая утренним светом, казалась ещё более высокой и мудрой.
София вышла из библиотеки, но уже не с опущенной головой. Её шаги были твёрже. Он не дал ей заклинания или рецепта. Он дал ей философию. И разрешение «копать глубже». А это было куда ценнее. Теперь она знала, что искать. И, что важнее, - зачем. С этой мыслью она направилась к гостиной Гриффиндора, где её ждал шум, свет и самое надёжное противоядие от любых страхов - дружба.
На следующий день, пока Ремус всё ещё находился под опекой мадам Помфри в больничном крыле, набираясь сил после ночного испытания, София ворвалась в комнату мальчиков Гриффиндора подобно рыжей буре. Дверь с треском распахнулась, и она замерла на пороге, глаза горят не тревогой, а тем самым особым огнём, который Мародёры знали слишком хорошо - огнём рискованной, блестящей идеи.
- У меня идея! - объявила она, не сдвигаясь с места. - И она либо грандиозная, либо... полная катастрофа!
Не дожидаясь приглашения, она ринулась внутрь и плюхнулась на край кровати Сириуса, отчего пружины жалобно взвизгнули. Джеймс, сидевший напротив на своей кровати и пытавшийся чистить клюв своей почтовой сове, поднял взгляд из-под очков.
- Ну, и что на этот раз, мелкая? Покрасить Малфоя в гриффиндорский красный с ног до головы? Уже пробовали - не держится, смывает.
Сириус, развалившийся на спине и глядевший в потолок, не открывая глаз, поддержал с ленивой усмешкой:
-Или подлить Снейпу в тыквенный сок зелье бормотания? Слышал, он и так бубнит себе под нос целыми днями.
- Нет, нет и нет! - София отмахнулась, словно от назойливых мух. - Это дело нашего волчьего друга. Это... серьёзнее.
Питер, осторожно присевший на краешек кровати Джеймса, спросил, заинтригованный:
-Что же ты придумала, Соф?
Девушка сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.
-Вчера... вчера было много мыслей. И теперь мне нужна ваша помощь. И вся храбрость, на которую способны истинные гриффиндорцы.
Сириус наконец приподнялся на локтях. В его серых глазах вспыхнул знакомый, хищный интерес. Он перекинул руку через плечо Софии, приняв позу заговорщика.
-Ну, выкладывай, Лисичка. Не томи. Каков твой гениальный, авантюрный и, несомненно, слегка безумный план?
София вздохнула, встречаясь взглядом с каждым из них по очереди.
-Нам нужно попасть в Запретную секцию библиотеки.
Джеймс выгнул бровь так высоко, что она почти скрылась под чёлкой.
-Ты что, давно на отработках не была? Хочешь обновить рекорд? Филч с миссис Норрис будут в восторге.
- Эй! - воскликнула София, указывая на него пальцем. - Ты должен быть на моей стороне! Это важно!
- Стой, стой, - вмешался Сириус, его шутливой тон сменился на более сосредоточенный. - Объясни по порядку. Что ты хочешь найти в этом логове запретных знаний? И как это, чёрт побери, связано с Люпином?
София обвела их взглядом, понизив голос до конспиративного шёпота, хотя кроме них в комнате никого не было.
-Надо найти одну конкретную книгу. Если мы её раздобудем... это может обезопасить нас. Всех. Во время полнолуния. Это может дать нам больше контроля, больше понимания.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Парни переглянулись. Им не нужно было долго совещаться. В их взглядах читалось одно и то же: азарт, верность и та самая, непоколебимая уверенность в том, что вместе они могут всё. Они были как мушкетёры, но со своими, волшебными правилами: один за всех, и все за одного. Джеймс первым кивнул, коротко и решительно.
-Поможем.
За ним,с широкой, дерзкой улыбкой, кивнул Сириус. Питер, немного бледнея, но всё же подгоняемый чувством товарищества, тоже сделал утвердительное движение головой.
