Первый день в дворце
На утро Луку привезли в дворец. Он был поражен красотой замка. Но толком полюбоваться ему не дали. Его повели в баню и снова вымыли (второй раз за день), хотя на сей раз уже наспех, переодели в новую одежду, сказали, чтобы вышли в садик. Там его и ещё нескольких парней придирчиво оглядел какой-то пожилой мужчина и кивнул Луке и ещё одному светловолосому:
— Идите со мной. Я ваш наставник Степан. Будете меня слушать и делать, как скажу. Показал, где их место для сна, где вещи положить, если что-то будет; куда по нужде ходить, когда вставать, когда кушать, когда рукоделием заниматься.
Потом их вывели в двор. Во дворике они увидели забавную картину. Какой-то парень лет 18 гонялся за рабом, пытаясь ударить побольней. Убежать от него не составляло труда, но, видно, раб понимал, что, если убежит, будет хуже, а потому лишь уворачивался от ударов. Сам шатен запыхался, швырнул в слугу подушкой и плюхнулся на край небольшого фонтана в центре.
— Кто это?! — стараясь сдержать смех спросил Лука.
— Рахман, он муж королевы. Вот от кого лучше держаться подальше.
В это время он со злостью швырнул еще одну подушечку в раба и с трудом удержался на краю фонтана, едва не завалившись назад. Раб в очередной раз увернулась, снаряд попал прямо по шапке одного из евнухов. Шапка покатилась по земле, открыв всем бритую голову с торчащим, словно петушиный хвост, пучком волос на макушке.
Вид был до того уморительный, что засмеялись все, но остальные тихонько, а Лука, звонко, словно сбрасывая этим все страхи последних дней. Его смех разнесся по всему дворику. Множество голов немедленно повернулись в их сторону, но потом тут же в другую. Степан вовремя одернул его:
— Замолчи, идёт отец королевы.
Все наложники и рабы как-то сразу подобрались, стихли голоса, головы повернулись к входу. Лука тоже с любопытством присмотрелся к вышедшему из покоев мужчине.
Тот был красив, очень красив. Черные как смоль волосы и такие же глаза, аристократически бледная кожа. Шарма добавляла одежда и корона на голове. Он внимательно оглядел притихших наложников и рабов:
— Кто это сейчас так звонко смеялся?
Было понятно, что еще мгновение, и кто-то укажет на нарушителя тишины, да и сам Лука вовсе не желал, чтоб кто-нибудь пострадал из-за него, вскинул голову:
— Я.
Степан тут же почти заслонил его собой:
— Он новенький, господин. Только прибыл, еще не знает ни правил поведения…
Король отец жестом остановил поток слов, так же, жестом, поманил к себе Луку:
— Подойди. Смотрел пытливо, с интересом. Лука опустил глаза, но не из-за страха или излишней скромности, а чтобы никто не заметил пляшущих в них чертиков.
— Откуда ты? Он вскинул глаза:
— Из Лоноверна. Ответил так, словно все в мире должны знать Лоновер, а кто не знает, тот попросту невежда. Смотрел спокойно и с достоинством, но внутри зрачков все еще плясали маленькие чертики.
— Грамотный?
— Да, знаю, кроме своего языка, греческий и латынь. Персидский и арабский немного…
— Откуда?
— Научили.
Он не опускал глаз, отвечал свободно и прямо, ему скрывать нечего. Даже если отец король спросит, хочет ли уйти, скажет: «Да!» Не спросил, наоборот, кивнул Степану:
— Научи его, как себя вести, потом посмотрим, на что он годен.
Тот закивал, принялся кланяться, нажимая и на руку Луки, чтобы тот тоже склонил голову:
— Будет, будет, господин, всему научим, что понадобится.
— Кто еще новенький? — он уже потерял интерес и к рыжику, и к Степану, вопрос задан Кизляр-аге.
Тот с достоинством стал показывать новеньких, а Лука, отойдя в сторону с наставником, наблюдал. До ужина им велели погулять, хотя где гулять-то? В крошечном садике собралось так много людей, что и походить вольно нельзя.
— Кто они все? — спросил Лука.
— Как и вы — наложники.
— Зачем столько?
— Чтобы выбор был.
Почему-то подумалось: ну и хорошо, значит, очередь не скоро дойдет. Так было и в Кафе во время учебы, когда забирали очередного парня, Лука радовался, что его очередь пока не дошла. К ним подсел Степан, принялась рассказывать, кто есть, кто и как себя вести.
— Самый главный после королевы, король отец.… потом по иерархической лестнице Рахман, он ее любимец.
— Любимец, любимец ну их всех к черту! -недовольно пробурчал Лука
— Что ты там бормочешь?
— Домой хочу!
— А ты где?
— К себе домой, понимаешь?
— И-и… забудь, твой дом теперь здесь, отсюда никуда не уходят, разве что в мешке на дно моря.
— В каком мешке?
— Неугодных сажают в мешок, бросают туда дикую кошку или ядовитую змею, завязывают и кидают в море. Зато послушным здесь хорошо…
— Чем же?
— Одевают, золото дарят, кормят хорошо, работать не заставляют…
— Учат?
— Чему?
— Ну, читать, поэзии, философии…
— Чему?!
Степан и многие другие смотрели на него так, словно он только что свалился с луны. Парень понял, что они понятия не имеют о философии. Он тяжело вздохнул.
— Да-а-а, насколько все запущенно. — прошептал он.
Дальше день прошел без приключений. Они еще немного побыли в саду, а потом стали расходится. Лука ушел к себе. Он лег только сна ни в одном глазу не было. Уснул он только к утру.