Часть 27
Я почувствовала неконтролируемое волнение и дрожь в коленках ещё в машине. А когда мы оказались на месте, и подавно захотела свалиться в обморок — настолько меня пугала перспектива оказаться объектом папарацци в роли спутницы Сергея Разумовского. А вдруг я что-то запорю и накосячу? А вдруг выставлю себя полной дурой?
— Не бойся, я с тобой, — прошептал мне возле уха Серёжа и в знак доказательства сцепил наши пальцы в замок.
— С чего ты решил, что я боюсь? — распрямила сгорбившуюся спину. — Может, просто предельно сосредоточена.
— Я уже начинаю различать твои эмоции и понимаю, когда тебе страшно, — Серёжа снисходительно улыбнулся, на что я обиженно надула губы. Неужели это так заметно? — Просто держись рядом.
Мой взгляд, нацеленный на него, отразил в себе всю благодарность, что я на данный момент испытывала. Какая разница, с какими трудностями и людьми столкнусь этим вечером, если со мной будет человек, который меня поддержит?
Автомобиль остановился у нужного здания возле десяток других, из которых выходили гости. Все прилично одетые, походка и надменные выражения лиц выдавали их высокий статус. Наш водитель открыл задние двери, и Серёжа вышел первый, чтобы подать мне руку. С нескрываемой улыбкой я охотно вложила в его ладонь свою и вышла из салона, тут же чуть не ослепнув от вспышек фотоаппаратов.
Папарацци чуть не набросились на нас, но секьюрити не подпустили их к нам ближе чем на три метра. Некоторые гости на улице тоже кинули в нашу сторону заинтересованные взгляды, но молча прошли мимо. Мои глаза нацелились на многоэтажное стеклянное здание, в которое нам следовало зайти. Оно отливало золотом и буквально сияло при свете фонарных столбов, вспышек камер и автомобильных фар.
Остановившись у главного входа, нас поприветствовал хостес в традиционных китайских нарядах. А Маргарита не соврала, когда рассказала о восточной тематике казино. Девушка пробежалась глазами по списку и уточнила исключительно из соблюдения формальности:
— Сергей Разумовский? — рыжик неуверенно кивнул и сильнее сжал мою руку. Она перевела на меня взгляд. — Мне сообщили сегодня, что вы будете не один. Проходите. Приятного вам вечера.
Внутри окружение оказалось ещё роскошнее, чем снаружи. Нас встретил хост в красных шёлковых нарядах и в красных масках в виде драконьих голов, что своими танцами развлекали пришедших. Изобилие красок и света спровоцировало колющую боль в висках от перенапряжения и рябь в глазах. Это место просто идеально характеризовало слово «перебор».
На наши головы посыпался золотой конфетти, который Серёжа любезно и аккуратно смахнул с моих волос. Я поступила так же, чтобы не оставаться в долгу. От количества людей ему поплохело, поэтому мы отошли подальше от игровых столов, где находилось сосредоточение веселья и шума.
— Как же тут всё… нелепо, — пробурчал рыжик, потянув меня за собой к лестнице. — Мерзость.
Не хотелось признаваться ему, но окружающая обстановка начинала мне постепенно нравиться. И дело не в снующих возле меня людей, от которых разило статусностью, и даже не в роскоши места и предоставленной возможности здесь оказаться. Меня завлекали звуки музыки на первом этаже, приятные голоса музыкантов и радостный смех. Когда я абстрагировалась и представила, что пришла на обычную вечеринку, то стало как-то проще. Серёже было в сто крат труднее, так как он в отличие от меня являлся интровертом.
— Не думай сейчас о плохом, герой, — незаметно для остальных я погладила Разумовского по спине. — Улыбаемся и машем.
— А ты у нас вечная оптимистка, я погляжу, — Разумовский многозначительно улыбнулся.
— Кто-то же должен отгонять в нашей паре негатив.
— Я бы с радостью поддержал твой боевой настрой, но здесь, — он вяло махнул рукой, как бы намекая об окружающей обстановке, — мне некомфортно находиться. Общаться с этими людьми просто невозможно.
— Я и не заставляю тебя находить с ними общий язык, — мы замолкли и срослись с перилами лестницы, когда нас обогнали две парочки. — Просто взгляни на всё с другого угла!
— И… как же?
— Найди то, что не вызывает у тебя пессимистические эмоции: вкусная еда, музыка или танцы… — я замычала и подняла к потолку глаза. — Или же попробуй известный способ: представь, что все люди сейчас голые. Мне это на экзаменах часто помогало.
Разумовский растерянно захлопал своими длинными ресницами, таращась на моё невозмутимое лицо. Словно я сказала что-то предельно серьёзное, а не очередную глупость в попытке разрядить обстановку. Затем плавно перевёл взгляд на гостей, о чём, видимо, тут же пожалел.
— Боже, Ира, — он жалобно простонал и спрятал покрасневшее лицо рукой. Из-под ладони послышался тихий смех. — Зачем ты это сейчас сказала? Я им теперь в глаза не могу смотреть.
— Смотри тогда на меня, — с лёгкой насмешкой предложила я, аккуратно отодрав прилипшую к его лицу ладонь.
— Боюсь, что и на тебя не смогу…
Я не сразу поняла смысл его слов, но когда допёрло…
— Ч-чего?
Возле нас, как никогда вовремя, словно по чудесному таймингу, вырос из-под земли молоденький официант с подносом алкоголя в руках. Он учтивым тоном предложил:
— Шампанское?
— Да, спасибо! — Разумовский тут же метнулся за фужером с игристым напитком и отпил залпом половину.
— Благодарю, — я неуверенно взяла шампанское и кивнула парнишке, и тот в энергичном темпе направился к другим гостям без напитков. — Всё… в порядке, Серёж?
— Да-да, я так, — он повертел фужер в руке, задумчиво глядя на всплывающие на поверхность пузырьки, — для храбрости совсем немного.
В моей голове оказались свежи слова главы пиар-отдела: «Лишь бы не перебрал с алкоголем. В последние дни он к нему сильно пристрастился». И не очень приятные воспоминания, когда Разумовский напился до беспамятства в день презентации, оставив меня на растерзание психопата в маске. Я и сама любила злоупотребить этой гадостью и забыться, но сейчас шампанское казалось противно горьким на вкус. Интуиция призывно кричала, чтобы я оставалась трезвой этим вечером.