Днём они, как ни в чём не бывало, навестили Ремуса, принесли ему шоколада и баек о прошедших уроках, тщательно избегая опасной темы. А ночью, когда замок погрузился в глубокий, почти осязаемый сон, они стали тенями в его каменных артериях. Питер, с его тихими шагами и умением растворяться в темноте, шёл впереди разведчиком. Он выскальзывал вперёд, заглядывал за каждый угол, прислушивался к малейшему шороху. Лишь убедившись, что коридор пуст, он подавал едва заметный сигнал рукой. Четвёрка скользила дальше, глубже в сердце библиотеки, к той самой зловещей верёвке с табличкой «Запрещено для учеников». У барьера они замерли. София выступила вперёд, её пальцы уверенно сжали орешниковую палочку.
-Алохомора, - прошептала она. На кончике палочки вспыхнул мягкий, серебристый свет. Раздался тихий, но отчётливый щелчок, и невидимые магические замки сдались. Верёвка упала, открывая путь в царство пыли и тайн.
-Кто со мной пойдёт внутрь? - спросила она, оглядываясь.
- Дай-ка я, - немедленно отозвался Сириус, выходя вперёд. Его лицо в полумраке было сосредоточенным и острым. - В крайнем случае я быстрее вас всех бегаю. Если что, уведу погоню подальше.
София кивнула и приняла у брата стоптанный, но бесценный плащ-невидимку.
-Я буду караулить прямо тут, у входа, - сказал Джеймс, принимая стойку часового. - Питер, ты со мной, будем глазами и ушами.
Сириус и София, накинув плащ, который с трудом укрыл их двоих, шагнули за грань дозволенного. Воздух внутри был другим - спёртым, холодным, пахнущим старой кожей, пылью веков и чем-то горьковатым, как полынь. Полки вздымались к потолку, уставленные фолиантами в мрачных переплётах. Некоторые книги были скованы цепями, другие тихо шевелились, словно во сне, а с одной полки на них уставилась нарисованная на обложке пара немигающих желтых глаз.
- Эй, Лиса, - прошептал Сириус прямо ей в ухо, его дыхание шевельнуло её волосы. - Что именно мы ищем? Нельзя же просто хватать первую попавшуюся.
София, ведомая интуицией и смутными описаниями, скользила взглядом по корешкам. И вдруг увидела его. Скромный, но прочный том с вытесненными золотыми буквами: «Анимагия. Искусство слияния с природой. Полный трактат.»
- Вот, - выдохнула она, и в её голосе прозвучало торжество.
Скинув плащ, чтобы действовать свободнее, она осторожно, почти с благоговением, потянулась к книге. В тот самый миг, когда её пальцы коснулись прохладной кожи переплёта, из глубины лабиринта полок донёсся звук, заставивший их кровь застыть. Шаги. Медленные, тяжёлые, с характерным шарканьем. И голос, скрипучий и полный подозрения:
- Кто здесь? Я слышу шорохи! Покажитесь!
Филч.
- Они же должны были стоять на страже! - панически прошептала София, прижимая книгу к груди. Сириус, не теряя ни секунды, накинул на неё плащ, скрыв из виду.
-Неважно. С какой стороны он идёт? - его шёпот был резким и чётким.
- Справа! - уловила София.
- Идём налево, к дальнему выходу, - скомандовал Сириус и потянул её за собой. Они крались, замирая на месте при каждом скрипе половицы. Но шаги следовали за ними, упорно, неотступно. Внезапно они оказались в тупике - высокий стеллаж преграждал путь. Шаги Филча уже раздавались прямо за поворотом их ряда. Времени не было. Сириус втянул Софию в узкую щель между полкой и стеной, прижавшись к холодному камню. Одним движением он развернул её к себе, прижал так плотно, чтобы складки плаща не выдали их форму, и зажал ей рот ладонью - не чтобы заставить молчать, а как немое предупреждение: ни звука. София замерла, чувствуя, как бешено стучит его сердце у неё за спиной и как учащённо бьётся её собственное. Из-за угла медленно, как призрак, выплыл Аргус Филч. Его бледное лицо было искажено бдительной злобой, маленькие глазки-бусинки сканировали каждый сантиметр пространства. Он прошёл так близко, что они почувствовали запах старой пыли и мыла, исходивший от его мантии. Он замер, прислушиваясь, его взгляд скользнул по тому самому стеллажу, за которым они прятались. Сердца в груди у пары готовы были вырваться наружу. Казалось, прошла вечность. Наконец Филч, ворча что-то невнятное про «проклятых студентов и их шумных призраков», поплёлся дальше, его шаги затихли в другом крыле.
