между страхом и даром
«Наш страх - источник храбрости для наших врагов»
В этих словах есть доля правды. Страх - сила мощная, всепоглощающая. Но преодолей его - и ты сам станешь сильнее. Порой наши страхи меняются, эволюционируют вместе с нами, и только память хранит отпечатки былых тревог и побед над ними.
Альбом воспоминаний медленно, но верно пополнялся. Вот пожелтевший снимок: Джеймс и София, сбившись в клубки, уснули у потрескивающего камина в гостиной Гриффиндора. Сириус с присущим ему изящным почерком вывел под ним: «Брат и сестра Поттеры. Застигнуты в момент редкого спокойствия». Вот другая фотография: Сириус, хмуря лоб, сражается в шахматы с Ремусом, а София, высунув кончик языка от сосредоточения, явно только что подставила Блэку, подсказав Люпину ход. Эту София подписала сама с торжествующей ухмылкой: «Блэк опять проигрывает. Шах и мат, аристократ!» А вот снимок, где она с Лили, утопая в гирляндах и летающих свечах, украшают общую комнату к Рождеству. Каждая фотография была не просто куском бумаги. В ней хранился целый мир: смех, запах корицы и ели, тепло дружеских плеч, легкая усталость после проделанной шалости и то самое приятное, согревающее чувство в груди, которое зовется домом.
Очередное полнолуние миновало. Пока Ремус, изможденный, отдыхал под присмотром мадам Помфри в больничном крыле, Сириус, Джеймс и Питер по настоятельному (и грозному) требованию Софии пытались навести подобие порядка в их общем «логове», больше напоминавшем поле битвы после нашествия граффити-троллей. А пока парни с переменным успехом сражались с хаосом, София скользнула в тишину библиотеки мадам Пинс. Здесь, в дальнем углу, заросшем пыльными фолиантами по древней рунической магии, она договорилась встретиться с Регулусом. Блэк-младший уже сидел на своем обычном месте, в келье тишины между высокими стеллажами, полностью погруженный в чтение. Рассеянный свет из высокого окна ложился на страницы и выхватывал из полумрака четкий профиль, темные ресницы и легкую складку концентрации между бровями. Несколько прилежных студентов копошились в своих книгах, но этот уголок принадлежал им. София, крадучись с преувеличенной осторожностью, миновала ряды полок. Подкравшись к его спине, она на мгновение замерла, а затем легким, но уверенным движением положила обе руки ему на плечи.
- Кошелек или жизнь?
Прошептала она прямо у него над ухом, стараясь изменить голос. Регулус даже не вздрогнул. Он лишь чуть замедлил перелистывание страницы. Его проницательный слух давно уловил её тщетные попытки подкрасться - легкий шелест мантии, знакомое прерывистое дыхание от сдерживаемого смеха. Не отрывая взгляда от текста, он ответил ровным, глубоким голосом:
- Кошелек.
- Правильно!
София рассмеялась, сдаваясь, и, обойдя стол, положила перед ним на разворот книги небольшое, идеально сложенное оригами - изящного бумажного лебедя. На его спине, словно драгоценность, покоилась обернутая в золотую фольгу конфета «Тропический коктейль». Девушка устроилась напротив, подперев подбородок руками.
- Что читаешь?
Регулус, наконец оторвавшись от текста, взял конфету, развернул фольгу с тихим шелестом и отправил её в рот. Сладко-кислый вкус папайи и манго разлился по языку.
- О магических изобретениях эпохи Альбуса Дамблдора
Ответил он, слегка мямля от конфеты.
- Скучнейший трактат о патентах на самовывинчивающиеся винты.
- И что, нашёл что-нибудь интересное?
София наклонилась через стол, пытаясь заглянуть в тяжелый фолиант.
- Пока нет
Лтозвался Регулус, наблюдая, как она нетерпеливо пододвигает книгу к себе и начинает листать её, руководствуясь исключительно принципом «какая картинка понравится - про то и прочитаю». Он покачал головой, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. Его пальцы бережно приподняли бумажного лебедя, изучая точность линий и сложность складок.
- Эй! Смотри-ка!
Внезапно воскликнула София, её глаза расширились от любопытства. Она развернула книгу к нему. На пожелтевшей от времени странице была выполнена тонкая гравюра. На ней изображалось зеркало в полный рост. Его рамка была выточена из черного, почти поглощающего свет дерева, но по краям, словно лунная дорожка, струилась легкая серебристая потертость, создавая причудливый узор. От него веяло холодной, древней тайной. Заголовок, выведный витиеватым шрифтом, гласил: «Зеркало Эринадель: между страхом и даром». Регулус медленно выгнул тонкую, скептическую бровь
-Зеркало Эринадель? Никогда не слышал.