— Ты бы не налегал так сильно, — сердито пробубнила я и поморщила нос, когда почувствовала исходящий от напитка кислый запашок. Вроде дорогой алкоголь, а создаётся впечатление, что впихнули дешёвую разливайку.
— Но я ведь…
— Я не горю желанием тащить тебя пьяного на выход ногами вперёд.
Он догадался, что отмазка «Я совсем чуть-чуть для блеска глаз и для походки лёгкой» со мной не прокатит. Поэтому кивнул и предложил подняться на второй этаж, где располагались столики и вход на кухню. Да и народу там было на порядок меньше, чем внизу.
Хозяин этого большого «золотого» термитника вышел на сцену, взмахом руки остановив и прогнав музыкантов. Резко возникшая тишина привлекла внимание гостей к лысому тучному мужчине с напыщенным взглядом в смокинге с бабочкой. В одной руке он держал между пальцев толстую сигару, а в другой бокал с виски. Позади него встала симпатичная блондинка в серебряном платье, которая несла в руках… баллон? Издалека я толком не поняла, что это было.
Появление Альберта Бехтиева было сопровождено аплодисментами питерской элиты, и только мы с Серёжей остались в стороне. Он горделиво выпятил грудь и хриплым прокуренным голосом провозгласил:
— Я хочу поздравить всех с открытием моего нового казино — «Золотой Дракон»! — новая волна аплодисментов заложила уши. — Я бы хотел выпить за всех присутствующих, ведь мы — настоящая элита этого города! За нас. Ура!
От последней фразы наши с Серёжей лица исказила гримаса отвращения. На моих глазах он допил шампанское и отдал пустой фужер мимо проходящему официанту, я же вернула пареньку так и не тронутый напиток. Видимо, перехожу на тропу здорового образа жизни и правильного питания.
— Только посмотри на него, — сказал мне Разумовский, кивнув на уходящего в ВИП-зону казино мужчину. — В городе творится чертовщина, а он устроил пир во время чумы.
— Значит, тут всё светское общество Петербурга? — поинтересовалась я и опёрлась о перила, слегка прогнув спину и выпятив пятую точку.
— Практически, — он начал кидать взгляды на гостей, попутно объясняя мне, кем они приходились. — Коррумпированные чиновники, олигархи. Если не ошибаюсь, то где-то даже видел митрополита нашего Казанского собора.
— Освятить, видимо, здание пришёл по просьбе его владельца. Или за пожертвованиями для церкви, — ироничным тоном протянула я, едва сдержав саркастичный смешок.
— Или же за новыми Ролексами. Машина, на которой он сегодня приехал, стоит дороже моей, поэтому дураку понятно, куда деваются деньги прихожан.
— Чумного Доктора на него не хватает, — я не сразу осознала, что ляпнула, пока Разумовский не выпучил голубые глаза, в которых читался испуг вперемешку с… восторгом?
— Что ты…
Его нагло перебил пожилой женский голос, прозвучавший где-то за нашими спинами.
— Сергей Разумовский, милый, это правда вы? Какая приятная неожиданность.
Мы испуганно дёрнулись и, обернувшись, увидели даму преклонного возраста в сияющем красном платье и полностью седыми волосами в сопровождении молоденького паренька. Яркий сценический макияж, массивные украшения на шее и руках, высокая причёска — перед нами словно стояла дива, знавшая себе цену.
— Элеонора Рудольфовна, вы тоже здесь? Какими судьбами? — женщина с приветливой улыбкой протянула рыжику морщинистую ручку с массивным перстнем, которую он в смущении поцеловал из соображений этикета.
— Я просто не могла пропустить такое грандиозное мероприятие! Больше удивлена вашему появлению, ведь вы не любитель светских вечеринок и азартных игр.
— Людям… свойственно меняться, — ответил Серёжа, переведя на меня взгляд с видимой лишь для меня мольбой.
— Вижу, вы сегодня не один, — она тоже взглянула на меня, даже не скрывая своего любопытства.
— Д-да. Позвольте представить мою спутницу — Ирину, — мы кивнули друг другу в знак приветствия. Ещё поклона для пущего официоза не хватало. — Ира, это — Белякова Элеонора Рудольфовна, оперная дива государственного академического Мариинского театра.
Я не сразу узнала женщину, пока Разумовский не назвал её фамилию. Оно фигурировало на плакате оперы «Семён Котко», которую посмотрела два года назад. На тот момент мне в голову стукнула спонтанная идея проникнуться Питерской культурой и посетить значимые места города, и Мариинский театр не стал исключением. Оперная дива выжидающе смотрела на меня и ожидала какой-то реакции, преимущественно — комплиментарной. Звезда сцены, как-никак.
— Рада познакомиться с вами лично. Я была на вашем выступлении и вышла из театра в полном восторге! — Элеонора Рудольфовна довольно ощерилась, приняв похвалу. — А вы давно знакомы с Сергеем?
— Его благотворительный фонд помог с реставрацией нашего театра. Мы до сих пор безмерно благодарны, дорогой мой!
— Не стоит, — отмахнулся Серёжа, опешив от излишнего внимания в свою сторону. — Мне в радость помочь сохранить достояние истории и культуры нашей страны.
— Слышала ещё, что вы недавно выкупили ту свалку, что принадлежала… — она осеклась и испуганно огляделась по сторонам, словно разговоры о жертвах Чумного Доктора в этом заведении были под табу, — покойному господину Зильченко.
Разумовский под моим ошеломлённым взглядом утвердительно кивнул женщине.
— Надеюсь, что с вами мусора в городе станет меньше, — крепко ухватившись за локоть своего молодого кавалера, она отступила на шаг. — Было приятно с вами поболтать, но мы вынуждены откланяться. Приятного вам вечера!
— И вам… — ответила я вместо Разумовского, который с уходом оперной дивы учащённо задышал от переизбытка эмоций. — Она сейчас сказала правду? Ты выкупил свалку Зильченко?