Не дожидаясь ни секунды, Сириус и София выскользнули из укрытия и бесшумно, но с невероятной скоростью рванули обратно к выходу. Выскочив из Запретной секции, они, не сбавляя темпа, схватили поджидавших Джеймса и Питера за руки, и вся четвёрка, не сговариваясь, пустилась в повальную, безумную, но абсолютно бесшумную (насколько это было возможно) пробежку через спящие коридоры обратно к гостиной Гриффиндора, к безопасности, к их крепости. Книга, прижатая к груди Софии, жгла её, как украденный огонь Прометея - огонь надежды, знаний и невероятной, совместно добытой победы.
Они ворвались в гостиную Гриффиндора с грохотом опрокидываемой мебели и сплетённым в единый клубок дыханием - не просто запыхавшиеся, а выдохшие саму тревогу погони в безопасные стены своей крепости. Дверь захлопнулась за ними с таким финальным, облегчающим стуком, будто отсекла цепкую тень Филча, навеки оставив её в сыром мраке библиотеки.
- Ну и нервы... - пробормотал Джеймс, прислонившись лбом к прохладной дубовой панели. Его плечи поднимались и опускались в такт неспокойному ритму сердца.
Питер, словно его ноги вдруг перестали слушаться, опустился на ближайший диван и провёл дрожащей ладонью по лицу, смахивая невидимый пот. Воздух был густым от адреналина, пахнущим пылью запретных фолиантов и сладковатым привкусом победы. Сириус, отбросив театральную небрежность, глубоко вздохнул - долгий, осмысленный выдох, выпускающий напряжение. Он снял с себя стоптанный плащ-невидимку и, не глядя, бросил его Джеймсу, который поймал ткань на лету рефлекторным жестом.
-Ну что, Лиса, - голос Блэка прозвучал хрипловато, но в нём уже играла знакомая искра любопытства. - Выкладывай. Покажи нам своё драгоценное, добытое в поте лица, сокровище.
София, не обращая внимания на мебель, опустилась прямо на толстый гриффиндорский ковёр перед камином. В свете тлеющих поленьев её лицо было бледным, но глаза горели торжественным, почти священным огнём. Она осторожно, как святыню, положила перед собой массивный том в кожаном переплёте.
-Вот.
Питер наклонился вперёд, щурясь, чтобы разглядеть вытисненные на обложке письмена.
-«Анимагия»? - переспросил он, и в его голосе прозвучало не понимание, а тихое изумление перед масштабом замысла.
Джеймс присоединился к сестре на ковре, скрестив ноги по-турецки. Он снял очки, протёр их край рубашки и, водрузив обратно на нос, уставился на книгу с выражением, в котором смешались восхищение и здоровая доза скепсиса.
-Ты же в курсе, мелкая, - начал он, - что анимагия - это не просто продвинутое заклинание. Это одна из самых сложных, опасных и... что уж там... зарегулированных дисциплин в магическом мире. Мало того, что это занимает годы, так ещё и дано это далеко не каждому. Даже очень талантливому каждому.
София посмотрела на него, а затем обвела взглядом всех троих. В её глазах не было и тени сомнения, лишь стальная, отточенная в ночных раздумьях решимость.
-Да ладно тебе, - парировала она, и в её голосе прозвучала лёгкая, бросающая вызов усмешка. - Будто что-то сверхсложное и запретное нас когда-то останавливало. Мы же каждое полнолуние играем в пятнашки с полуторатонным волком в Запретном лесу. По сравнению с этим, пара лет тайного изучения древнего искусства - сущие пустяки.
Сириус потянулся вперёд, взял книгу в руки. Его длинные, изящные пальцы провели по коже переплёта, ощущая шероховатость старинной работы и холодную тяжесть знания.
-И ты искренне думаешь, что вот эта пыльная реликвия... нам поможет? - спросил он, не глядя на неё, всматриваясь в заглавные буквы. В его тоне не было насмешки, был заинтересованный вопрос.
