Глава восемнадцатая.
Мне всегда было интересно, что чувствует женщина, когда берёт на руки своего новорожденного ребёнка. Радость, счастье, гордость? У кого не спроси, они отвечают именно это.
В детстве, смотря на родителей, я не думала, что они разведутся. Но они развелись. Я не думала, что смогу встретить человека, который будет необходим мне, как воздух. Но я встретила. Я не думала, что смогу простить маму с папой, и мы снова станем нормальной семьёй. Но я смогла, и мы стали.
Однажды вечером, если память мне не изменяет, это было через пару дней, после того, как Джеймс поговорил с Мэдисон, я задумалась о детях. Джеймс был бы рад завести малышей и стал бы хорошим папой. Но что бы почувствовала я, взяв ребёнка на руки?
Страх.
Эта мысль пришла сразу же. Ребёнок – это не игра. Это ответственность. Прежде, чем заводить детей, нужно всегда быть уверенным, что ты готов, что ты справишься и сможешь из маленького человечка вырастить кого-то достойного.
Я не смога бы.
Я знала это всегда. Ну, какая из меня мать? Я безответственная, грубая, заносчивая и вечно бежала от ответственности. Конечно, раньше я считала, что поступаю правильно, что я главная мученица и моё поведение оправданно. Но теперь я поняла, как ошибалась. Я не защищала себя, а убегала от ответственности.
Я бросила тех, кто нуждалась во мне, когда я была нужна им больше всего. Что если так же будет и с малышом? В нужный момент меня не будет рядом. Что если я подведу его? Что если он разочаруется во мне? Что если я не справлюсь? Что если ребёнок будет слишком похож на меня?
Нет, я не могу быть мамой.
Просто не могу испортить жизнь не рождённому человечку. Не могу так с ним поступить.
Но как сказать об этом Джеймсу я не знала. Со временем возможно, но я трусиха и решила тянуть до последнего.
Это я решила тихим и спокойным вечером, когда пила чай и сидела в объятиях Джеймса. Тогда я считала, что это самое верное решение в моей жизни.
Потом умерла мама. И я поняла, что решение не заводить детей, действительно самое верное за всю мою жизнь.
Зачем обрекать маленькое, невинное создание на такие муки, как я?
***
- Подождите. – Смогла с трудом выдавить я. Миссис Майколсон и Джеймс уже активно о чём-то говорили, пока я пыталась справиться с шоком. – Вы уверенны, что тут нет никакой ошибки?
- На все сто. – Ответила она. – По симптомам было уже понятно. Отсутствие менструации. Я очень удивлена, что вы даже не догадывались. Хотите послушать сердцебиение? На таком сроке хорошо будет слышно.
- Конечно. – Сразу ответил Джеймс.
- Нет-нет...я...Не могу.
Не могу слушать это. Не могу смотреть. Не могу вынести всего.
- Вики?
Мне казалось, я задыхаюсь. Воздуха стало мало, комната становилась всё меньше, а лица Джеймса и доктора всё больше. Всё это начало давить. Мне стало страшно, плохо, одиноко. Всё разом навалилось. Я не могла собрать мысли в кучу. Не могла понять, что здесь происходит. Странное чувство на самом деле. Будто попал в какой-то страшный сон. Ты знаешь, что это сон и понимаешь всё, но страх не уходит.
Дальше всё стало какими-то обрывками. Помню, как бежала по коридору, пыталась застегнуть блузку, размазала гель. Помню, как Джеймс звал меня, крича моё имя. Помню, как выбежала на улицу. Словно я смотрела фильм в перемотке. Всё было в быстрых и непонятных картинках. Лишь, когда я шла по парку, начала всё видеть и осознавать.
Странно. От больницы до парка, наверное, квартала три. Было холодно. На дороге лежал снег, а на мне была тонкая блузка и юбка. Стало очень холодно и по всему телу побежали мурашки. Ребёнок. Маленький малыш. Как я могу обречь его на такую жизнь? Со мной. Он не заслужил этого. Ведь он еще даже не родился.
- Виктория, ты с ума сошла!