— Да… После его смерти никто из акционеров не хотел иметь со свалкой ничего общего под страхом стать новой жертвой Чумного Доктора.
— Всё, что ни делается, всё к лучшему? — процитировала я слова рыжика, которые он мне сказал пару дней назад.
— Именно, — Серёжа погладил большим пальцем мою ладонь, очертив им костяшки, и притянул к себе, отчего его сухие губы врезались в висок. — Ты молодец, хорошо продержалась.
— У меня сейчас коленки трясутся, — честно призналась я, отвернувшись в смущении. — Мне нужно отлучиться в дамскую комнату.
— Тебя проводить?
— Не нужно, спасибо, — шустро, чтобы никто не заметил, чмокнула рыжика в подставленную щеку. — Не теряй меня, скоро вернусь.
— Буду ждать тебя здесь.
Моя располагающая к себе улыбка исчезла с лица в тот момент, когда я повернулась к Серёже спиной и направилась в сторону женского туалета. Долго идти мне не пришлось — дверь в нужное помещение находилась на этом же этаже на противоположной стороне зала. Поприветствовала двух вышедших барышень и подошла к раковине, встретившись со своим отражением в зеркале.
— Что же происходит, Ира? — прошептала ему, но не получила ответ, как могло бы быть по канону фильмов ужасов. — Не знаешь? Вот и я не знаю.
Что-то действительно происходило. А именно — с Разумовским и его поведением. Я не показывала внешне своё беспокойство, но взгляд то и дело цеплялся за какие-то незначительные детали. А дальше в ход шло богатое воображение, которое любило строить теории заговоров.
Характер рыжика начал открываться мне с новых сторон, и я не могла ответить конкретно: нравились ли они мне или нет. Всё тот же милый и добрый Серёжа, но иногда в нём что-то «щёлкает» — и передо мной совершенно другой человек. Второй щелчок, и всё становится на круги своя. Был ли этому причиной хронический стресс или манипуляционное влияние Волкова — меня это напрягало в любом случае.
Но также и дико интересовало, чего греха таить. Птица начал давать советы Разумовскому по поводу наших отношений… Человек, который ничего не смыслил в любви и романтике. Смешно. Но эти двое явно что-то задумали на мой счёт и планировали за моей спиной. И я намерена выяснить, что именно.
Уложив волосы, вышла из туалета с гордо поднятой головой. Ожидала увидеть своего кавалера на том же месте, где мы разлучились, но он вновь провалился сквозь землю. Я растерянно огляделась, однако знакомой рыжей макушки так и не отыскала среди гостей на втором этаже.
— Спустился что ли? — возмущённо пробурчала я под нос, направившись к лестнице. — Сказал же, засранец, что будет ждать наверху.
На первом этаже бурлила жизнь: люди веселились, смеялись и пили. Кто-то стоял за столами, пока крупье раздавал им карты или фишки, кто-то отжигал на танцполе под заводную музыку. Поразмыслив, что Разумовский не сунулся бы в эпицентр столпотворения людей, пришла рациональная идея вернуться и дождаться его появления. Вдруг он отлучился по делам, а я суету навожу.
Когда я обернулась, как обычно, неуклюже, задела плечом мимо прошедшего мужчину.
— Ой, извините меня, я случайно, — ляпнула быстрее, чем успела подумать, и только сейчас взглянула на него. — Т-ты?..
Он, видимо, тоже не сразу обратил на меня внимание, и его лицо аналогично моему вытянулось от неподдельного удивления. Я была морально готова увидеть кого угодно на этой тусовке, даже президента, но только не его…
— Ира?
— Миша? — в унисон крикнули мы, не сводя друг с друга глаз.
— Ты… Что ты тут делаешь? — задал дядя логичный вопрос, не дав мне опомниться раньше времени.
— Я хочу спросить то же самое!
— Ну, моё появление на этом мероприятии не такая уж и случайность, — Михалыч отпил глоток шампанского, словно собираясь с мыслями. Уверена, что наша встреча повергла в шок не только меня. — Всё-таки, именно моя фирма построила это казино по просьбе господина Бехтиева.
Минута осознания. Моя физиономия растянулась от шока ещё больше, хотя мне казалось, что больше не получится. Все кусочки одной большой головоломки, которые по отдельности из себя мало что представляли, сложились воедино. И насмехались: «Вот ты дура, что не поняла раньше!».
— П-погоди. То есть, хочешь сказать мне, что это, — я взмыла руками, указав на пространство вокруг себя, — и есть тот проект, о котором ты рассказывал?!
— Ну… да, — дядя скривил лицо, неуверенно кивнув, словно не понимал причину моего удивления. — А вот что ты тут забыла — вот это большой вопрос. И мне бы очень хотелось услышать объяснения.
Чёрт, я, походу, угодила в глубокую дерьмовую яму, ибо от меня так просто не отстанут. Ей-богу, лучше бы тут Игоря Грома встретила, а не Михалыча! Было бы меньше расспросов. А теперь думай, Ира. Думай.
— Я тут… не одна. Меня пригласили.
— И где же тогда твой «кавалер»? — Миша нарочито огляделся с прищуром. — Что-то я его не наблюдаю.
— Мы… разминулись буквально пару минут назад. Вот как раз сейчас его искала, — по упёртому молчанию и тяжёлому взгляду мужчины догадалась, что объяснение не подействовало. — Я вас обязательно познакомлю чуть позже. Когда… найду его.
Я замотала головой в надежде отыскать Разумовского в толпе гостей, который вытащил бы меня из беды под названием «Михалыч». Ну и заодно разорвать наш зрительный контакт. Однако вместо рыжика внимание привлекла странная парочка, что юлила возле расписной перегородки, ограждающей ВИП-зону. Девушка в чёрном платье и с непонятной красной мишурой на голове и высокий мужчина в смокинге, стоявший ко мне спиной. Но стоило ему повернуться лицом, как я обомлела, потеряв дар речи.
Пожалуйста, скажите, что мне кажется. Что это мираж или сбой в матрице. Ну не может же быть столько совпадений!
