Элис Морган

В Ландсбери-Холле, словно на сборе свидетелей самой судьбы, собрались все те, с кого и началась эта история — начальник полиции Вольфганг Салливан, редактор газеты и журналист Беатрис Харрингтон, имущественный управляющий усадьбы Роджер Уилкинс, близкий к семье приятель Патрик Пайк, прелестная Вивьен Эверетт, покорная горничная Рут Амбридж и, наконец, самый маленький, но очень важный член этого круга — Леонард Кларенс.

Все сели в зале так, будто ждало великое приговорение. Возможно, так оно и было. Мужчины выглядели сдержанными и внимательными, женщины — заметно нервными. Единственная, чей взгляд не менялся ни на йоту, была Рут.

— Когда же кончится эта катастрофа? — сказала Вивьен. — Это уже невыносимо. — Она сжимала пальцы от напряжения и ходила туда-сюда. — Каждый день жить под подозрением, или подозревать друга... ужасно.

Салливан попросил одну из горничных принести воды. Та подала стакан и протянула его Вивьен.

— Тебе ещё пригодятся нервы. Пей.

Вивьен одним глотком опустошила стакан и вернула его Салливану. Он поставил его на стол.

— Сколько вы ещё будете играть в кошки-мышки? — нетерпеливо воскликнула Беатрис.
— Молчи, Беатрис... — сухо сжалась Вивьен.
— Вивьен, — Салливан, пытаясь её успокоить, взял её за руку. — Успокойся, прошу.
— Какой же ты заботливый стал.
— Просто ты слишком напряжена.

Вивьен выдернула руку. Салливан больше не пытался говорить.

В тот момент, когда вдалеке донёсся звук приближающихся экипажей, у всех сердца сжались.

Сначала вошёл полицейский Джеймс Картер. Затем Габриэль Блэквуд... вместе с Элис Морган. При виде её все ахнули.

— Элис... — тихо прошептала Рут. — Где ты была? Почему...
— Миссис Амбридж, — ответила Элис, голос её дрожал.
— Элл! — крикнул мальчик и бросился к Элис. Она крепко обняла его.
— Лео, как же я по тебе соскучилась.
— Я тоже.
— Теперь всё прояснится, — сказал Картер. — Прошу всех садиться.

Они подчинились, ожидая вердикта. Мальчик настаивал остаться у своей няни. Полицейские остались стоять, Элис стояла за спиной Габриэля.

— Перейду к делу, — начал Габриэль. — Я, можно сказать, подключился к этому делу с самого начала, потому что здесь всё было тщательно спланировано и дело не продвигалось. Я изучил всё: допросы, лично осмотрел место преступления. И да, я пил... очень много, и это дало результат. Скоро вы поймёте почему. Преступление носило очень интимный характер — между убитым и убийцей явно была тёмная история. Первым нам помогает сотрудник службы безопасности, утверждая, что никакой посторонний не мог находиться в усадьбе — и это так. Я сам убедился в этом, когда пришёл в Ландсбери-Холл, чтобы увидеть маленького Леонарда Кларенса и осмотреть место происшествия. Это значит, что убийца — среди вас, кто-то из присутствующих.

Из слов Леонарда и мисс Морган мы узнаём, что в ночь на 17 сентября кто-то направился в правую часть поместья. Но это был не «кто-то» в единственном числе. Их было двое. Первый — предположительно сам убийца, второй — мистер Норман Грейс. Тот, кто убил его, явно имел давнюю вражду. И мистер Кларенс сообщает, что мисс Беатрис прямо говорила, что с радостью убила бы его. И как ни странно, именно в ту ночь мистера Грейса находят мёртвым.

— Вы же правда не думаете, что это я? — смущённо произнесла Беатрис. — Это абсурд.
— Я так не думаю, мисс. Вы слишком деликатны и «чисты». Вы не запачкали бы себе руки. Если бы вы были убийцей, всё было бы иначе. Психологический фактор важен, и с самого начала вы были правы — почерк очевидно мужской. Поэтому из списка выпадают миссис Рут Амбридж, мисс Вивьен Эверетт и тем более мисс Элис Морган, которая, к несчастью, в ту проклятую ночь гуляла с испуганным ребёнком.