София, уже увлеченная, кивнула и снова притянула книгу к себе, пробегая глазами по строчкам.
-Да! Тут говорится, что, согласно легенде, оно показывало не желание, а... самый большой страх смотрящего. Но не любой страх, а тот, что напрямую связан с его величайшим внутренним даром или силой.
Регулус сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, приняв вид учёного, выслушивающего гипотезу.
-Любопытно. Нечто вроде антипода Зеркала Еиналеж. Показывает не то, к чему стремишься, а то, от чего бежишь. И что же ещё пишет этот занимательный фолиант?
- Ещё сказано, что артефакт был утерян столетия назад
Продолжила София, понизив голос до конспиративного шепота, её глаза горели азартом охотника за сокровищами.
- И что последние упоминания о нём... возможно, ведут сюда. В Хогвартс. Говорят, его спрятали, чтобы защитить студентов от их собственных демонов.
Регулус пристально посмотрел на подругу. В серых глазах вспыхнула смесь предвидения и мягкой насмешки.
-Я безошибочно узнаю этот тон, София. Тон, с которым ты в первом классе предложила исследовать туннель за статуей одноглазой горгульи.
София с лёгким стуком закрыла книгу, но не отодвинула её. В её зелёных глазах играли искорки авантюризма и той непоколебимой веры, которая способна сдвинуть горы.
-Давай просто... попробуем. Немного поищем. Подумай, какая это легенда! Настоящий артефакт, забытый веками! Даже если мы ничего не найдём, это будет отличное приключение. Зато будет что вспомнить потом
Она улыбнулась, и в этой улыбке была вся её сущность: тепло, решимость и приглашение в неизведанное. Регулус задержал взгляд на её оживленном лице, затем перевел его на хрупкого бумажного лебедя, покоящегося рядом на столе. Он глубоко, почти безнадежно вздохнул, но в этом вздохе уже не было отказа. Была лишь привычная, fondly терпеливая капитуляция перед её заразительным энтузиазмом.
-Ладно
Произнес он, и в его голосе прозвучала та самая, едва уловимая нота согласия, которая означала: «Это безумие, но я с тобой».
- Но только если это не нарушает напрямую школьный устав. И мы начинаем с архива, а не с подземелий.
- Договорились!
Прошептала София победоносно, и её рука потянулась через стол, чтобы в знак солидарности легонько стукнуть его по костяшкам пальцев. Приключение, пахнущее старой бумагой, пылью веков и сладкой конфетой, началось.
Следующий день тянулся неспешно, в русле привычных забот. София и Регулус существовали в параллельных мирах: он - в холодной, расчётливой атмосфере Слизерина, среди однокурсников, чьи разговоры всё чаще вращались вокруг «чистоты крови» и «грядущих перемен»; она - в эпицентре бурлящей энергии Мародёров, которые, навестив Ремуса в больничном крыле, уже строили планы новых, более дерзких проделок. Их взгляды изредка пересекались в коридорах - быстрые, понимающие, наполненные общим секретом. Ничто не выдавало их ночную авантюру.
С наступлением вечерних сумерек они встретились, как и договорились, у высоких дубовых дверей Большого зала. Тишина в замке была звенящей, нарушаемая лишь потрескиванием факелов и далёким гулом привидений.
- Итак
Прошептала София, её глаза блестели в полумраке,
С чего начнём?
-С логики
Так же тихо ответил Регулус, поправляя мантию.
- Легенда говорит о «защите студентов». Значит, место должно быть скрыто, но в потенциале доступно. Не подземелья. Скорее... забытые уголки.
Они не имели ни карты, ни чёткого представления. Зеркало могло быть замуровано в древней стене, спрятано в потайной комнате, о которой забыли даже привидения, или вовсе покоиться под фундаментом замка. Но сам поиск был уже магией - магией ожидания, надежды и тихого азарта. Они стали тенями, скользящими по спящим этажам. Проверили заброшенные классы на западном крыле, где воздух пахнет пылью и старой магией. Заглянули в ниши за гобеленами, пошептались с полупьяным рыцарем сэром Кедоганом, который что-то бормотал о «сияющей ловушке на седьмом этаже». Каждый на секунду заскочил в своё общежитие: Регулус, с усмешкой отметив, что в сыром подземелье Слизерина вряд ли стали бы хранить артефакт, связанный со страхом, а София бегло осмотрела уютную, но слишком оживлённую гостиную Гриффиндора.