Проигнорировав вопрос дяди, я проследила за Игорем Громом собственной персоной, что не очень-то и был рад своей компании. Его общение с девушкой будто являлось вынужденной необходимостью. Он её сначала настойчиво повёл к выходу, пока не натолкнулся на секьюрити с каменным ебальником. Красноволосая спутница в заговорщической манере что-то шепнула мужчине на ухо и повела за собой на танцпол.
Подозрительно? Ещё бы! Что забыл на тусовке миллионеров полицейский? Да и ещё в таком дорогом костюме… Неужели он был под прикрытием?
— Ира, ты меня вообще слышишь? — Миша тыкнул пальцем в моё плечо, выведя из состояния транса. — Я тебя спросил: что там с практикой? Я на днях звонил Макару, но он ничего про тебя не упоминал.
— Пошли танцевать. Сейчас! — резко оживлённо воскликнула я в ответ, схватив настойчиво дядю за руку.
Он промолчал, не став отнекиваться и давать заднюю, потому что прекрасно знал — если я что-то задумала, то меня хрен переубедишь. На сцену вышел музыкант в белом шёлковом костюме, смахивающем на ночную пижаму, и чёрной шляпке с широкими полями. Справа от него заиграли музыканты, а слева начала выступление подтанцовка.
Она как майский гром, как несбыточный сон.
Её помада, одежда — всё подобрано в тон.
Высокий каблук, чулки капрон.
Всё ей не это не то, сумочка от Луи Виттон.*
Песня быстро завладела моим сердцем и душой, поведя за собой словно собачку на поводке. Мы успешно подобрались ближе к центру танцпола, который уже заняла экстравагантная парочка. Повернулась к майору Грому спиной и окинула беглым взглядом его спутницу, не увидя в ней ничего примечательного. Однако, мне стоило взять свои слова назад, когда девушка заговорила.
— Можно вопрос? Что ты думаешь о Чумном Докторе? — из-за музыки её голос было плохо слышно, но я его умудрилась узнать.
Пчёлкина… Известный криминальный журналист на моих глазах танцует с полицейским и обсуждает психа в маске! И судя по неделовой манере общения, они далеко не незнакомцы друг для друга. Зараза… Это не к добру.
— Дорогая племяшка, если думаешь, что таким образом сможешь отвлечь меня, то спешу сообщить — я не отвяжусь, пока не узнаю, как ты сюда проникла, — напеваючи растянул слова Миша, который даже не оспаривал моё доминирование в танце. Золото, а не мужик. Вот бы ещё вопросов лишних не задавал и не отвлекал от слежки, то цены бы ему не было.
Но больше мне в ней нравится её стон,
И то, как она облокачивается на стол.
Я твой Майкл Дуглас, а ты моя Шэрон Стоун.
Что, уже меня любишь? Ты вообще о чём?
М-м-м, зачётная песня! Надо будет как-нибудь её в свой плейлист добавить. Но, походу, я отвлеклась и совсем забыла о существовании родственника, с которым отплясывала сейчас не по-детски.
— С каких пор ты перестал мне доверять? — в шуточной манере поинтересовалась я, переведя на дядю взгляд. Гром всё равно начал бубнить как старый дед про то, что Чумной Доктор — псих, которого давно пора посадить за решётку. Скукота одним словом.
— С тех самых, когда ты втихаря взяла ключи от моей машины и поцарапала бампер. А потом с щенячьими глазами уверяла меня, что их пальцем не трогала.
— Хорошо, признаюсь. На самом деле я шпионка, которой правительство поручило проследить за важными людьми на этой вечеринке. Такое объяснение тебя устроит? — я увидела, как поменялось выражение его лица, и не смогла сдержать в себе коварный смешок.
— Ладно, первая версия звучит более… правдоподобно.
Ты вела себя неприлично.
Устраивала скандал так феерично.
Я ведь был тебе безразличен.
Теперь всё, дорогая моя, тебя ждёт импичмент.
Я даже не заметила, как окончательно отвлеклась от того, что планировала изначально — слежки за Громом и Пчёлкиной. Потому как парочка будто просто наслаждалась музыкой и демонстрировала друг другу свои навыки танцев. Причём, довольно виртуозные и умелые. Десять очков Гриффиндору!
Возможно, они и не заслуживали моего внимания, но дотошный внутренний голос уверял об обратном. Как оказалось, не зря:
— Разумовский? — достаточно громко и удивлённо переспросила Юля, будто майор сказал какую-то чушь, которую я успешно прослушала. — Он не герой.
— А вот обычные люди считают иначе.
— Обычные люди не знают о его тёмных делишках. Чего стоит его контракт с Holt International…
Нечаянно брошенные слова девушки парализовали меня, а уши заложило, отчего музыка резко затихла. Юля что-то забрала из внутреннего кармана его пиджака и, цокая каблуками, направилась к барной стойке. За ней хвостиком ушёл и Гром, оставив меня ошеломлённую на танцполе. Какова вероятность того, что эта любящая быть в каждой бочке затычкой журналистка знала куда больше информации о Разумовском?.. Информации, которая помогла бы выйти Игорю на Чумного Доктора…
Эй до чего хорошо ночью встретились у клуба.
Атмосфера маскарад.
Боже гори оно всё,
А я дива чудесов.
Нет пути уже назад!
— Ты чего застыла? — спросил Миша, заметив букет противоречивых эмоций на моём застывшем лице.
— Ничего. Просто задумалась… — нехотя ответила я, сфокусировав своё внимание на родственнике.
— Над чем же, если не секрет? — в глазах дяди отразилось беспокойство.
Задумалась над тем, что Птице будет полезно узнать об этом разговоре. Возможно, рано или поздно он сыграет против линчевателя в маске, но с моей наводкой получится полностью переиграть ситуацию. На секунду представила, как могло звучать моё объяснение: «Ничего особенного, Миш. Сначала мне угрожал психопат в маске, который начал людей в городе заживо сжигать, а теперь я его по возможности прикрываю, чтобы на этого идиота не вышла полиция». Инсульт жопы дяде был бы обеспечен.
Пришлось придумывать на ходу.
