хэд
Николай Павлович никогда не любил, когда его касались. Эта неприязнь проявлялась с раннего детства, когда будущий император был ещё ребёнком. Он отдергивал чужую руку, если кто-то пытался дотронуться до него, и с пренебрежением смотрел на того, кто посмел это сделать.
Нередко за свои выходки Коля получал от матери нравоучения. Она ругала его за то, что он доводил сестру до слёз своими поступками. С возрастом эта неприязнь к прикосновениям переросла в императоре. Он уже не был так агрессивен, но все знали, что монарх предпочитает оставаться неприкосновенным. И благодаря своему титулу он действительно был им.
Однако вся неприкосновенность улетучивалась, когда на плечи Николая Павловича опускались руки, которые были ему дороги. Единственный, кому было дозволено прикасаться к императору, — это Александр Христофорович Бенкендорф, шеф жандармов и одновременно Главный начальник III отделения. Он был самым приближенным лицом к государю, и Николай Павлович доверял ему больше, чем кому-либо в государстве. Поэтому ни для кого не было удивлением, что Христофоров мог касаться императора Российской империи без напоминаний со стороны Николая о том, что он не любит прикосновения. Мало кто знал, что скрывается за этими, казалось бы, простыми прикосновениями.
Бенкендорф был не только доверенным лицом императора Николая I, но и его возлюбленным. Николай безгранично любил своего верного жандарма, его холодные глаза, которые могли сурово смотреть на окружающих, будь то солдаты или мятежники, но всегда теплели, когда он обращался к одному единственному человеку.
Христофор Бенкендорф мог измениться за считанные секунды, и его некогда ледяной взгляд, способный заморозить любого, для императора превращался в наполненный теплотой, верностью и такой сильной любовью, что Николай иногда мог растаять под этим взглядом.
Императору нравились руки Бенкендорфа — обычно тёплые, с немного грубоватой кожей, которые касались его плеч, щёк и рук. В уединённые моменты в кабинете императора или Александра, в королевских покоях эти руки касались тела Николая везде, где только можно, оставляя огненные следы после себя, заставляя императора гореть от желания, чтобы Бенкендорф не останавливался, принося ему немыслимое удовольствие.
Особенно нравилась Николаю искренняя преданность Александра. Он не жалел себя для государства, российской империи и Николая. Эта преданность и верность императору были очень важны для избалованного властью Николая, который чувствовал, что его не предадут и не променяют. Он знал, что сердце Бенкендорфа бьётся только ради него, Николая.
Император без ума от ревности своего возлюбленного, замечая, как мило Бенкендорф ревнует, когда рядом с ним появляется такое известное лицо, как Пушкин. Почему-то хорошее отношение к поэту со стороны Николая шеф жандармов воспринимает как соперничество. Бенкендорф смотрит на Пушкина иначе, чем на других людей, с большим холодом и неприязнью. Его работы жандарм особенно тщательно подвергает цензуре и очень злится, когда Николай хвалит работы Пушкина, говоря, что он крайне талантлив.
Пусть мужчина и пытается скрыть свою ревность от глаз императора, но Николай не слеп, чтобы не заметить, как же Бенкендорф наприжён, когда видит Пушкина, превращаясь в верного пса, который в любую секунду готов разорвать чужого на кусочки, если тот подойдёт ближе к его хозяину. Эта ревность забавляет Николая, она кажется такой милой, учитывая, что ревнует взрослый мужчина. Николай уверен, что если даст Бенкендорфу волю над судьбой Александра Сергеевича Пушкина, то первым же приказом он отправит надоедливого поэта в ссылку на долгие годы, чтобы не попадался на глаза. Николай очень любил, когда его Сашенька звал его не «император» или «ваше величество», а просто «Коля». Из уст обычно спокойного Бенкендорфа это имя звучало так сексуально, особенно когда Александр Сергеевич вкладывал в него особый подтекст.
Николай не любил, когда его любимый обращался к нему официально. Поэтому, когда император слышал от Христофоро, когда они были наедине, не «Коля», а «Николай Павлович», он уже предчувствовал, что у них будет неприятный разговор на какую-то тему.
Николай сам дал Бенкендорфу власть над собой, развязав ему руки. Бенкендо́рф мог быть прощён почти за всё, он имел большое влияние на Николая, как и сам Николай на него. Но если Бенкендорф редко пользовался своей властью над императором, то Николай активно использовал её. Он часто отвлекал любимого от работы, садился на стол жандарма, открыто флиртовал с ним и шептал разные пошлости, заставляя Бенкендорфа краснеть. Да, Романов не любит, когда его касаются, но Бенкендорфу прощаются любые прикосновения.