Я обернулась и увидела, что за мной бежал Джеймс. В руке он держал моё пальто и как только оказался рядом, сразу укутал меня в него.
- Что ты вытворяешь?
- Я не могу. Джеймс, пожалуйста, я не могу!
Не знаю, получилось ли у меня это сказать, не знаю, понял ли Джеймс. Но я попыталась.
- Поехали домой.
Джеймс прижал меня к себе и повёл к машине. Он надел на меня еще свою куртку, чтобы мне было теплее. За всю поездку он не сказал мне не слово. Я тоже не смогла выдавить из себя что-то. Хотя пыталась. Я отчётливо помню, что продолжала что-то повторять, но сама так и не поняла что. Когда мы оказались дома, единственное, что я хотела сделать - это спрятаться куда-нибудь. Залезть в тёмный угол и подумать над тем, что мне делать. Мне хотелось уйти от мира на мгновение, чтобы понять всё и принять верное решение, если оно, конечно, существует.
- Что это было? – Спросил Джеймс, когда я начала подниматься по лестнице.
- Ты о чём?
- Твоя истерика. Твой побег. Твои выходки. Что это было?
- Что было? – Неужели он не понял. Он сидел рядом со мной и тоже должен был услышать врача. – Не понятно?
- Нет.
- Я беременна! Джеймс, я стану мамой.
- Мы станем родителями. У нас будет ребёнок. Ты не рада?
- Нет! Джеймс, – но почему он не может понять? Он знает меня лучше всех. Должен понимать. – Ты знаешь меня. И какая из меня мама? Ну, скажи. Я сама три месяца, как официально стала взрослой. Ты думаешь, я справлюсь? Я безответственна, эгоистична, труслива, заносчива. Ну, какая из меня мама!? Да этому ребёнку проще вообще не родиться, чем расти со мной.
- Что ты несёшь? – Джеймс уже начинает злиться. И у его терпения есть пределы. – На земле семь миллиардов человек. Все они как-то рождаются, воспитываются. Всем сначала страшно, но мы справимся. Ты же не одна.
- Но я всё равно не могу. – Хочется кричать от отчаянья, но мне кажется, этот крик будет в пустоту.
- Вики. Ты на нервах...
- Не нужно. Я знаю, что ты скажешь. Что я просто не отошла от маминой смерти, что через многое прошла, что мне нужно успокоиться. Но это не поможет, Джеймс. Сейчас ты можешь говорить что угодно, но я знаю себя. Знаю, какая я. И я знаю, что этому ребёнку проще не родиться вовсе, чем родиться с такой мамой, как я.
- Не надо. Вики, пожалуйста.
Джеймс понял к чему я клоню. Чего хочу. И что пытаюсь сказать. Поэтому на его лице теперь появилась мука и невыносимая боль. Хотелось бы мне треснуть себя за то, что он испытывает это, но он должен понять, что так будет лучше.Проще. Наверное.
- Малыш...
- Не нужно. Прошу, Джеймс.
Слёзы – наш враг. Когда ты пытаешься казаться сильным и уверенным в своих действиях, они как самые большие предатели подставляют тебя, и все видят твои истинные эмоции. И твою истинную боль.
- Ты не можешь так поступить. – Кричит Джеймс. На его глазах тоже проступила влага.
- Я ничего не решила. Пойми. Это слишком серьёзная новость для меня. Мне нужно время, чтобы понять. Оставь меня хоть ненадолго.
- Но...
- Джеймс. Мы сейчас вдвоём на нервах и на эмоциях. И уже по опыту знаем, что ничего хорошего из этого не выходит. Оставь.
- Просто...Вики, милая...то, что ты говоришь неправильно. Как бы трудно не было, мы всегда справлялись...и сейчас справимся.
- Сейчас другое. Речь идёт не о тебе или обо мне.
- Речь идёт о нас. И о нашем ребёнке. – Мы можем долго говорить. Говорить по сути одно и то же. Но к единому решению так и не придём. Поэтому я просто ухожу в комнату.
– Вики. – Не останавливаться. Просто уйти и спрятаться – единственное, чего я хочу. – Виктория.