— Помнишь, как ты приехал из Питера на мой выпускной и составил мне компанию?.. Вместо отца, — выдавила из себя улыбку от приятной ностальгии. — Мы даже специально разучили один танец, который после стал нашим фирменным.
— Ох, нашла, что вспомнить, — он наигранно закатил глаза, но искренняя ухмылка выдавала его с потрохами.
Перед глазами пронеслись воспоминания трёхлетней давности: долгожданный приезд Миши, наше весёлое времяпрепровождение, встреча рассвета на набережной, утренний отходняк с таблетками от похмелья. Родной отец когда-то дал обещание прийти на мой выпускной, но его по итогу выполнил брат матери, заменив уже давно забытого мне человека.
Михалыч вдруг отпустил мои руки и, отпрянув на шаг, начал вилять бедрами из стороны в сторону, не сводя с меня хитрых как у лисы глаз. В такт музыке он на одних носках совершил полный оборот и провёл рукой по плечикам пиджака, будто смахнул невидимую пыль.
— Эм… Что ты делаешь? — мой вопрос был нагло проигнорирован.
Мне хотелось провалиться сквозь землю от испанского стыда от лицезрения извивающегося как ужа на сковородке сорокалетнего мужика. С довольной мордой детсадовца, которого похвалили за то, что тот покакал не на пол, а в горшок. Но его плавные и заточенные движения начали кое-что напоминать.
— Т-ты серьёзно? — взвыла я, когда узнала наш фирменный танец. — Прекращай, на нас люди смотрят.
— Трусишь?
Решил меня взять на слабо, значит? Чёрт, и ведь подействовало.
— Подвинься, старый.
Мы встали в один ряд лицом к сцене и синхронно повели плечами сначала в одну сторону, затем в другую. Я боялась, что за три года забыла всё, но в этот момент тело двигалось само по себе, совершая нужные движения. Да и танец мы придумали несложный: плавно двигай бёдрами и руками, периодически делая коротенькие шаги вперёд-назад. Также приветствовались импровизированные штучки по типу воздушного поцелуя.
Кто-то, разумеется, обратил на нас внимание, и мне показалось, что даже вокалист оценил наши пляски поддерживающими хлопками. Когда музыка закончилась, мы отдышались со счастливыми улыбками и удалились в сторону бара. Миша по-дружески похлопал меня по плечу со словами:
— Это было круто.
— Точно, давно так не зажигала, — я подмигнула ему, но, когда «вернулась в реальность», начала вновь волноваться. Где же этого Разумовского черти носят?
— Извините, не отвлекаю?
Мы с дядей одновременно обернулись на звучавший позади мужской голос. Я уже понимала, кому он принадлежал, поэтому моя физиономия выражала неприкрытое удивление, а дяди — живого любопытства. Мой потерявшийся кавалер соизволил вернуться, видимо, из чьей-то задницы. Потому как его помятый пьяный вид об этом открыто кричал.
— С… Серёжа? — с беспокойством пролепетала я, заметив пустую бутылку из-под шампанского в его руке. Он её умудрился за моей спиной где-то выдуть в одну харю?! — Всё… в порядке?
— Всё просто прекрасно, — он выдавил из себя хмельную улыбку и подошёл ближе, дав мне почувствовать терпкое дыхание.
— А вы… знакомы что ли? — несмело уточнил Миша, показав на нас пальцем. Как неприлично, дядя, как неприлично.
— Я бы хотел задать тот же вопрос, — опередил меня с ответом Разумовский. Он посмотрел так, будто я была какой-то бессовестной изменщицей, которую спалили за флиртом с другим мужчиной.
— Эм… Миша, позволь представить моего спутника на этом вечере, — указала на рыжика, — Сергей Разумовский. Ты о нём наверняка знаешь. Серёжа, а это Михаил Орлов — мой… дядя.
Оба мужчины резко изменились в лице и уставились друг на друга, и между ними стояла растерянная я. Как отреагирует родственничек на новость, что я пришла на этот вечер в компании создателя популярной социальной сети и владельца благотворительного фонда? И, более того, с ним встречалась! Нет, о последнем факте нужно как-то умолчать до лучших времён…
— Довольно… неожиданно, — Миша первый вернул способность говорить и оценивающе оглядел со всех ракурсов подвыпившего Разумовского. — И ты, племяшка, пришла сюда как его… кто?
— Помощник, — на автомате ответила я.
— Девушка, — дружно со мной сказал Серёжа.
БЛЯ-Я-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ!
— В смысле «девушка»? Ты состоишь в отношениях с Сергеем Разумовским, а я об этом ни сном ни духом? — с каждым словом возмущение в голосе мужчины росло в геометрической прогрессии. — А твоя мать об этом в курсе?
Я помассировала заболевшие виски и убийственным взглядом уставилась на своего болтливого кавалера. По моему выражению лица тот догадался, что сказал что-то не то, поэтому нерасторопно уточнил:
— А ты разве не сообщала своим родственникам эту… новость?
— Как-то знаешь, времени на это не было, — плюя ядом и подавляя желание придушить Серёжу, ответила я. — Знакомство с родителями в мои ближайшие планы не входило.
— Чёрт. Извини, — рыжик осознал, что в буквальном смысле слова подставил меня перед дядей, и опустил голову, спрятав стыдливый взгляд.
— Ах, не входило, значит, — взвыл Миша, чуть не выпустив пар из ушей. — Да я тебя…
— Михаил Алексеевич, — его вдруг позвал подошедший секьюрити и что-то шепнул на ухо.
— Да, скажите ему, что я сейчас подойду, — дядя вновь уставился на нас, как на нашкодивших подростков. — Меня позвал к себе Альберт Адамович, поэтому мы продолжим этот разговор… позднее.
— Что он от тебя хочет?
— Обсудить оплату за выполненную работу, если тебе действительно интересно.
Я осталась наедине с Разумовским, вопросов к которому лишь возросло. Он почесал нос и уставился на опустошённую бутылку в руках, словно видел её впервые в жизни. Резко выхватила её и пихнула в руки оторопевшему официанту, которому не посчастливилось попасть под мою горячую руку.
— Ты зачем напился? Вдобавок ко всему, меня одну оставил.
