Любовь?
Хотела ли Малика власти? Да хотела, кто бы не хотел? Была ли готова? И готова тоже. Но вот навалилось, накатило, оказалось не все так, как она ожидала. Сейчас она шла в свои покои после очередного собрания. Она так устала, что не хотелось ничего. Хотелось просто отдохнуть, посмотреть на звезды. Малика подошла к окну и немного постояла, любуясь крупными, яркими звездами, и уже собралась уходить, как вдруг услышала, как чей-то голос… читает стих:
— В груди моей сердце как молот огромный стучит. То плачет оно, то замрет, как в силках, и молчит. Беда с ним, любовью горячее сердце больно, Тебя лишь желает, любимый мой, видеть оно. Ужели же всем суждены эти муки, Творец? Не лучше ль тогда обойтись нам совсем без сердец?
Второй голос попросил:
— А еще?
— Нет, лучше я спою.
— Нам не разрешают петь. Тебя накажут.
Но похоже ему было все равно. Парень затянул песню, нежную, грустную, которая так и рвала сердце. Один из главных слуш, крутившийся рядом с королевой давно застыл от ужаса. Сказано же дряням, чтобы сидели в своих комнатах тихо, как мыши!
После первых же слов он сделал движение, чтобы броситься и своими руками задушить негодника, но королева остановила его рукой и приложила палец к губам. Тот повиновался, обливаясь потом. Он узнал голос любителя поэзии и проклинал его на чём свет стоит. Королева явно слушала с удовольствием и лишь к концу песни махнула слуге чтоб тихонько шел за ней.
— Не смей наказывать. Я слушала с удовольствием. И ему ничего не говори. Кто он?
— Новенький. Аида подарила.
Малика подняла руку, останавливая словоохотливого слугу. Задумавшись она ушла к себе. Три дня она молчала. Этот голос преследовал её повсюду, куда бы ни пошла в ушах стояли строки песни
В один день ей это надоело, и она решила зайти в гарем чтобы узнать кто пел.
— Её величество в гареме! Ну-ка, быстро все по своим комнатам!
Лука не услышал этого крика, так как помогал на кухне и окончив работу собирался уйти к себе, но столкнулся с женщиной. Их глаза встретились. Лука пристально изучал её. Высокая, благородные черты лица, орлиный профиль…
Лука понял, что уже никогда не сможет забыть увиденного. Он пропал, сразу и бесповоротно, его сердце больше ему не принадлежало, оно было, как по мановению волшебной палочки, отдано этой красавице. И почему-то стало сладко и страшно одновременно. Позвал бы, только глазом повел, пошла за ним, даже если потом смерть, как Гюль пошла бы…
Малика смотрела на парня. Его огненные волосы смешно торчали, а зеленые глаза, подобные изумрудам смотрели на неё. В животе стали летать бабочки. Она не ощущала этого ни с одним из наложников, даже с Рахманом. Они смотрели друг на друга пока Лука не заметил корону на ее голове. В глазах промелькнули шок, удивление и страх. Он тут же упал на колени отпустив голову. К ним подбежали главные слуги и Степан.
— Ваше величество что произошло? Этот слуга в чем-то провинился? Только скажите и я…-начал было он.
— Нет, Степан. Все хорошо.-просто сказала она.
Она подошла к главному слуге и что-то прошептала ему на ухо. Тот кивнул. Степан тем временем увёл Луку к остальным.
— Верно о тебе говорят, что любого до беды довести можешь! Сказали же не смотреть на королеву! Чего молчишь и стоишь столбом?!
Лука растерянно смотрел впереди себя. Тут к нему подскочил главный слуга, запричитал:
— Слышал, что сказала королева? Иди подготовься. Сейчас же иди!
— Куда?
Кизляр-ага только ручками всплеснул.
— Она тебя к себе позвала. Понравился.
Его тут же взяли под руку и куда-то повели. Он сам был словно во сне, подчинялся, терпел пока что-то втирали в щеки, пока сурьмили брови, рисовали на кистях рук узоры.
Всё вытерпел, а когда поднесли большое зеркало, чтобы полюбовалась, — вскрикнул потому что отражение показывало совсем не его, не Луку, там стояла разрисованная кукла, которая, он это остро почувствовал, ни за что не понравится королеве.
— Вы что с мной сделали?! Я же разрисован хуже Рахмана! -вскрикнул он.
Он тут же под шокированный гомон стал стирать всё с себя. Его пытались остановить, но он не давался. Потом, когда пришел главный слуга, который должен был его отвести, он тихо возмутился почему тот не готов, но тяжело вздохнув позвал его за собой. Лука послушно отправился за ним, а Степан сзади зашептал:
— Вот и хорошо, так даже лучше, собственную красоту покажешь, а не намалеванную.
Конечно, гарем заметил, что повели Луку безо всяких украшений и в простой одежде…
А у самого парня так стучало в висках, что мало понимал, куда идет, не замечал, как ноги ступают. Раскрылась дверь в покои королевы.
Его подтолкнули, и дверь плотно закрыли. Он забыл всё, чему учили: что нужно немедленно пасть ниц. Королева стояла, отвернувшись к окну, уже по шагам поняв, что его привели. Обернулась на всякий случай с серьезным, почти строгим лицом.
— Подойди сюда.
Он сделал два шага и остановился, не решаясь ни шагнуть ближе, ни пасть на колени, потому что она смотрела в его лицо. Та явно удивилась его виду, но усмехнулась промолчав. Это была спальня и, видно, личная библиотека, потому что стояла кровать под большим балдахином, диваны, а на столике лежали книги. Заметив взгляд парня, прикованный к фолиантам, она улыбнулась:
— Читать умеешь?
— Да.
— Любишь?
— Да.
— Садись.
Лука присел на краешек большого дивана.
— Где научился?
— Дома. Отец учил.
— Дома? Откуда ты родом?
— Из Лоноверна.
— А сюда как попал?
Он не знал можно ли говорить, но решился:
— На наш город разбойники налетели, в плен захватили, увезли. А там уже в школе учили.
— Чему?
— Многому: поэзии, арабскому, персидскому, турецкому, греческому, философии…
— Чему?!
Неужели королева не знает, что такое философия? Ой, зря сказал!
— Богиня Мать! Впервые вижу мужчину, который знает, что такое философия.
Королева встала, поднялся и Лука: когда королева стоит, сидеть нельзя. Он почему-то не чувствовал себя рядом с ней рабом, скорее парнем при старшей женщине. Её руки зарылись в волосы парня, запутавшись в роскоши огня. Руки уже освобождали от одежды, хотя и неумело. Сбросила свое платье. Оба упали на кровать. Он старался не смотреть на её изящное тело, но невольно подглядывал сквозь неплотно сомкнутые ресницы
Она дарила только ласку, которая уносила в какие-то такие дали, что парень забылся ответил со всем жаром молодого, хотя и неопытного тела. Дышал толчками, как и она, прижимался, отдалялся, совершенно не думая о полученных уроках, просто потому, что требовало собственное тело, обнимал её в ответ на объятия, отвечал на поцелуи… Когда все закончилось, она просто прижала его к себе, положив голову ему на грудь. Она вдыхала аромат волос. Вопреки обычаю, она не отпустила его до самого утра.
Лука заснул, а Малика еще долго разглядывала его легонько, чтобы не разбудить гладила волосы. Он прижался, как ребенок, уткнувшись носом в ее волосы, и она лежала, не шевелясь, однако руку с его груди не убирала. Это было её, она хозяйка и по праву могла трогать!