Всё было тщетно.
Ночь, начавшаяся с лёгкого трепета, стала долгой и утомительной. Тени удлинялись, факелы догорали. Усталость накрыла их тяжёлым, мягким покрывалом. София зевнула, прикрыв рот ладонью.
-Ничего
Пробормотала она, больше ободряя саму себя.
- Мы просто ищем не там. Нужно... систематизировать данные.
-Данные
С лёгкой иронией повторил Регулус, чувствуя, как веки наливаются свинцом.
- Согласен. Но для систематизации требуется свежая голова. Продолжим завтра. На рассвете.
Они молча кивнули друг другу, разошлись по своим башням, и тяжёлая дверь гостиной Гриффиндора тихо захлопнулась за Софией. Силы оставили её сразу. Не добравшись до спальни девочек, она с глухим стуком свалилась на ближайший диван, уткнувшись лицом в прохладную бархатную обивку. Сознание отключилось мгновенно, погрузив её в глубокий, безсновидный сон.
Утро. Гостиная Гриффиндора.
Мародёры собрались, как обычно, с шумом и грохотом, бурно обсуждая планы на день. Джеймс с пеналом в руках изображал нового вратаря команды Слизерина, Сириус язвительно комментировал, Ремус с улыбкой пытался их утихомирить, а Питер суетливо собирал книги.
-Итак, сегодня
Вещал Сириус, распахивая дверь из спальни
- Мы демонстрируем профессору Кеттлберну, что его новая колючая тролло-слизь прекрасно чувствует себя в...
Он замолчал на полуслове.Все четверо замерли на пороге. В луже утреннего солнца, заливавшего центр комнаты, на бархатном диване, лежала София. Она спала в полной броне - в мантии, смятой юбке и галстуке, наброшенном на шею как шарф. Одна рука беспомощно свесилась к полу, в другой она бессознательно сжимала угол подушки. Её волосы рассыпались по тёмному бархату рыжим, беспорядочным сиянием.
- Это... что-то новенькое
Медленно произнёс Сириус, его брови поползли вверх. Джеймс первым пришёл в себя. Он отложил пенал, подошёл к дивану и мягко, но настойчиво потряс сестру за плечо.
-Мелкая. Эй проснись. Солнце уже в зените, а ты тут валяешься.
София что-то невнятно пробормотала, скорее похожее на ворчание, и безуспешно попыталась зарыться лицом глубже в подушку. Потом, с огромным усилием, приподнялась на локтях. Её глаза были мутными от сна, на щеке красовался отпечаток узора с ткани дивана.
-М-м? Что?
Сириус грациозно облокотился на спинку дивана прямо над её головой, приняв свой самый беспечный вид.
-Ты чего тут спишь, лиса? Неужто Эванс с де Фриз тебя выгнали за нарушения режима? Или ты решила сменить имидж на «изящно томную»?
София, не открывая глаз полностью, инстинктивно швырнула в него ближайшую подушку. Сириус лишь ловко уклонился, и мягкий снаряд бесшумно шлёпнулся о ковёр.
-Промах
Хмыкнул он беззлобно. Ремус и Питер тихо подсели на край дивана. Ремус смотрел на подругу с тихой, понимающей заботой, Питер - с растерянным сочувствием.
-Ты ведь не спала ночью
Констатировал Джеймс, скрестив руки на груди. В его голосе не было упрёка, лишь констатация факта и лёгкая тревога. София в ответ лишь бессвязно мычала и снова уткнулась лицом в подушку, всем видом показывая, что готова проспать так ещё век. Парни переглянусь. Без единого слова между ними пробежало молчаливое соглашение. Ремус взял с соседнего кресла мягкий клетчатый плед и передал Джеймсу. Тот, не говоря ни слова, накрыл сестру с головой до пят, укутав в тёплую шерстяную пелену. Сириус, оторвавшись от спинки дивана, аккуратно вытащил из-под её головы смятую подушку и заменил её на свою, самую пухлую и мягкую, с бархатной наволочкой. Питер, поколебавшись, достал из кармана крошечного, потертого плюшевого гремлина - талисман на удачу - и осторожно положил его рядом с её рукой. Джеймс потрепал сестру по спутанным волосам сквозь ткань пледа.
-Пусть спит
Тихо сказал он, и в его голосе звучала братская, безоговорочная нежность. Они встали. Четверо друзей, обычно таких шумных, на цыпочках вышли из гостиной, притворив дверь с щелчком, который прозвучал в тишине как падение пёрышка. Комната осталась в покое, заполненная солнечным светом, тихим дыханием спящей и страждущим молчанием древних стен, хранящих свои тайны. Охота на зеркало была отложена, но ненадолго.
