забостовка эльфов
Зима в Хогвартсе — время особенное. Окна замка были украшены морозными узорами, а в воздухе витал предвкушение Рождества. Вот только учёбу, как назло, никто не отменял. Прошедшая неделя выдалась на редкость изматывающей: горы домашних заданий, сложные зелья на уроках Слизнорта и, конечно же, отработки. На сей раз поводом для наказания послужили пикси, вдохновенно выпущенные на свободу во время перемены и устроившие небольшой, но очень хаотичный фестиваль в главном зале. Поэтому в долгожданную субботу Мародёры планировали лишь одно — блаженное ничегонеделание. Ранним утром, едва переставляя ноги, сонная пятерка побрела в Большой зал и рухнула на скамьи за стол Гриффиндора.
Пока Джеймс, Сириус и Ремус безучастно клевали носами, первыми пришли в себя главные гурманы команды — София и Питер.
—Что это?!
Почти синхронно воскликнули они, уставившись на стол. Остальные трое лениво подняли взгляды. И онемели. Вместо привычного субботнего изобилия — сытных омлетов, хрустящего бекона, душистых круассанов и горшочков с джемом — на столе красовались одинокие миски с кашей неопределённого серо-коричневого цвета, от которой исходил лёгкий запах промокашки и уныния. София с драматическим отчаянием воздела руки к небу.
—Где мой пудинг?! Любимый субботний пудинг с вишневым сиропом!
Питер, чьё лицо выражало подлинную скорбь, поддержал её, нервно теребя край мантии:
—Их… их же всегда по субботам готовят! Это традиция!
Тем временем их спутники наконец сфокусировались на содержимом своих тарелок.
—Это… это отрава?
Без особой надежды пошутил Сириус, тыкая ложкой в вязкую массу.
— Боюсь, это даже отраве не годится
Мрачно констатировал Джеймс, отодвигая свою порцию так, будто она могла взорваться.
— Я думаю, это есть нельзя. В принципе.
По всему Залу прокатился гул нарастающего недовольства и недоумения. Ремус, всегда более проницательный, наклонился к своей банде, понизив голос до конспиративного шёпота:
—Ребята, вы не думаете, что на кухне что-то случилось?
Сириус с презрением отпихнул от себя тарелку, и та с глухим стуком съехала по столу.
—Намекаешь, что нам снова предстоит вляпаться в какую-нибудь дурацкую историю вместо того, чтобы валяться в кроватях?
На его лице медленно расползлась авантюрная ухмылка.
— Я — за.
Не дав никому опомниться, София и Питер, ведомые священным гневом лишенных пудинга, вскочили и пулей помчались к потайному входу на кухню. Остальная тройка, обменявшись взглядами, бросилась за ними.
Картина, открывшаяся их глазам, была поистине апокалиптической. Обычно сияющая чистотой и порядком кухня напоминала поле битвы: по полу раскатывались одинокие котлы, горы невымытой посуды громоздились в раковинах, а с потолка свисала гирлянда из подгоревших сосисок. Домовые эльфы, эти столпы трудолюбия и порядка, метались в беспорядке: кто-то рыдал, уткнувшись в фартук, кто-то обиженно отворачивался, а некоторые просто сидели на полу, безучастно глядя в стену.
Ремус, как самый тактичный, выступил вперёд и присел на корточки, пытаясь поймать чей-нибудь взгляд.
—Эй, ребята, что случилось?
Мягко спросил он. Но эльфы лишь громче всхлипывали, отворачивались или, увидев студентов, с визгом разбегались. Джеймс и Сириус переглянулись. Сириус решительно хлопнул Ремуса по плечу.
—Ладно, Люпин, твой дипломатический подход провалился. Теперь наш черёд. Грубая сила и внезапность.
— И что же вы, бравые герои, задумали?
Скептически спросила София, скрестив руки на груди.
— Устроим маленькие разборки
Без тени сомнения ответил Сириус. Ловко и бесшумно, как настоящие охотники, они подкрались и мягко, но настойчиво водворили на один из немытых столов самого старого и, как показалось, самого ворчливого эльфа. София, действуя по наитию, первая нарушила тишину, опустившись перед ним на уровень глаз.
—Как тебя зовут?