— Прости. Я немного… п-переволновался, — Серёжа окинул виноватым взглядом двустворчатую металлическую дверь на втором этаже. — Забежал на кухню и выкрал бутылку.
Миллиардер, который по щелчку пальцев может выкупить полгорода, снуёт по кухне и ворует алкоголь. Дожили… С другой стороны, здесь все напитки и еда за счёт местного барина, так что «воровством» это сложно назвать.
Я убила в себе желание превратиться в мамочку и отругать за эту шалость. С вымученным вздохом обняла этого взрослого ребёнка, за которым, оказывается, нужен был глаз да глаз. Всё-таки, под действием алкоголя его заикания и дрожь в руках снизилась до минимума — хоть какой-то прок от этой «жидкой смерти». Главное, чтобы ею не злоупотреблял, как отец…
— Дурак. Я тут себе места не находила, пока тебя искала, — ворчливо прошептала я ему в плечо и сильнее стиснула в объятиях. — Не исчезай так резко больше.
Если бы меня не отвлекла компания дяди, то я бы точно сошла с ума в окружении этих снобов. Разумовский не походил на классического доблестного рыцаря на белом коне (максимум, белом Мерседесе), который всем мог бошки поотрывать ради меня… Это определение больше подходило Птице с его «жесткими и радикальными» методами решения проблем. Но с рыжиком я всё равно чувствовала себя спокойнее, будто под большим крылом.
Разумовский в ответ погладил меня по оголённому плечу и, отведя взгляд, заикнулся:
— Так этот Михаил… правда твой дядя?
— Конечно. Неужели ты думаешь, что я стала бы тебе врать? — спросила я без каких-либо претензий. Наверное, Серёжа увидел меня на танцполе с родственничком и успел напридумать себе невесть что.
— Нет! Нет… П-прости, — он вновь схватился руками за макушку, зажмурившись. Постучал по ней, словно хотел вытрясти назойливые мысли или голос разума, что нашёптывал их на ухо. — Я опять какую-то чушь сморозил… Не подставляй меня сейчас.
Я изогнула правую бровь, а левая сама поползла наверх. Что он вообще сейчас имел в виду?
— Эм… А зачем мне тебя подставлять, не пояснишь?
— Мысли вслух. Забудь.
Видимо, наступила вторая стадия — пьяные бредни, в которых не разберёшься, пока сама не напьёшься. Пить сегодня точно не планировала, поэтому придётся приводить Разумовского в чувство классическим методом — богатым кислородом уличным воздухом. Я взяла его за руку и осторожно, но настойчиво повела в сторону выхода, ласково произнеся:
— Так, ладно. Давай выйдем на улицу, чтобы ты немного пришёл в себя, хорошо? — секретное оружие — улыбка, которая точно не оставит его равнодушным и сделает «послушным».
Но на этот раз мой фокус не прошёл: рыжик протестующие затормозил и потянул за собой на танцпол, который успел немножко опустеть. Остались лишь танцевавшие медляк парочки разных возрастов, которым мы составили компанию. Он развернул лицом к себе и опустил левую руку на талию, предварительно положив мою ладонь на своё плечо.
We found each other. I helped you out of a broken place (Мы нашли друг друга. Я помог тебе выбраться из-под обломков)**
— Серёж, ты чего задумал?.. — кое-как я нашла в себе силы выжать из себя слова. Ещё буквально минуту назад он слегка пошатывался и смотрел на меня мутными глазами с расширенными зрачками. А теперь взгляд стал каким-то хищным, спина выровнялась, и я в очередной раз поразилась нашей разницей в росте.
— Ты обещала подарить мне первый танец. И не сдержала своё обещание, — в деловой манере пояснил Разумовский, прижав к себе. Его руки сжимали крепко, не позволяя сбежать, а раскалённое рваное дыхание у лица пьянило не хуже шампанского.
You gave me comfort, But falling for you was my mistake (Ты утешила меня, но влюбляться в тебя было моей ошибкой)
Стало чуточку обидно от последних слов, ведь не я бросила его и исчезла с радаров, ничего не объяснив. Дёрнувшись в судорогах словно от увесистой пощёчины, с возмущением воскликнула прямо в непроницаемое лицо Серёжи:
— Но я же… Но ты же сам куда-то ушёл!
— Это уже неважно. Ты теперь моя должница, — удовлетворённая ухмылка на его лице свидетельствовала, что этому исходу событий Разумовский был очень рад. Ведь теперь я не смогу как-то возразить и избежать своей «участи».
I put you on top, I put you on top. I claimed you so proud and openly (Я вознёс тебя на вершину, я вознёс тебя на вершину. Я с гордостью и открыто заявлял, что ты моя)
Если в прошлый раз я вела рыжика в танце, то на этот раз главным в нашей паре был он. Серёжа уже не наступал мне на пятки, не нервничал и не чувствовал себя неловко. От него исходило абсолютное спокойствие, которое передавалось мне через точки соприкосновения наших тел. Ритмичные и размеренные движения в такт томной музыки слегка убаюкивали, а прикосновения его рук согревали.
And when times were rough, when times were rough, I made sure I held you close to me (И когда наступили тяжёлые времена, когда были тяжёлые времена, я убедился в том, что привязался к тебе)
— Ты стал двигаться намного увереннее, — констатировала я со счастливой улыбкой, и Разумовский плавно сделал па, своей элегантностью смахивающей на дворцовый реверанс. — Довольно заметный прогресс после нашего первого урока.
— Просто мне очень хороший учитель попался.
Комплимент немного рассмешил, ведь я не считала себя каким-то профессионалом в этом деле. Меня больше поразила заметная разница между прошлым Серёжей и нынешним. Каким бы гением он не был, освоить движения всего за один раз попросту невозможно. А он вёл меня за собой с такой смелостью, будто делал это не первый раз…
So call out my name (call out my name). Call out my name when I kiss you so gently (Так позови же меня (позови меня), произнеси моё имя, когда я буду нежно целовать тебя)
Его руки медленно погладили подушечки моих пальцев, очертили невидимые узоры до запястьев, а затем плавно поднялись до локтей. Трепетные и едва ощутимые прикосновения к вздрагивающим плечам и змеиный шёпот возле уха:
— У тебя такие нежные руки, — он оставил на виске мимолётный поцелуй, но не собирался останавливаться только на нём. — И шея…
Губы, не отрываясь от моей разгорячённой кожи, спустились к мочке уха. Разумовский медленно, растягивая момент, начал покрывать чувствительное место под свисающей серёжкой торопливыми поцелуями, которые с каждой секундой становились чувственнее и напористее. Я была не в силах сдвинуться с места по двум причинам: первая — смущение парализовало тело и сделало его податливым; второе — это было чертовски приятно.