София провалилась в сон так глубоко, что пропустила не только завтрак и пары, но и обед, и даже начало вечера. Когда сознание наконец начало медленно всплывать из тёмных вод забытья, в гостиной Гриффиндорца уже царили мягкие сумерки. Последние лучи солнца, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна, рисовали на стенах и коврах длинные, золотисто-пыльные полосы, которые постепенно таяли, сменяясь тёплым оранжевым светом камина. Она открыла глаза, не сразу понимая, где находится. Первое, что она увидела, - это Джеймса, сидящего в глубоком кресле напротив. Он устроился, поджав под себя ноги, и что-то небрежно чертил на пергаменте, зажатом между колен и старого учебника по трансфигурации. Его очки съехали на кончик носа.
Рядом с диваном, прямо на тёплом дубовом полу, развалился Сириус. Он облокотился спиной на сам диван, так что его затылок почти касался её бедра. В руках у него вертелась изящная волшебная шахматная фигура - чёрный конь, который тихо ржал и брыкался, пытаясь вырваться. Ремус и Питер устроились поудобнее на толстом ковре: Ремус дочитывал книгу при свете плавающей свечи, а Питер что-то старательно намазывал на гренки, украденные, судя по всему, с ужина. Они тихо перебрасывались словами - обрывками фраз о прошедших уроках, о глупом заклинании Флитвика, о новых выходках Пивза.
Было тихо, уютно и по-домашнему безопасно.
София сонно потянулась, костяшки её пальцев мягко уперлись в натертые веками деревянные спинки дивана. Она села, медленно, будто её тело было сделано из ваты, и принялась тереть кулачками глаза, смахивая остатки глубокого сна.
- О-о-о
Раздался снизу бархатный, полный театрального удивления голос. Сириус запрокинул голову, глядя на неё снизу вверх, и его серые глаза блеснули в полумраке насмешливым серебром.
- Лисичка решила-таки вылезти из своей норки. Мы уже начали думать, что ты впала в магическую спячку.
София зевнула, широко и беззвучно, и опустила руки, уставившись на друзей мутным, не до конца проснувшимся взглядом. Джеймс отложил пергамент и сдвинул очки на переносицу, внимательно её рассматривая.
-Серьёзно, Соф
Спросил он, и в его голосе сквозила лёгкая, братская озабоченность, прикрытая небрежностью.
- Чем ты вообще занималась прошлой ночью, если проспала целый день, словно после марафона у троллей?
София, всё ещё не вполне владея голосом, ответила сонно, с лёгкой утренней хрипотцой:
-Бессонница... Не могла уснуть
Она машинально потянулась к локону, выбившемуся из беспорядочного пучка. Ремус, не отрывая глаз от книги, мягко вставил, перелистывая страницу:
-У меня есть остатки зелья от бессонницы. Довольно мягкое. Могу дать, если хочешь.
София просто кивнула, словно её голова была слишком тяжела для слов, и снова медленно повалилась на спину, уставившись в темнеющий потолок с резными балками.
- Не переживай
Сказал Джеймс, возвращаясь к своим каракулям.
- Мы дадим тебе переписать конспекты. Трансфигурация, зельеварение и защита. Всё, что пропустила.
Эффект был мгновенным. София тут же снова поднялась, как на пружине. Сон как рукой сняло. Её зелёные глаза, теперь широко раскрытые, уставились на брата с немым, чистосердечным недоверием.
-Вы... писали лекции?
Прошептала она, скепсис звенел в каждом слоге.
- Я ещё могу поверить, что Ремус и Питер что-то записывали. Но вы двое...
Она бросила взгляд на Сириуса, затем снова на Джеймса.
- Эй!
Сириус поднял палец, а его шахматный конь тут же укусил его за фалангу, от чего он дёрнулся.
- У меня, между прочим, очень даже приличные оценки, благодарю! Особенно в тех предметах, где не надо корпеть над книгами. Шарм, блеск и природный талант, дорогая!
Джеймс фыркнул. Ремус, наконец оторвавшись от книги, улыбнулся, а Питер подавил хихиканье, поперхнувшись крошкой. В комнате прокатился волной лёгкий, тёплый смех - смех друзей, который развеял последние тени усталости и секретов. София улыбнулась в ответ, чувствуя, как привычное тепло и чувство принадлежности наполняют её снова. Внешний мир с его зеркалами и ночными поисками мог подождать. Сейчас здесь, в этом кругу света у камина, было её самое надёжное убежище.