— Барни
Недовольно проворчал эльф, отводя взгляд и теребя кисточку своего чепца. Ремус подошёл ближе, его голос был спокоен и полон искреннего участия.
—Барни, мы хотим помочь. Что случилось? Почему вы все так расстроены?
И под весом их совместного, пусть и несколько хаотичного, внимания плотина прорвалась. Старый эльф, всхлипнув, вытерся грязным фартуком и, рыдая, излил душу. Как оказалось, домовые эльфы Хогвартса, доведенные до отчаяния, объявили тихую забастовку. Причиной была застарелая обида на парочку безответственных старшекурсников, которые неделями разбрасывали по коридорам взрывающиеся леденцы. Хлопки, клубы дыма и липкие, почти неотчищаемые пятна на древних гобеленах стали последней каплей, переполнившей чашу терпения верных слуг замка. Их гордые маленькие сердца не выдержали такого пренебрежительного отношения к их тяжкому труду.
Пообещав расстроенным эльфам во что бы то ни стало восстановить справедливость, Мародёры ретировались в свою гостиную. Уютное помещение с алыми драпировками и потрескиванием камина встретило их не веселым гамом, а напряженной тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев. Задача, которую они на себя взвалили, витала в воздухе, ощутимая и сложная.
Она распадалась на две неравные части. Во-первых, требовалось вычислить виновных — тех самых безответственных старшекурсников, чье пагубное пристрастие к взрывающимся леденцам ввергло кухню в хаос. А во-вторых, и это было куда сложнее, — найти способ заставить их прекратить. Проблема усугублялась тем, что их противники были старшекурсниками, обладающими не только большим магическим опытом, но и изрядной долей снобизма, в то время как Мародёры были всего лишь второкурсниками, чьи голоса в иерархии Хогвартса значили немногим больше, чем писк мыши.
— Может, устроим патрулирование?
Нарушила молчание София, её палец задумчиво водил по узору на бархатной обивке дивана.
— Будем дежурить в коридорах, где чаще всего находят эти леденцы.
— В принципе, логично
Поддержал Джеймс, развалившись в кресле и закинув ноги на пуфик.
— Можно составить график и сменять друг друга. Рано или поздно мы их накроем.
— Хорошо, допустим, мы их поймаем
Вступил Ремус, всегда мысливший на несколько шагов вперед. Он сидел, склонившись над листом пергамента, готовый записывать идеи.
— Но что дальше? Как мы, второкурсники, сможем «попросить» их, старшекурсников, прекратить? Они просто рассмеются нам в лицо.
Сириус, до этого молча наблюдавший за огнем, резко изменил позу, его лицо озарила опасная ухмылка.
—Попросить?
Фыркнул он, и в его глазах вспыхнули знакомые огоньки озорства.
— Люпин, ты всерьез думаешь, что эти надутые индюки станут слушать вежливые просьбы от нас? Нет, конечно. Здесь нужна не вежливость, а сила. И хитрость. Нужно сделать так, чтобы само желание мусорить у них отпало. Надолго.
Питер, до этого тихо сидевший в углу и жевавший печенье, подал голос, подобравшись ближе к кругу:
—Может… может, давайте решать проблемы по мере поступления?
Робко предложил он.
— Сначала найдем их, поймаем с поличным, а уж потом… потом придумаем, как их проучить. Главное — действовать вместе.
— Питер прав
Заключил Джеймс, и в его глазах вспыхнули те самые огни, что предвещали профессорам головную боль, а друзьям — невероятные приключения.
— Действовать будем по обстоятельствам. Но подготовимся ко всему.
Они склонились над самодельной картой замка, которую Ремус набросал с поразительной точностью. Алыми чернилами он отметил зоны повышенного риска — те самые коридоры, где чаще всего находили следы «сладостных взрывов».
— Патрулирование — это основа
Говорил Ремус, водя пером по пергаменту.
— Но нам нужны наблюдательные посты. Места, где можно спрятаться и видеть всё, оставаясь невидимыми.
— Доспехи у лестницы на третий этаж
Тут же предложил Сириус.
— И та дурацкая ваза с сухоцветами в восточном крыле. Из-за них отлично виден главный перекрёсток.
— А я могу следить из-за гобеленов
Добавил Питер.
— Я тихий, меня никто не заметит.