I want you to stay (want you to stay). I want you to stay, even though you don't want me (Я хочу, чтобы ты осталась (хочу, чтобы ты осталась). Я хочу, чтобы ты осталась, даже если я тебе не нужен)
— Вот так? — спросил рыжик кого-то, но точно не меня, и лизнул мочку уха. — Ой, прости, я случайно.
Пиком и границей дозволенного стал лёгкий укус на шее, который мгновенно «отрезвил» меня. Передо мной стоял настоящий змей или паук, что заманил в свои липкие сети желанную добычу. Теперь она не сможет спастись: ядовитый укус сделал её полностью податливой и беззащитной. Под страхом издать непристойный звук я прикусила нижнюю губу, смазав зубами помаду. А Разумовский, казалось, наоборот этого и добивался, поэтому с каждым разом повышал ставки и проверял меня на стойкость.
Что ж… Сегодня он победил. Но в следующий раз я обязательно отыграюсь.
— С-Серёж, перестань, — умоляюще прошептала я, отстранившись от его лица, в частности, от губ. — На нас сейчас люди начнут уже косо посматривать.
— Тебя волнует мнение окружающих? — удивился рыжик и только сейчас заметил, насколько я была зажата в его руках, боясь в лишний раз пошевелиться. — Или… тебе неприятно, что я делаю?
— Нет-нет, приятно, даже очень… — резко запнулась от смущения и спрятала покрасневшее лицо. Все дружненько сделаем вид, что это от жары. — Просто… мне некомфортно обниматься и целоваться на людях.
— Хорошо, — он на удивление легко отпустил меня и принял непринуждённый вид, словно ничего не было. — Тогда давай навестим дражайшего господина Бехтиева. Я как раз хотел с ним переговорить.
— Зачем?
Я пошла следом за Разумовским, который с ухмылкой а-ля «Я кое-что задумал» взглянул на меня через плечо и промолвил:
— Побеседуем по душам. Не бойся этого стервятника, он не кусается.
Ну, как вам сказать… Я переживала не о том, что меня «покусает» этот Бехтиев. Более того, я этого мужика вообще не боялась. Скорее, владельцу казино следовало опасаться, что его цапнет рыжик…
В ВИП-зоне заведения за самым просторным столиком сидела нужная персона. Лысый дядька переговаривался с двумя джентльменами азиатской наружности, а их разговор с задумчивой физиономией слушал Михалыч. Молоденькая девчуля, сопровождавшая господина Бехтиева, проводила восточных гостей и кивнула нам в знак приветствия. Наконец-то, я смогла ближе рассмотреть непонятную штуку, что она носила: кислородный баллон, разумеется, золотой, со специальной трубкой для дыхания, крепившейся к носу мужчины.
— О, какие люди! — воскликнул владелец казино, заметив наше появление, и протянул Серёже руку. Тот, в свою очередь, со слащавой лыбой из оперы «Ща я его уебу» принял рукопожатие. — Рад, что вы всё-таки зашли. Да, к тому же, не один, а с симпатичной спутницей.
«Сам ты симпатичный. А я ахуенная» — как печально, что эти слова так и останутся в моей голове. Его липкий взгляд прошёлся по мне с головы до ног, отчего хотелось спрятаться за спиной Серёжи или прикрыться руками. Миша на его слова издал саркастичный смешок и вальяжно откинулся на спинку мягкого диванчика.
— Как тебя зовут, голубушка? — пернатые прозвища — это, видимо, моя новая фишка. Так и знала, что брать девичью фамилию матери было правильным решением.
— Ирина Орлова. Приятно познакомиться, Альберт Адамович, — я на секунду замешкалась в непонимании: кланяться этому индюку или тоже протянуть ладонь для рукопожатия. Поэтому решила ограничиться лестной улыбкой.
— Орлова… — Бехтиев потёр широкий подбородок и задумчиво уставился на дядю. — Такая же фамилия, как и у тебя, Михаил. Какое интересное совпадение.
— Не совсем совпадение, если уж по чесноку, — нехотя пробурчал тот в ответ. — Она моя племянница.
— Как тесен мир, оказывается, — мужчина указал на места напротив, приглашая нас составить ему компанию. — Как вам мероприятие, голубушка? Уже насладились едой, напитками, танцами?
— Да, всё просто на высшем уровне. Невооружённым глазом видно, что вы тщательно подошли к организации мероприятия, — моё показушное подхалимство удовлетворило его тщеславное эго.
— Прекрасно выступили, Альберт Адамович. Только жаль, что не упомянули, как вам досталось такое шикарное место, — пропел Разумовский и плюхнулся попой на одноместное кресло справа от меня, закинув на стол ноги. Сейчас он был такой смелой и пафосной курочкой, что хотелось смеяться в голос.
— Это и так всем известно: снесли старую халупу, вот место и освободилось, — спокойным тоном пояснил Альберт, отчего мой дядя хмыкнул.
Я решила молча выслушать их словесную перепалку, потому как вообще не разбиралась в этой теме. Но внутренний голос уверял держаться в боевой готовности и, в случае чего, вмешаться. Между мужчинами от накалённой обстановки начал разряжаться воздух, что ощущали все сидящие за столом. Развалившийся в кресле Серёжа на слова Бехтиева хохотнул, словно прекрасно знал, что мужчина врал, и парировал:
— То, что вы назвали «халупой», являлось историческим памятником.
— Серёжа! Ты опять за своё! — владелец казино начал закипать от его нудных речей. — У меня всё чисто: документы на руках, а этот сарай не подлежал этой… как её…
— Реконструкции, — подсказал Серёжа запинающемуся мужчине, глядя на свои ногти и выскабливая из-под них «грязь».