Вечер медленно растворился в ночи, как чернильная капля в воде. Гостинная Гриффиндора опустела, убаюканная потрескиванием догорающих в камине поленьев. Парни, кряхтя и шутя, потянулись в спальни. София же, притворившись уставшей, выждала, пока последние шаги не затихли за дверью, и тихонько выскользнула в коридор. Тишина в замке была иной - не сонной, а звенящей, почти осязаемой. Лишь далекий вой ветра в трубах да скрип древних балок нарушали это безмолвие. Факелы в железных держателях пылали низко, отбрасывая на каменные стены гигантские, пляшущие тени. И в одной из этих теней, утопавшей в нише арочного окна, её уже ждал силуэт. Регулус стоял, прислонившись к прохладному камню, скрестив руки на груди. Его лицо было обращено к темноте коридора, а профиль, освещенный мерцающим огнём, казался вырезанным из бледного мрамора. Он не шевельнулся, лишь его глаза, серые и проницательные, медпенно скользнули к ней, когда она приблизилась.
- Продолжаем поиски?
Его голос прозвучал негромко, но чётко, разрезая тишину. София лишь кивнула, и в её глазах, отражавших пламя факелов, вспыхнул тот самый знакомый Регулусу огонёк азарта и решимости.
-Конечно.
Без лишних слов они растворились в полумраке, став двумя бесшумными тенями в спящем лабиринте Хогвартса. Их поиски обрели новую, более методичную форму. Они внимательно изучали стены, словно пытаясь прочесть в шероховатости камня тайные письмена, простукивали старинные панели в надежде услышать эхо пустоты, исследовали каждый пыльный стеллаж в библиотеке, уже погруженной в глубокий сон.
Им даже удалось, благодаря блестящему знанию Регулусом защитных заклятий и отчаянной смекалке Софии, ненадолго проникнуть в Запретную секцию. Воздух там пах пергаментом, временем и чем-то горьковатым - запахом запретного знания. Но и среди фолиантов, переплетённых в кожу странных существ, они не нашли ни малейшего намёка на зеркало.
Выбравшись обратно, София, наконец, позволила себе выдохнуть усталость. Она выпрямилась, закинула голову и потянулась, чувствуя, как ноют мышцы спины. Взгляд её упал на высокое витражное окно в конце коридора. За свинцовыми переплетами простиралось ночное небо - бездонное, бархатное, усыпанное алмазной россыпью звёзд. Млечный Путь струился через него, как разлитое серебристое молоко. Заворожённая, она смотрела несколько мгновений, а потом медленно повернула голову к другу. Регулус отряхивал с мантии невидимую пыль веков, и его движения в призрачном свете звёзд казались почти ритуальными.
- Слушай...
Тихо начала София, и в её голосе прозвучала задумчивая нота.
- Помнишь, что бормотал сэр Кедоган?
Регулус замер, его пальцы застыли на ткани. Он слегка нахмурился, прокручивая в памяти беспорядочные, пропитанные элем речи призрачного рыцаря.
-Он что-то пробормотал о... «сияющей ловушке на седьмом этаже, что ловит дураков». А что?
- На седьмом этаже
Медленно проговорила София, и её глаза сузились от внезапной догадки
- Астрономическая башня.
Регулус кивнул, один раз, коротко и чётко. Мысль ударила его с той же силой.
-А там мы ещё не смотрели.
Взгляд, которым они обменялись в следующий миг, был красноречивее любых слов. Усталость как рукой сняло, сменившись свежей волной адреналина. Молча, в полном согласии, они развернулись и направились к винтовой лестнице, ведущей наверх. Их шаги, теперь быстрые и целенаправленные, отдавались в каменной тишине, словно биение двух сердец, замерших в предвкушении открытия. Звёзды за окном, казалось, подмигивали им, освещая путь к самой высокой точке замка, где, быть может, века ждала своего часа «сияющая ловушка» - Зеркало Эринадель.
Поднявшись по винтовой лестнице на седьмой этаж, они добрались до массивной дубовой двери, ведущей в святилище звёзд. Воздух здесь был прохладнее, тоньше, пахнул озоном и пылью космоса. София на мгновение замерла, затем решительно взмахнула палочкой.
- Алохомора
Тихое, серебристое сияние вспыхнуло на кончике орешниковой палочки, и раздался мягкий, почти вежливый щелчок, когда сложные магические запоры сдались перед её волей. Регулус приоткрыл дверь, замер на пороге, вслушиваясь в тишину за ней - в этот миг он был не просто другом, а стражем, проверяющим территорию. Убедившись, что башня пуста, он жестом пропустил Софию вперёд. Девушка переступила порог, и её дыхание на миг замерло. Регулус последовал за ней, и дверь бесшумно закрылась.