— Отличнов
Кинул Джеймс.
— Теперь о силе и хитрости.
Он многозначительно посмотрел на Сириуса.
— Полагаю, у тебя уже есть идеи?
Сириус ответил ухмылкой, достойной чеширского кота.
—О, у меня всегда есть идеи, Поттер. Если вежливость не работает, в ход идёт магия. Заклинание «Локомоторное Увядание», чтобы их собственный мусор прилипал к ним обратно. Или «Пухлоеус», чтобы они слышали шепот каждого обронённого фантика. Мы можем устроить им такую жизнь, что они сами побегут убирать за собой.
— Это жестоко,
Прошептал Питер, но в его глазах читалось неподдельное восхищение.
— Это справедливо
Поправила София, и её глаза сузились.
— Они довели эльфов до слёз. Никто не имеет права так относиться к тем, кто заботится о нас.
— Значит, решено
Подвёл итог Джеймс, вставая.
— Мы становимся тенью, совестью и, если понадобится, карой для этих нерях. Мы найдём их. Мы поймаем их. И мы сделаем так, что уборка коридоров станет их самым страстным желанием.
Они обменялись решительными взглядами, и в этом молчаливом обете читалась вся суть их братства. Пять сердец забились в унисон, готовые к новой битве — на этот раз не с монстрами или тёмными силами, а с обыкновенным, но оттого не менее мерзким, человеческим равнодушием. И они были уверены — равнодушие проиграет.
В последующие дни Хогвартс стал свидетелем тихой и методичной охоты. Мародёры, словно тени, скользили по сумрачным коридорам в перерывах между уроками. Их патрулирование было выверено до мелочей: Джеймс и Сириус, притаившись за доспехами, вели наблюдение за главными артериями замка; Ремус координировал действия, делая пометки на своей карте; София, притворяясь погружённой в книгу, дежурила на винтовых лестницах; а Питер, мастер конспирации, бесшумно перемещался за гобеленами.
Три дня напряжённого ожидания не прошли даром. Во втроник вечером, когда солнце уже утонуло за горами, а коридоры поглотили вечерние сумерки, на стене у библиотеки мелькнул знакомый зловещий блеск. Двое старшекурсников Слизерина, с беззаботными ухмылками, оставляли за собой след из мерцающих леденцов.
Сигнал, переданный заговорщическим шепотом через заклинание «Голосовая нить», сработал мгновенно. По сигналу Джеймса София метнула подготовленное заклинание «Пухлоеус», и следующие леденцы, выпавшие из рук слизеринцев, с громким шёпотом принялись осыпать своих хозяев упрёками: «Опять мусоришь, негодник!», «Эльфы плачут из-за тебя!».
В тот же миг Сириус блестяще применил «Локомоторное Увядание». Оставленные на полу конфеты взлетели в воздух и принялись с размахом шлёпаться о спины виновных, оставляя липкие разноцветные пятна на их мантиях. Старшекурсники, поначалу ошалевшие от невидимой атаки, в панике попытались бежать, но Ремус уже наложил на пол иллюзию бесконечного коридора, заставив их бегать по кругу, пока Питер с воодушевлением фиксировал каждое их унижение на зачарованный пергамент.
Когда слизеринцы, окончательно запыхавшиеся и облепленные собственным мусором, в изнеможении рухнули на пол, из тени вышла вся пятёрка. Не говоря ни слова, они устремили на провинившихся безмолвные, осуждающие взгляды. Красноречие их молчания оказалось убедительнее любых угроз.
— Ладно, ладно! Мы всё уберём!
Выдавил наконец один из старшекурсников, с отвращением отдирая от мантии прилипшую карамель.
— Только прекратите это колдовство!
С этого дня взрывающиеся леденцы бесследно исчезли из коридоров Хогвартса. А на следующее утро домовые эльфы, сияя от счастья, приготовили для Гриффиндора особенный пир — воздушный шоколадный торт, украшенный взбитыми сливками и пятью засахаренными вишнями, что красноречивее любых слов говорило о восстановленной справедливости. В награду эльфы весь следующий месяц готовили для Гриффиндора особые, невероятно вкусные десерты. А Марадеры получили почетное звание «Друзья кухни» и могут в любое время пройти на кухню за добавкой.