— Реконструкции, да. Зато посмотри! Посмотри…
— Мы оба знаем, как вам достались эти «документы», — Разумовский запульнул в сторону Бехтиева «грязь» и повысил голос, заткнув его. — Вы только представьте — это здание пережило революцию, гражданскую войну, блокаду! Но вы с вашим казино оказались опаснее любого бедствия.
Вот и началась война не на жизнь, а на смерть. Я заметила, как взвинченный мужчина взял свой кислородный баллон и повернул на нём клапан, чтобы усилить поток кислорода в лёгкие. Как бы Разумовский не относился к господину Бехтиеву и его казино, обвинять и ругать хозяина мероприятия, как минимум, неприлично и, как максимум, чревато неприятными последствиями.
— Серёж, не надо, — успокаивающей интонацией прошептала я и взяла рыжика за свисавшую на пол руку.
— Ира права, господин Разумовский, — пришла подмога в лице дяди. — Давайте не будем портить друг другу настроение и просто насладимся вечером, согласны?
— Михаил Алексеевич, правильно? — голос Серёжи стал ядовитым, им можно легко убить, если он захочет укусить. Миша неуверенно кивнул, совершенно не ведая, что от парня следовало ожидать. — Сколько вам заплатили за то, чтобы построить эту «богадельню»? Деньги вскружили голову, раз вы пошли на уничтожение достояния нашей истории?
Терпеть оскорбления в адрес своих близких я никому не позволю. Даже рыжику, и опьянение его никак не оправдает в моих глазах.
— Сергей Разумовский! Вы сейчас разговариваете с моим дядей! Будьте любезны — не перегибайте палку.
Слышать из моих уст обращение на «вы» оказалось для Серёжи настолько непривычным, что он на минуту завис, распахнутыми голубыми глазами уставившись на меня. Да и повышение тона голоса внесло свою лепту и показало ему, насколько я была взбешена его развязным поведением. Ухмылка на его лице навевала на разные предположения: то ли он не ожидал, что я рискну повысить голос, то ли был этому даже рад. Копаться в головах пьяных людей — довольно бесполезное занятие.
— Извини, душа моя. Забылся чутка, — с утомлённым вздохом ответил рыжик и кивнул дяде. — Прошу прощения, Михаил.
— Ты бы своего «парня» к алкоголю не подпускала, — шепнул мне родственник на ухо, чтобы его услышала только я. — Он явно не может следить за языком под градусом.
— Сама знаю… Надо его как-то увести отсюда от греха подальше, — я подняла на него виноватые глаза, чувствуя угрызения совести. — Не злись на Серёжу, он не со зла.
Миша в ответ снисходительно улыбнулся и одними губами прошептал: «Не бери в голову». Альберт Бехтиев с прикрытыми глазами вдохнул полной грудью, возвращаясь в стабильное эмоциональное состояние. Заметив, что поникший Серёжа сбавил обороты, с нескрываемой язвительной насмешкой уточнил:
— Успокоился? Я прощу тебя сегодня за дерзость, но вот тебе совет на будущее: не гавкай на того, кто тебя больше и сильнее.
Блять… Кажется, сейчас прольётся чья-то кровь. А я только-только расслабилась!
— Вы наживаетесь на обычных людях, но запомните одну простую вещь! — на повышенных тонах произнёс Разумовский, ударив кулаком по поверхности стола. — Карман к гробу не пришьёшь… Подумайте об этом на досуге, когда будете пересчитывать свои миллиарды.
— Щенок… — прошипел сквозь зубы Бехтиев и перекинул ногу, чуть не ударив Серёжу ботинком по лицу. Мы вскочили со своих мест, осознавая, что конфликт приблизился к своему апогею. — Руки об тебя марать неохота. Охрана! Вышвырните его отсюда!
Мне хотелось выть и плакать от глупости рыжика. А сейчас получалось то, что его вот-вот бесцеремонно выкинут на улицу, а за этим будет наблюдать вся питерская элита и топчущиеся у выхода журналисты. Если это произойдёт, то репутация Разумовского смоется в унитазе, и наша интрижка не покажется такой уж скандальной сенсацией.
— Господин Бехтиев, не надо! — вновь вмешалась я, героически загородив собой Серёжу от потенциального рукоприкладства со стороны владельца казино. Вряд ли он ударит девушку на глазах гостей — это было моё небольшое преимущество. — Простите, пожалуйста, Сергея: он перебрал с шампанским и сам не понимает, что говорит.
— Ира, ты…
— А ты вообще помолчи и не усугубляй ситуацию, — шикнула я стоящему позади парню. Может, со стороны я и казалась храброй Жанной д'Арк, но рука, до хруста костей сжимающая запястье рыжика, говорила обратное. — Не надо вызывать охрану. Мы сами уйдём, извините за доставленные неудобства.
Мужчина задумчиво промычал, надменно глядя на меня свысока. Он чувствовал своё превосходство передо мной и Разумовским, и это чувство власти немного пьянило. Такие экземпляры любят, когда перед ними чуть ли не на коленях люди ползают, чтобы добиться их снисходительности. И мне придётся пойти этому говнюку навстречу, чтобы он не навредил Серёже.
— Извинение принимаются, — сказал хозяин казино и угрожающе помахал пальцем. — А ты, щенок, скажи спасибо своей подруге, что не оказался на улице.
— Пошли, Серёж, — я схватила рыжика за локоть и вымученно взглянула на ахуевшего дядю, который наверняка захочет потребовать с меня объяснений. — Миш, давай чуть позже поговорим.
— Хорошо, я тогда…
Он не успел договорить. Прямо на наших глазах под сопровождение истошного женского вопля что-то упало со второго этажа на стол. Это оказалось бессознательное тело охранника, которое сломало мебель и разбило на ней посуду. В казино начался настоящий хаос: гости и персонал забегали в разные стороны, и я рефлекторно прижалась к груди Серёжи, не отрывая глаз от упавшего человека, затылок которого начал стремительно кровоточить.
А затем на всё помещение раздался незнакомый мне голос:
— Ну что, доигрались, ублюдки?!