Они оказались в круглом пространстве, открытом звёздному небу со всех сторон. Пол был выложен гладкими, отполированными временем каменными плитами, холодными даже сквозь подошвы ботинок. По периметру, слов безмолвные стражи Вселенной, стояли массивные бронзовые телескопы на треногах, их линзы слепо смотрели в темноту. Повсюду сверкали сложные астролябии, армиллярные сферы с запутанными кольцами и звёздные карты, застывшие на пергаменте. Но главным было не это. Отсюда, с вершины мира Хогвартса, открывался захватывающий, панорамный вид на спящие владения школы: тёмную гладь озера, серебрящуюся в лунном свете, таинственные очертания Запретного леса, бескрайние поля и отдалённые горные хребты, теряющиеся в ночной дымке. Это место дышало тишиной, вечностью и бескрайним пространством для размышлений под куполом бессчётных миров.
- Вау...
Вырвался у Софии сдавленный, почти благоговейный вздох. Но Регулус уже не смотрел на пейзаж. Его цепкий, привыкший к деталям взгляд скользил вдоль стены, мимо шкафов с хрупкими инструментами, и вдруг... замер. Он увидел его. Оно стояло в глубокой тени, в нише, почти сливаясь с камнем. Высокое, узкое, в чёрной, словно поглощающей свет, деревянной раме, по краям которой мерцала та самая лунная, серебристая потертость.
- Соф
Его голос был чуть более резким, чем обычно. Девушка проследила за его взглядом. И увидела.
-Мы нашли его...
Прошептала она, и в её голосе не было триумфа. Было трепетное, почти суеверное предчувствие. Они медленно подошли, будто боясь спугнуть мираж. Непроизвольная дрожь, холодная и зловещая, пробежала по позвоночникам обоих. Не страх перед предметом, а страх перед неизвестностью. Перед тем, что можно увидеть в глубине собственной души, когда зеркало задаст свой безжалостный вопрос.
Регулус и София переглянулись. В его серых глазах читалась та же решимость, что и в её зелёных - решимость солдата, идущего в бой, зная, что может быть ранен. Без слов, по едва заметному кивку, они одновременно повернулись и вглядывались в тёмную, мутную поверхность. Сначала - ничего. Лишь их собственные, смутные отражения в полумраке. Потом, словно подводные течения, изображение начало искажаться, плавиться, перестраиваться в кошмарные, но кристально ясные видения.
София видела как она стоит одна посреди руин,которые с трудом узнаются как Хогвартс. Ветер гуляет среди обломков, неся пепел и холод. Вокруг неё - неясные, полупрозрачные фигуры, тени. Джеймс, Сириус, Ремус, Питер, Лили... Все они смотрят на неё пустыми, призрачными глазами, в которых нет ни упрёка, ни прощения - лишь леденящая пустота. Она протягивает к ним руки, но тени рассеиваются, как дым. Она остаётся одна. Совершенно одна. Её свет, её вера, её попытки всех защитить - всё оказалось тщетно. Тьма победила. И это - её самое большое поражение.
Регулус видел как он стоит в парадном зале особняка на площади Гриммо,одетый в безупречные чёрные мантии Пожирателя. Перед ним, спиной к нему, стоит Сириус - в рваной одежде, но с прямой, непокорной спиной. Регулус поднимает палочку. В его глазах нет ни ненависти, ни даже злобы - лишь ледяная, мёртвая пустота, та самая, что живёт в глазах его матери. Он произносит заклинание. Сириус падает, не оборачиваясь, не удостаивая его последним взглядом. Семейная гордость, долг, страх - всё поглотило его целиком. Он стал идеальным Блэком. И потерял всё, что делало его человеком.
Они отпрянули от зеркала одновременно, будто обожжённые. Дыхание Софии стало частым и поверхностным, она сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Регулус сглотнул ком, подступивший к горлу, его челюсть напряглась. Он посмотрел на Софию, и в его глазах бушевала буря - ужас, ярость, отрицание.
- Этого... не будет
Выдавил он сквозь зубы, и в его тихом голосе прозвучала не детская клятва, а обет воина. София лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Теперь она понимала. Поняла, почему зеркало прятали. Это не просто показывало страх. Это вытаскивало наружу самое уязвимое, самое чёрное «а что, если...» и заставляло смотреть на это в лицо.
Молча, движимые одним порывом, они нашли тяжёлое, пыльное сукно и набросили его на зеркало, скрыв мерцающую поверхность. Затем, приложив усилия, отодвинули громоздкую раму глубже в тень, подальше от лунного света.
