Глава 38
Он разжал пальцы, сжимавшие сорочку. Не отрывая от Антона глаз, Арсений продолжал спускать вниз ткань. Он увидел обнажившуюся часть груди и скользнул пальцами по этому шелковистому холмику, увенчанному бархатным бутончиком.
Он на мгновение перехватил его поднятую руку, думая, что Антон хочет ему помешать. К его удивлению, он протянул руку к его обнаженной груди. Ощутив на своей пылающей коже его прохладные пальцы, он вздрогнул и испытал волну блаженства. Какое-то время они сидели, одинаково трогая, лаская друг друга и читая в глазах друг у друга все возрастающее чувственное напряжение.
— Ты такой красивый, — проговорил он, опуская взгляд.
— Прошу тебя, Арс...
Он вновь поднял голову и увидел в его глазах тревогу.
— Не смотри, — прошептал он.
— Но здесь нет ничего такого...
— Пожалуйста... — Он приложил пальцы к его губам. — Не надо.
Он нахмурился, но кивнул и отпустил парня. Он схватил его руку и опять направил ее к своей теплой упругой груди. Ресницы его трепетали. Сомкнув пальцы на соске, он услышал и почувствовал, как у него перехватило дыхание.
Его пальцы точно так же исследовали его грудь, и он переживал такое же сильное, пьянящее блаженство. Больше ему ничего и не требовалось. Он нащупал завязки на его ночной рубашке, и вскоре легкое облачко шелка окружило его талию.
Он поднял его рубашку к плечам, а потом спустила его по рукам, копируя его действия и прикосновения. Они обнялись — торс к торсу, — прижав чувствительные соски к чувствительной груди... Арсений нагнул голову и скользнул губами по его губам.
Эти легчайшие поцелуи разожгли пламя в глубине естества девушки. Его глаза потемнели от страсти. Арсений продолжал дразнить его губы, наслаждаясь предвкушением. Его руки скользнули по бедрам к талии, следуя плавным изгибам тела. Антона руки скользнули по его спине и ниже.
Арсений ощупывал руками каждый дюйм его кожи и постигал безупречные формы и прохладную кожу. В одних местах она была чистым шелком, в других — густыми сливками. Он вдыхал аромат его волос и тихо постанывал, чувствуя, как эти запахи дурманят, обволакивают.
Он обвил руками его шею и приник поцелуем к его губам. Он прижал к себе прекрасное тело Антона, дав волю долго обуздываемой страсти. Их закружило в чувственном вихре наслаждений. Они откинулись на диванные подушки. Арсений приподнялся и усадил парня на колени. Потом он поднял его на руки и понес к кровати. Его сорочка упала на пол. Вскоре туда же последовали его брюки, и он опустился на кровать, в его жадные объятия.
Поцелуи Арсения начали спускаться ниже. Он напомнила ему о своей просьбе, закрыв его глаза кончиками пальцев. Весь дрожа, он чувствовал его губы на своей груди. Он ласкал его плоть медленными, легкими поглаживаниями языка. Казалось, что его поцелуи растворяют кожу, обнажая нервы. Он невольно застонал, ощутив вес его тела на своих бедрах. Неспеша подготовив парня, он сделал все возможное для того, чтобы избежать дискомфорта.
Глядя только в глаза Антона, Арсений склонился к нему и толкнулся своей мужской плотью в его чувствительное лоно. Сердце его остановилось, а плоть отдалась Арсению. Боль быстро прошла, растаяв в восхитительном пожаре и чувстве наполненности. Антон и не подозревал о том, каким пустым он был раньше. Они лежали, слившись друг с другом, и он с восторгом сознавал себя и Арсения единым целым.
Он начал ритмично двигаться, сначала медленно и осторожно. Когда он немного свыклся с его присутствием в себе, его толчки углубились и усилились... Он словно взмывал в какое-то бесконечное царство блаженства. Он тоже был там, вместе с ним, был частью его самого. Спустя несколько мгновений он рухнул на парня и, тяжело дыша, уткнулся носом в его нежную грудь. Кожа его была влажной от пота, а лицо пылало.
Горячий туман у него в голове начал постепенно рассеиваться. Он понял, что между ними произошло «то самое». Акт совокупления, супружеская любовь. Он исполнил свой «долг». И это было так чудесно! Антон взглянул на Арсения, убрал пару взмокших прядей челки с его лба, увидел на его лице блаженство и уснул с улыбкой на устах, отдавшись во власть приятному изнеможению.
***
Проснувшись какое-то время спустя, он почувствовал рядом его тепло и открыл глаза. Арсений лежал, опершись на локоть, и смотрел на него. Этот исполненный нежности взгляд согрел его всю, с головы до пят.
— Ох! — Он вскочил на постели и потянулся к простыне, чтобы прикрыться, но он удержал его.
— Я уже видел все, что только можно увидеть, милый. Так сказать, произвел инвентаризацию. — Посмеиваясь, он преодолел сопротивление парня и опять уложил его в свои объятия. — И должен сказать, что мне крупно повезло.
Он покраснел до самых корней волос.
— Послушай, Попов...