- Дамблдор... намекнул, - тихо, но чётко сказала София. - Он сказал, что с некоторыми вещами можно не воевать. Что можно быть... плечом к плечу. А ещё... - она приподняла голову, и её взгляд стал цепким, вспоминающим, - я помню на паре по Защите, когда мы проходили оборотней. Профессор сказал, что анимаги в своей животной форме неуязвимы для укуса или ран ликантропа. Проклятие через них не передаётся.
В гостиной повисла короткая пауза.
-Почему я этого не помню? - раздался искренне озадаченный голос Сириуса. София фыркнула, и напряжение в воздухе чуть рассеялось.
-Потому что ты, мой дорогой Блэк, вместе с моим не менее дорогим братом, в тот момент сладко похрапывали на задней парте, используя учебник Годрика Гриффиндора в качестве подушки. Иногда, знаешь ли, слушать надо, а не сопли во сне пускать.
Уголок губ Сириуса дрогнул в непокорной, озорной усмешке. Он оторвал взгляд от книги и уставился на неё, и в его серых глазах вспыхнул тот самый, опасный, восхищённый блеск.
-Тебя, - произнёс он с нарочитым, театральным вздохом, - я готов слушать хоть каждый день, Лиса. Ты говоришь такими интересными словами.
Джеймс поднял бровь, глядя на друга.
-А меня, значит, так готов слушать не будешь?
- Ну, Джеймс, взгляни-ка на свою сестру, - парировал Сириус, широко ухмыляясь. - Её бы и демон подчистую выслушал, ей-богу. В ней есть этот... гипнотизирующий огонь убеждённости.
В следующее мгновение в него со всей силы прилетела бархатная диванная подушка.
-Ты когда-нибудь, ХОТЬ РАЗ, бываешь серьёзным?! - воскликнула София, но в её голосе уже прорывалось смешливое раздражение.
Сириус поймал подушку, ловко провертел её в руках и устроил себе под голову, развалившись на ковре с видом древнеримского патриция на пиру.
-Нет, - честно ответил он, глядя на потолок. - Я думал, ты это уже уяснила. Серьёзность - это удел скучных людей. А мы с тобой, как ты сама только что доказала, - гении авантюрной мысли.
София просто закатила глаза, но прервать этот словесный поединок решил Питер. Он всё ещё выглядел немного потерянным, но его маленькие глазки перебегали с книги на Софию, с Софии на остальных.
-Соф, - тихо, но настойчиво вмешался он. - Так... какой твой план? Конкретно.
Все взгляды снова устремились к ней. София выпрямила спину, собравшись с мыслями.
-Да, точно. Хоть кто-то вовлечён в суть процесса, а не в словесные дуэли. План... - она сделала паузу, подбирая слова. - Надо попробовать. Освоить это. Стать анимагами. Не потому что это круто или запретно. А потому что это наш шанс. Шанс обезопасить себя. И, что важнее, успокоить его. Сделать так, чтобы полнолуние перестало быть для него адом, а стало... просто ещё одной ночью с друзьями. Мы изучаем эту книгу вдоль и поперёк. Выучим всё. Разберём каждый символ, каждую строчку ритуала. И попробуем.
Джеймс молча смотрел на сестру, на её сжатые в кулаки руки, на непоколебимую веру в её глазах. Он пожал плечами - широкое, размашистое движение, в котором была вся его сущность.
-Ладно, - сказал он просто. - Можно рискнуть. Вызов принят.
Сириус, всё ещё лежа с подушкой под головой, провёл рукой по своим идеальным, теперь слегка растрёпанным волосам. Его лицо стало серьёзным, без тени насмешки.
-Ладно, - повторил он, и его голос прозвучал неожиданно глубоко и ответственно. - Пока мы молодые, дерзкие и глупые - можно. Будет что вспомнить на склоне лет, сидя у камина и пугая внуков страшными сказками.
- Всё ради Рема, - тихо, но очень чётко сказал Питер, и в его простых словах заключалась вся суть их братства.
София посмотрела на каждого из них, на этих трёх мальчишек, ставших ей семьёй, и кивнула. Один раз, твёрдо. В этом кивке была благодарность, решимость и начало чего-то огромного. Огня в камине было достаточно, чтобы осветить их заговорщицкие улыбки и золотые буквы на обложке древней книги, которая должна была изменить всё.
Мой ТГК: "Шепот на краю Стикса"