Джеймс пошёл за мной. Но он сделал это слишком поздно. Я успела закрыться в нашей спальне. Я слышала, как Джеймс стучал в дверь кулаками, как он кричал, как звал меня и умолял. Но я не могла. Я легла на кровать и свернулась клубочком. Было холодно, поэтому я сильнее куталась в своё пальто и куртку Джеймса. Но это не помогало согреться. Наверное, оттого, что холод шёл изнутри, а не снаружи. Так странно думать, что внутри меня растёт жизнь. Буквально чувствовать, что внутри меня уже бьётся два сердце, а не одно. Представлять, что внутри меня есть маленький человечек, который будет так похож на Джеймса. Но и на меня. Зачем обрекать его на такую жизнь? Я была ужасной сестрой, дочерью, подругой. Какова вероятность того, что я стану хорошей матерью? Даже меньше ноля. Ребёнку нужны полноценные родители. Забота отца и матери. Джеймс может заменить обоих, но мать всё равно нужна. Нужно тепло двоих. Но я не могу дать этого тепла. На протяжении двадцати одного года, я постоянно делала ошибки. И в воспитании этого маленького человечка могу сделать столько же. Если бы я знала, как много раз ошибусь, скольким испорчу жизнь, я бы предпочла вообще не родиться. Но мама с папой дали мне шанс. А я их подвела. И потом подводила снова и снова. И Джеймса. Он заслужил лучшего. Всего самого лучшего. Он заслужил жену, которая не будет вечно спорить и истерить из-за пустяков. Не будет вечно в какой-то депрессии. Не будет постоянно заниматься самобичеванием. Ему нужна жена, которая каждый день будет наполнять счастьем. Это не я. Я не справляюсь с этим. И даже теперь я подвожу его, хотя знаю, как сильно он хотел детей, как мечтал о большой семье. Я эгоистка, поэтому и не могу отпустить Джеймса, хотя знаю, что должна. Ну, так зачем этому маленькому невинному созданию, которое сидит у меня в животе, рождаться с такой мамой? Чтобы разочароваться во мне? Он уже может это сделать. Я даже не смогла отследить симптомы. Не догадалась, что ношу ребёнка уже десять недель. А другие постоянно говорят о каком-то материнском инстинкте. Да у меня его в принципе нет. Но Джеймс еще не понял этого. Когда-нибудь он сможет понять. Но сейчас слишком рано. Солнце медленно клонилось к горизонту, а потом вовсе спряталось, поэтому комната погрузилась в темноту. На зданиях загорелись огни. Уже было за полночь, но город продолжал жить. Люди бежали по каким-то своим делам. Мне всегда нравилось свысока смотреть на всё и гадать, кто, куда и зачем идёт. Порой это так весело. Словно это ты управляешь их жизнями, и именно ты решаешь их судьбу. Где та сука, которая так начудила с моей жизнью? Не помню когда и как я заснула, но проснулась оттого, что солнце вовсю светило в окно. Всё тело затекло и ужасно болело. Еще ужасно хотелось есть. Ну да я же теперь ем за двоих. Было страшно встретить внизу Джеймса, но есть хотелось сильнее, и тлела слабая надежда, что он решил поехать на работу. Увы, Джеймс не любил проигрывать. Поэтому, мало того, что он сам остался дома, он еще и решил использовать все козыри. Джон, Миа, Хеллен, Хосе. Все были тут. И если я правильно понимаю: папа с Тэдом и Сарой уже были на подходе.
- Ух, ты. Хосе с Миа в одной комнате и никто не ссориться. – Я решила начать с нападения, но получилось не очень.
- Вики. Мы просто приехали поговорить. – Джон взял самый нейтральный тон, какой можно.
- Не надо, умоляю. Всё, что вы хотите сказать, я знаю и без того. Просто поймите, что так будет лучше.
- Для кого? – Спросила Миа. Что тоже удивительно, она не орала, не кричала. Она говорила максимально спокойно. Потому что знала исход. И надежды на то, что меня можно убедить или запугать нет.
- Для тебя. – Сразу же ответила Хеллен. – Ты всегда делаешь то, как проще для тебя. Трудно? Вики, но никто не спорит, что дети – трудно. Но ты как всегда даже не хочешь попытаться справиться. Ты убегает от проблемы.