— Арс. — Он усмехнулся над его отчаянными попытками соблюсти приличия.
— Послушай, Арс, я не совсем привык...
— Лежать с мужчиной в чем мать родила после бурного акта любви? Надо думать. — В его глазах цвета океана вновь зажглись огоньки страсти. — Полагаю, ты еще меньше привык к тому, чтобы мужчина покусывал твое тело... — он продемонстрировал это на его шее, пропустив мимо ушей потрясенный вздох парня, — ласкал твою грудь, — он сделал и это, — и обхватывал тебя ногами.
— П-пожа-алуйста... — Он остановил его руку.
— Пожалуйста что? Продолжать? Остановиться? — В глазах его вспыхнули озорные искорки. — Это просто, милый. Если хочешь, чтобы я прекратил, скажи только одно слово.
— Какое?
— «Нет». — Он нагнулся к нему. — Ну же, скажи: «Не-е-ет».
Антон упрямо молчал и смотрел на него в упор.
— Я не умею отвечать на грубую силу.
— А на что ты умеешь отвечать? — Арсений отпустил его. — Ах да, вспомнил! — Он нагнул голову и принялся покусывать и дразнить языком ее сосок, заставив его затвердеть и подняться. — Просто скажи «нет».
— Какой же ты зверь! — проговорил он, гоня прочь смущенную улыбку.
— Голодный зверь, — усмехнулся он, — зверь, который знает только одно слово. Таких слов, как «не надо», «прекрати», я не знаю. — Арсений снова прикусил его сосок.
— Что ты... о-оу!
— Такие восхитительные изгибы!
Он смотрел, как вольно он обращается с его обнаженным телом, и млел от удовольствия.
— Какие бедра! А ноги... длинные и прохладные. Точеные коленки, — бормотал он, целуя, щекоча парня.
— О-о-о, Арс...
— Просто скажи «нет», — засмеялся он. — Сильные, гладкие икры. Тонкие лодыжки. Симпатичные маленькие ступни.
— У меня вовсе не маленькие ступни, — возразил он и покрутил пальцами ног, желая избавиться от его восторженных ласк. Каждый нерв его тела трепетал от желания.
— Но ты еще не научился говорить «нет». — Усмехнувшись, он принялся целовать его лицо.
— Если ты действительно хочешь научить меня этому проклятому слову, тогда попробуй сделать то, что мне не понравится.
Арсений перевернулся на спину, увлекая его за собой, и Антон обнаружил, что лежит у него между ног и изучает его тело — точно так же, как до этого он изучал его. Освоившись с длинными ногами, плоским животом и мускулистыми плечами, парень сел на него верхом, чтобы рассмотреть темные волосы, загорелую кожу и глаза цвета льда.
— Люби меня, Арс, — прошептал он. Он опрокинул его на спину.
— Хорошо, — прошептал он ему в волосы, — я уже это делаю.
В считанные секунды его мужская плоть скользнула в соблазнительное углубление у него между ног. Несколько ласковых поглаживаний — и он погрузился в парня, который охотно принял его в себя.
И снова он почувствовал, как растут и ширятся его ощущения и ожидания. В этот момент для него не существовало никаких законов, преград и рамок. Они слились в едином порыве восторга... подчинились только своим желаниям... и понеслись все выше и выше на гребне страсти.
Антон опять очутился у теперь уже знакомого, но еще не пройденного предела. Время остановилось, а мир расширился до бесконечности. Какое-то мгновение он парил, не помня себя от счастья, и наконец прорвался через хрупкий чувственный барьер, закружился в вихре блаженства.
***
На другой день утром Арсений сидел на одеяле, опершись спиной о толстый ствол дерева, и любовался живописными рощами, которые осаждал ливневый дождь. Воздух был еще напоен сладкими ароматами яблоневого цвета, а льняная скатерть у него в ногах ломилась от остатков обильного завтрака. Антон лежал рядом, теплый и счастливый. Глядя на его очаровательное нежное личико, он чувствовал, как грудь его наполняется знакомым томлением.
Это началось вчера вечером, когда он вошел в спальню и увидел его на скамейке перед зеркалом. Он сидел с огромными растерянными глазами, сжимая у горла ворот своей ночной рубашки. А потом была пламенная ночь и прохладный рассвет... Арсений с удовольствием наблюдал за тем, как он встает с постели, одевается и делит с ним милые житейские заботы. Он еще никогда не видел, как парень причесывается, как он выбирает себе костюм на день, натягивает носки на стройные ножки. А еще он никогда не видел, как такой красивый парень, как Антон, идет нагой по комнате ему навстречу... раскрыв жадные объятия и сияя от радости.
Он с восторгом любовался той разительной переменой, которая произошла в нем после первой брачной ночи, и благоговел перед его безоговорочным доверием, отвечая на него со всей возможной серьезностью.
— Говорят, что дождь успокаивает.
Арсений коснулся лица парня и заглянул ему в самое сердце... потом закрыл глаза.
— Ты чудо, Антон Шастун.
— Антон Попов-Шастун, — напомнил он, игриво ткнув пальцем ему в ребра. — Я не чудо... просто «добрая душа».