- Бред
Пробормотал Регулус, отряхивая руки, но в его голосе не было убеждённости. Была лишь попытка отгородиться. София, чувствуя, как подкашиваются ноги, медленно опустилась на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Она вздохнула, долго и глубоко, и подняла глаза к небу, к тем самым звёздам, что холодно и безучастно сияли над их личными кошмарами. Регулус, после недолгого колебания, опустился рядом. Плечо к плечу в темноте. Молчание повисло между ними, густое и тяжёлое, пока София не нарушила его тихим, почти детским вопросом, который витал в воздухе с момента, как они отвернулись от зеркала:
- Это просто страх
Тихо сказала София, больше для себя.
-Я знаю
Так же тихо отозвался он. Тишина повисла между ними, но теперь она была другой - не звенящей, а тяжёлой, наполненной невысказаннымы мыслями и грузом возможных будущих.
- Что ждёт нас в будущем?
Наконец прошептала София, глядя в бездну космоса. Регулус провёл рукой по волосам, сбивая с них невидимую пыль страха.
-Не знаю.
Он помолчал, а затем тоже поднял глаза к небу.
- Помнишь, я рассказывал тебе про нашу семейную традицию? Называть детей в честь звёзд и созвездий.
София вздохнула, и этот вздох был немного спокойнее.
-Помню.
Регулус поднял руку, указав длинным, тонким пальцем в высь.
-Видишь? Вот это - созвездие Льва. А та самая яркая звезда, крайняя справа, почти на линии горизонта... это Регулус. «Маленький король». В честь неё меня и назвали.
София проследила за движением его руки, нашла на тёмном бархате неба яркую, одинокую точку. Она сияла ровным, холодным светом.
- А вон там
Его рука переместилась, описав дугу
- Созвездие Большого Пса. И самая яркая звезда во всём ночном небе, сердце этого пса... это Сириус. «Пёсья звезда». Яркая, неистовая, привлекающая все взгляды..
София слегка улыбнулась, и это был первый проблеск чего-то живого, тёплого после леденящего ужаса зеркала. Она тихо фыркнула.
-А я всегда говорила, что он собака.
Регулус посмотрел на неё - на её улыбку, на огонёк, вернувшийся в глаза, - и тихо рассмеялся. Это был настоящий, лёгкий смех, который разорвал тяжёлую пелену страха. В нём было облегчение, ирония, и та самая странная, прочная связь, которая оказалась сильнее любых кошмаров, нарисованных древним артефактом. Над ними, равнодушные и вечные, сияли звёзды, давшие имена мальчику, который боялся стать монстром, и его брату, который уже сделал свой выбор. А двое друзей сидели на холодном камне, деля между собой тишину, страх и эту хрупкую, спасительную улыбку под бескрайним небом.
Они сидели на холодном каменном полу, спины прислонены к стене, плечи почти соприкасались. Ночной воздух, свежий и пронизывающий, нежно шевелил пряди их волос - тёмные волны Регулуса и каштановые вихри Софии. Ночное небо, раскинувшееся над ними безбрежным бархатным полотном, усыпанным алмазной россыпью, создавало атмосферу одновременно безмятежного спокойствия и глубокой, вселенской загадки. Тишина была почти священной.
Именно её внезапно нарушили шаги.
Чёткие,неторопливые, не пытающиеся скрыть своё присутствие. Они эхом отдались в каменном горле винтовой лестницы, приближаясь. София и Регулус одновременно перевели взгляд на тяжёлую дубовую дверь. Сердца на миг замерли, но бежать было некуда. Дверь бесшумно отворилась. В проёме, озарённый сзади мягким светом факелов коридора, возникла высокая, величественная фигура в длинных расшитых звёздами мантиях. Альбус Дамблдор. Его серебристые волосы и борода казались частью лунного сияния, а за стёклами остроумно изогнутых очков светился не осуждающий, а вопрошающий и бесконечно спокойный взгляд.
- Не спится?
Его голос прозвучал в тишине башни мягко и мелодично, словно отголосок далёкой, мудрой музыки. София, всё ещё под впечатлением от увиденного, лишь тихо ответила:
-Немного...
Мудрый взгляд профессора медленно скользнул по их лицам, а затем перешёл на задрапированный тканью прямоугольный силуэт в тени. В его ярко-голубых глазах мелькнуло не удивление, а скорее узнавание.
-Ах
Произнёс он так, словно обнаружил старых знакомых за неожиданным занятием.