- Перестань, Хеллен. – Как же мне надоели поучения. – Ты знаешь меня и понимаешь, что так будет лучше.
- Для тебя. – Повторяет она. – Потому что ты боишься ответственности.
- Нет. Я надеялась, что вы сможете понять. И к тому же, это не вам решать.
- Но и не тебе одной. – Снова вступил Джон. – Джеймс отец. Он тоже должен в этом участвовать. Ты не можешь принять решения, не поставив его мнение в расчёт.
- Видимо то, что ты трахаешь адвоката хорошо на тебе сказалось. – Огрызнулась я.
- Перестань. – Сказала Хеллен. – Хватит вести себя, как ребёнок.
- Вот именно, Хеллен. Я ребёнок. Я вечно так себя веду. Вам не кажется, что... Не получалось закончить мысль. Довести до конца и озвучить всем. Поэтому я просто замолчала.
- Кажется, что?
- Что этому ребёнку лучше вообще не родиться, чем родиться с такой мамой, как я.
- Вики это ерунда. – Встревает Хосе. – Мои родители тоже боялись, когда мама узнала, что беременна. Ей было всего восемнадцать. У них с отцом не было ничего. Но они смогли. Справились. Вот я. Вырос, как видишь, нормальным человеком.
Ненормальным, раз разбил сердце моей подруге.
И я ненормальная, раз не смогла остановить это.
- Ты рубишь сгоряча. – Снова начал Джон. – Сядь, остынь, подумай. Задумайся, в конце концов. Сейчас ты можешь сделать ошибку, а потом пожалеешь на всю жизнь.
- Вы думаете, что переубедите меня? Перестаньте пытаться. Я уже решила. Решение о том, что мне лучше вообще не заводить детей я приняла давно. Это случайность, что теперь мне приходится поступать так.
- Тогда почему я не знал, что у нас не будет детей? – Спросил Джеймс. До этого он даже не пытался встревать в разговор, пуская всё на самотёк.
- Я хотела рассказать и всё объяснить...
- Ты слушала, когда я рассказывал про большую семью, про детей. Ты поддакивала, когда я говорил, что хочу много детей, зная, что этого не будет. Что ты, видите ли, для себя уже всё решила.
- Я не хотела расстраивать тебя. Не хотела ссориться. Рано или поздно, но мы бы поговорили.
- И ты снова бы начала давить.
- Я никогда не давила. – Заорала я. – Я никогда не давила ни на тебя, ни на кого.
- Конечно. Ты всегда только этим и занимаешься. Строишь главную мученицу и буквально заставляла людей идти за тобой.
- Прямо, как Елена Гилберт. – Тихо сказала Миа.
- Хеллен. Заткнись! – Крикнул Джеймс.
- Я просто пыталась разредить обстановку. – Невинно сказала она. Ну, я-то оценила юмор, только мне не до смеха.
- Не ори на неё. – Предупредил Хосе Джеймса.
- Перестаньте все орать. – Громко и чётко сказала я. – Перестаньте ссориться из-за меня. Просто оставьте выбор за мной.
- Я не могу позволить тебе пойти на это. – Джеймс снова говорил со слезами на глазах. – Я никогда не смогу простить тебе этого. Никогда не смогу жить с тобой рядом, зная, что ты убила нашего ребёнка. – Мне стало еще холоднее оттого, каким голосом он говорил.
- Джеймс...
- Вики, пойми.
- Так будет лучше. – Как робот проговорила я.
Я уже развернулась, чтобы пойти на кухню, как Джеймс быстро подошёл и схватил меня за руку.
- Ты не поняла? – Спросил он и внимательно всматривался в моё лицо. – Если ты сделаешь это, то мы разведёмся.
- Что?
Мне показалось, что я ослышалась. Он не может так поступить со мной.
Не может!
- Да, разведёмся.
- Джеймс, не горячись...
- Я горячусь!? Я? Это ты принимаешь слишком быстрые и просто идиотские решения, а я горячусь?
- Джеймс...