Почерк несомненно мужской, и мотив — месть. Но кто же мог питать такую ненависть к Грейсу? Здесь нам доносят драгоценную деталь — мисс Эверетт стала свидетелем разговора между мистером Салливаном и мистером Грейсом. Холодный, расчётливый Вольфганг Салливан, у которого есть все данные, чтобы хладнокровно совершить убийство... но он невиновен по одной простой причине: он не знал, что на самом деле произошло. Вам сообщили, будто Грейс просто перебрал и позволял себе вольности с девушками — что вы, разумеется, категорически не принимаете. Вот откуда шла ваша неприязнь к Норману Грейсу.

Но реальность была иной и довольно ужасной; вот почему семь лет назад вам всеми силами запретили печатать хоть слово об этом деле и интересоваться им, мисс Харрингтон. Я не знал всей правды до вчерашней ночи. Вот почему я начал пить. Я обошёл почти все бары в округе, и мне повезло. В одном из них рассказали, что примерно семь лет назад сюда заходил сын мэра, напился, потерял самоконтроль и надругался над девушкой, которая, не в силах вынести позора, вскоре покончила с собой — в собственном доме. Разумеется, сыну мэра грозили серьёзные последствия и со стороны закона, и со стороны общества, поэтому и газету, и полицию заставили замолчать. И меня нисколько не удивило, когда я услышал её имя...
Мисс Ливия Уилкинс.

Все на мгновение застыли, будто лишившись дыхания, пытаясь понять, не ошиблись ли они в своих выводах.

— Мистер Роджер, вы же, как старший брат, не могли оставить подонка безнаказанным, не так ли? — раздался вопрос.
— У вас нет доказательств! — вскочил он с места.
— Начнём с того, — спокойно произнёс следователь, — что довольно странно слышать, будто вы «проснулись» от известия о случившемся, тогда как Лео сказал, что его дорогой дядя был настолько напряжён, что поправил воротник. То есть вы были одеты. В тот час. Значит, вы бодрствовали.
Первая ложь.
Вы ждали Нормана в комнате, затем взяли один из кинжалов, висящих на стене, убили его и выбросили тело из окна. Потом вы тщательно очистили подоконник от крови — химическим средством, запах которого до сих пор сохранялся на деревянном подоконнике.
— Это ничего не доказывает! — вскрикнул Роджер.
— Вы думаете, я так глуп? — продолжил следователь. — Никто даже не заметил, что кинжалы, висевшие в комнате преступления, коллекционные — то есть они должны располагаться в определённом порядке, по годам; в углу аккуратно отмечен год каждого. И, о чудо, одного из них не хватало. Об этом знали только люди, имеющие полный доступ к дому, ибо, позвольте напомнить, мистер Кларенс запрещает входить туда посторонним. Горничные убирают редко и не очень тщательно — они тоже не заметили. Вы занимаетесь хозяйственными делами хозяина, вы покупаете для него вещи, и я выяснил, что именно вы покупали эти кинжалы для хозяина и только вы знали, сколько их на самом деле. Вы совершили шесть покупок, а на стене висели только пять. Меня мучают два вопроса: где шестой кинжал и как вы в тот час затащили Нормана в ту комнату?

Роджер горько рассмеялся. Его смех заставил всех содрогнуться. Они ещё надеялись, что теперь он всё отречёт.

— Норман был идиотом. Подлый негодяй. Из-за него моя сестра... — он не смог закончить фразу. — Его смерть стала моей единственной целью. Я знал, что он близок к хозяину, и ждал удобного часа. И когда появился Элис, и Норман заинтересовался ей, я не выдержал. Я прислал записку в его комнату якобы от Элис, зовущей его в самый тихий угол дома. Конечно, любопытный Грейс не смог пройти мимо. Здесь вы ошиблись, детектив: первые шаги были за жертвой, а затем — за мной. Я заранее снял кинжал со стены, тот дурак не понял, что произошло. Глядя ему в глаза, я выбросил этого подонка в окно. Я сжёг записку, а кинжал бросил в реку.
— И вы покушались на жизнь господина Габриэля Блэквуда, — заметил Картер. Роджер ответил:
— Прости, Элис, но ты оказалась в эпицентре, и я увидел в этом шанс. Я хотел, чтобы поймали мерзавца, и никто меня не заподозрил бы. А потом появился этот Блэквуд. Если бы он тогда умер, всё было бы иначе.
— Ты ненормальный! — закричала Элис. Габриэль схватил её за плечи, пытаясь успокоить.
— Мистер Роджер Уилкинс, вы арестованы за убийство мистера Нормана Грейса и за покушение на убийство господина Габриэля Блэквуда, — объявил Джеймс Картер и отдал приказ увезти его.