- Вы нашли зеркало. Любопытство - двигатель не только прогресса, но и... важных открытий о себе.
Он сделал несколько шагов вглубь башни, его мантии бесшумно скользили по камню. Остановившись, он окинул их долгим, проницательным взглядом, в котором читалось не порицание, а глубокое понимание.
-Полагаю, увиденное вам... не особо понравилось?
София молча кивнула, не в силах солгать. Регулус лишь чуть сильнее сжал кулаки, что было красноречивее любых слов. Дамблдор не стал настаивать. Вместо этого он поднял голову и устремил взгляд в бескрайнюю высь, будто черпая ответы прямо из звёздной бездны.
-Страх
Начал он, и его голос приобрёл мерный, завораживающий ритм
- Самое древнее и сильное из человеческих чувств. Величайший советчик и жесточайший лжец. Тьма, что живёт в нём, может атаковать внезапно, цепляться за слабости... Но даже в самый тёмный, самый отчаянный момент не стоит забывать обращаться к свету. Не к внешнему, а к тому, что вы носите внутри. Страх - не порок. Он - зеркало, раскрывающее тебе твои собственные слабости, границы, о которых ты боялся подумать. Главное - не отвернуться, а познать их.
Он снова посмотрел на сокрытое зеркало, и в его взгляде была странная смесь уважения и печали.
-Это зеркало, дети, не только показывает страх. Оно... помогает его познать. Заглянуть в самую суть того, чего мы боимся потерять больше всего, того, что можем разрушить сами. Но не каждый дух готов вынести такую откровенность. Не каждый понимает, что это - не пророчество, а предупреждение. Поэтому мы и прячем его от случайных взглядов.
Регулус и София слушали, затаив дыхание. Слова директора не стирали холод от увиденного, но обволакивали его смыслом, словно целебным бальзамом. Они не обещали, что страх уйдёт. Они учили, как с ним жить.
- А теперь
Голос Дамблдора снова стал мягким и бытовым
- Ступайте в свои комнаты. Вам нужен отдых. Позвольте ночи убаюкать ваши мысли. Я лишь попрошу об одном: не рассказывайте о зеркале другим. Не из-за секретности, а чтобы его силу не использовали в иных целях. Чтобы не навредили себе или другим.
Он одарил их последней, лёгкой, понимающей улыбкой, в которой читалось и одобрение их храбрости, и отеческая забота. Затем так же бесшумно развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Его шаги затихли внизу. В наступившей тишине Регулус первым двинулся. Он встал, отряхнулся и, почти не задумываясь, протянул руку Софии, чтобы помочь ей подняться. Она приняла помощь, её пальцы были холодными, но крепко сжали его. Уже на пороге, перед тем как ступить в тёмный коридор, София вдруг остановилась. Идея осенила её с внезапной яркостью.
-Эй
Ьихо сказала она, и в её глазах снова вспыхнул тот самый, живой огонёк.
- Давай сделаем фото. На память. О том, что мы нашли это, пережили это... и ушли сами.
Регулус уже открыл рот, чтобы возразить или усмехнуться, но София уже достала из складок мантии небольшой, замысловатый волшебный фотоаппарат «Мгновенная память».
- Соф, не надо...
-Надо!
Она навела объектив на них обоих, стоящих в дверном проёме на фоне звёздного неба. Регулус, понимая тщетность сопротивления, лишь покачал головой, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Он взмахнул своей палочкой, и фотоаппарат плавно выплыл из её рук, завис в воздухе перед ними, нашел лучший ракурс.
- Вингардиум Левиоса!
Чётко произнёс Регулус. Вспышка мягкого золотого света озарила их лица на миг - её улыбку, ещё не вполне уверенную, но искреннюю, и его сдержанное, но не суровое выражение. Фотоаппарат щёлкнул и тут же выплюнул из щели квадратный, ещё влажный снимок. София поймала его. На фотографии они оба были чуть бледны, глаза говорили о пережитом, но в них уже читалось спокойствие. А на заднем плане, в глубине башни, едва угадывался силуэт, скрытый тканью.
Они переглянулись. Никаких слов больше не было нужно. Каждый взял свой конец только что созданного воспоминания. И разошлись в тишине спящего замка - он вниз, в сырые подземелья Слизерина, она - через тёплые, дремавшие коридоры к башне Гриффиндора. Чтобы выспаться. Чтобы переварить. Чтобы жить дальше, теперь зная форму своих самых больших страхов и имея тихую клятву друг перед другом и перед самими собой: «Этого не будет».
Мой ТГК: "Шепот на краю Стикса"
Там найдете арты к истории)