- Нет. Ты знаешь, как я хочу семью. Детей. И сейчас единственная женщина, которую я полюбил беременна. От меня. Нашим ребёнком. И она хочет убить нашего ребёнка. Я не смогу этого простить. Никогда. Я просто не смогу, каждый день просыпаться рядом с тобой и вспоминать, чего я лишился. Не смогу говорить с тобой и не думать, чего у нас нет из-за тебя. Ты делаешь свой выбор, забывая, что это наш выбор. Теперь я делаю свой, забывая, что нужно спросить тебя.
- Ты ставишь ультиматум. Это другое.
- Убийство тоже не пустячок!
- Он даже не рождён!
- Но уже жив! Его сердце уже бьётся. – Джеймс притягивает меня к себе и кладёт ладонь мне на живот. От этого жеста сердце сразу пропускает пару ударов. Он прислоняется губами к моему уху и говорит так тихо, что могу слышать только я. – Неужели ты ничего не чувствуешь? Говорят, мать чувствует гораздо раньше, когда пинается ребёнок. Мне кажется, он уже может.
Я поворачиваюсь, чтобы заглянуть Джеймсу в глаза и говорю так же тихо, как он.
- В том-то и дело, Джеймс. Я ничего не чувствую.
Я отталкиваю его руку и возвращаюсь в комнату. Проходя мимо зеркала, останавливаюсь. Если приглядеться... Нет. Глупость какая-то. Я прохожу дальше, но потом всё равно возвращаюсь и поднимаю от живота блузку.
Но как? Как я могла не заметить животика? Раньше он был плоский и подкаченный. Сейчас он округлился. Совсем немного и это практически невозможно заметить. Но Я должна была заметить. Должна была понять.
Я прикладываю руку к животу и закрываю глаза.
Джеймс прав.
Эта жизнь бьётся внутри меня. Я должна почувствовать. Это легко. Я могу почувствовать хоть какое-то движение внутри. Может, он слишком маленький и другие не могут, но я должна.
Пожалуйста!
Ничего.
Ничего нет. Глупости. Не дано – не пытайся. С чего я решила, что одного желания хватит. Свою возможность желать счастья я проворонила.
Сейчас я впала в странное состояние оцепенения. Когда вроде понимаешь, что происходит и тебе хочется кричать, бить кулаками в стену, но тело тебя не слушает, а просто, как механизм выполняет заведённую программу.
Мне хотелось закричать. Так, чтобы слышали все, хотелось плакать, чтобы выпускать боль. В голове творилось чёрт знает что. Но тело выполняло другие команды. Я приняла душ, высушила волосы, оделась. Потом еще долго стояла и смотрела на себя, думая, до чего я докатилась, но всё же решила выйти из комнаты.
Всё так и остались в гостиной. Они продолжали обсуждать это, поэтому я смогла незаметно выйти. Лучше сделать это быстро и менее заметно.
На улице было очень холодно. Снова выпал снег и дул сильный ветер.
Это может быть смешно. Даже слишком глупо. Как в дурацком фильме, но мне правда так казалось. Я думала, что все кто смотрят на меня, знают, что я хочу сделать и осуждают меня. А мне казалось, что смотрят все. И все осуждают. Поэтому я сильнее куталась в шарф, чтобы не видеть лиц, и смотрела себе под ноги.
За столько лет впервые мне показалось, что город медленно умирает. Я больше не чувствовала жизни. Не чувствовала счастья. Той энергии, которая всё заряжала тут. Видимо, у меня самая больная фантазия.
Не помню, как записывалась на приём к миссис Майколсон, как сидела в коридоре и ждала. Я помню, как смотрела на других женщин. Счастливые. Хоть их лица не выдавали, но глаза светились. И глаза их мужей, которые постоянно прикладывали руку к животу жены, чтобы почувствовать, как малыш пинается.
«Говорят, мать чувствует гораздо раньше, когда пинается ребёнок. Мне кажется, он уже может»
- Когда вы впервые почувствовали, что малыш пинается? – Спросила я у женщины, которая сидела рядом. Она была уже на месяце седьмом или восьмом. Не знаю, но живот был просто огромный. Её муж держал её за руку и кажется, волновался даже сильнее.