В зале будто замерло время. Все эмоции, что витали в воздухе, внезапно оледенели. Люди стояли, не в силах осознать новую реальность. Тот, кто долгие годы был символом преданности делу, оказался предателем. Взгляды цепенели, лица не выражали ничего — словно вся жизнь, вся вера, все надежды застыли вместе с ними, превращая каждого в статую.

Как же противоречива жизнь. Она раскручивается, как бесконечный клубок — всё переплетено, спутано, и конца не видно. Одно лишь ясно: ничего уже не будет прежним. Случившееся оставит свой след, как черная копоть, въевшаяся в стены Ландсбери-Холла. И только члены семьи смогут разглядеть эти пятна — следы памяти, боли, утраты. Каждый раз, проходя по этим коридорам, они будут вспоминать, что 17 сентября, когда-то день семьи, стал днем катастрофы.

***

Вольфганг так и не сделал ни шага. Он остался в стороне, молчаливо погруженный в собственные мысли, словно и сам не понимал, где теперь его место.

Вивьен уехала в США, разорвав почти все связи, оставив прошлое позади, как рваную страницу.

Газета Беатрис, напротив, расцвела — она сблизилась с Патриком Пайком, и между ними возникла тихая, взрослая близость, без иллюзий, но с теплом.

Элис осталась у Лео. Она отказалась оставить мальчика и воспитывала его как родного. Часто навещала подругу Ноэми, сломанную и измученную тем, что случилось.

После этого события в каждом сердце что-то окаменело, но время неумолимо — даже после самой свирепой бури восходит солнце.

***

Сдав дело в архив, отметив его как закрытое, Картер глубоко вздохнул. Рука потянулась к пачке сигарет, но он передумал — словно впервые ощутил усталость, а не привычную злость. Он вышел на улицу — встретить Габриэля Блэкууда.

— Как говорится, всему, что имеет начало, сужден конец, — тихо произнёс он.
— Это только начало, друг мой, — спокойно ответил Блэкууд.
— Странно прозвучит, но я рад, что работал с тобой, чёрный голубь из Брайтона.
— Хватит этих сентиментов, — усмехнулся тот.

Они крепко обнялись, будто прощаясь с целой эпохой.

— Готов к следующему делу, детектив Блэкууд?
— Более чем.

С коротким уважительным кивком они разошлись: Картер — в сторону полицейского управления, Блэкууд — к Ландсбери-Холлу.
Он постучал несколько раз.

— Миссис Амбридж.
— О, Габриэль, подожди, сейчас позову!

Старушка подмигнула ему с тем самой тёплой, понимающей улыбкой. Вскоре на пороге появилась Элис.

— Ну здравствуй, — произнёс Блэкууд.
— Здравствуй, — ответила она тихо.

Их улыбки сказали больше, чем слова. В каждом взгляде — обещание, что история ещё не окончена.
Габриэль взял её руки в свои, осторожно провёл большим пальцем по коже, словно запоминая каждое касание.

— Мне нужно уехать по делу.
— Я рада, что ты вернулся.
— Только благодаря тебе, моя дорогая Элл.
— Ну всё, не заставляй меня плакать.

Их глаза встретились. В следующую секунду он поцеловал её — лёгко, почти священно. Этот короткий поцелуй стал смыслом всего.
Он шепнул:

— Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, весь мир вокруг будто замирает. Когда ты улыбаешься — я хочу быть сильнейшим на свете, чтобы защитить тебя от всего. Твои объятия стали моим домом, Элл. Встретить тебя — это самое правильное, что случилось со мной. Я безмерно люблю тебя, Элис Морган.
— Ты разрушил меня, детектив... и я счастлива быть твоей пленницей. Мои мысли, моё сердце теперь принадлежат тебе. Я люблю тебя, Габриэль Блэкууд.

Он медленно разжал пальцы, отпуская её руки, и, делая шаг назад, не сводил с неё взгляда.

— Я обязательно вернусь, Элл...
— Я буду ждать тебя.

В их глазах блеснули слёзы — не от боли, а от понимания: даже разлука не властна над тем, что между ними.

***

Вот так заканчивается наша история. Но лишь для нас, не для них.
Мы переворачиваем последнюю страницу этой книги, закрываем её, чтобы дать начало другой.
Для героев всё только начинается — за гранью слов, за пределами бумаги.

И может, для нас это была просто выдумка, игра воображения... но где-то там, в другой реальности, они живут.
И они — счастливы❤️