- Практически сразу. – Мило улыбнулась она. – Когда прикладываешь руку к животу, почувствовать невозможно на первых четырёх-пяти месяцах. Но эта пульсация внутри ощутима. Это можем понять только мы – мамы. – Сказала она тихо и усмехнулась, а потом любяще посмотрела на мужа и поцеловала его.
«Если ты сделаешь это, то мы разведёмся»
Но может так будет лучше. Он найдёт девушку, которая сможет стать такой женой, которой не смогла я. Которая будет с радостью ждать ребёнка. И станет замечательной мамой. Увы, это не я. Но не уж-то я не знала этого раньше?
- Миссис Блэк, – в дверь просунулась голова миссис Майколсон. – Проходите.
Я, молча, встала и пошла за ней.
Битый час она продолжала отговаривать меня. Говорила, что во врачебной практике много таких случаев, когда потом об этом жалеют, но уже ничего вернуть невозможно. Продолжала заваливать меня медицинскими терминами, что-то рассказывать и даже показала фото своих двоих детей. Но я была непреклонна.
- Вы понимаете, что это сильно на вас отразиться? Возможно, вы больше никогда не сможете иметь детей. – Пришла она к своему последнему аргументу.
- Тем лучше. – Просто ответила я. Тогда она вздохнула и сказала, что это можно сделать сегодня, только нужно провести пару процедура и из-за приличного срока мне придётся задержаться на пару дней.
И я согласилась.
***
Шока не было, когда у меня брали анализы, когда меня осматривали, когда проводили опрос. Шок наступил, когда мне делали узи. Миссис Майколсон снова водила по моему животу датчиком. Она нажала на какую-то кнопку, и комнату заполнил звук. Два ровных и размеренных стука. - Что это? – Спросила я. - Это их сердца. - Их? - Да. У вас двойня. - Что? Я даже не могла поверить в это. Двое. Не один, а два. Миссис Майколсон показала мне на экран. Две маленькие точки. Бесформенны. Но они живы. И я слышу, как стучат их сердечки. - Я вернусь за вами через несколько минут, и отведу в операционную. Она ушла, а я слушала, два ровных стука. Таких сильных и громких. Таких быстрых. Двое. Не один. У нас с Джеймсом может быть сразу двое детей, а не один. Маленькие Джеймс и Вики. Наши мелкие копии. - Миссис Блэк, идёмте. «Я никогда не смогу простить тебе этого»
«Для тебя. Ты всегда делаешь то, как проще для тебя. Трудно? Вики, но никто не спорит, что дети – трудно. Но ты как всегда даже не хочешь попытаться справиться. Ты убегает от проблемы»
«Потому что ты боишься ответственности»
«Хватит вести себя, как ребёнок»
«Как бы трудно не было, мы всегда справлялись...и сейчас справимся»
«Речь идёт о нас. И о нашем ребёнке»
«Каждый из нас совершает ошибки. Это не грех – оступаться. Главное выучить урок и идти дальше.
Мне так страшно, мам...
Перестань, милая. Ты никогда ничего не боялась. И ты ни одна. У тебя есть Джеймс. Я так рада, что он появился в твоей жизни именно сейчас, когда так нужен»
- Я чувствую! – Закричала я и положила руки к животу. – Чувствую это.
Не знаю, как объяснить, но теперь я отчётливо почувствовала это.
Движение.
Оно есть и оно внутри меня. И я чувствую это. Чувствую, как должна почувствовать каждая мама. Я знаю, что они там.
И это невероятно. Наверное, это самая невероятная вещь, которая была в моей жизни. Но она происходит здесь и сейчас. Со мной.
- Это часто случается. Особенно с двойней.
Но я больше не слышу. Я чувствую, как по лицу катятся слёзы. И вспоминаю, как мама рассказывала про моё появление. Про то, как она радовалась. И как гордилась.
Я вспоминаю её рассказ, про появление Тэда.
« - Тогда твой папа заплакал. Он будет отрицать, но я помню, как слёзы катились по его щекам, а с губ не сходила счастливая улыбка. Единственное, что он сказал – спасибо»
- Миссис Блэк?